Долг (ЛП) - Бартол Эми А. - Страница 75

Он пожимает плечами.

— Существует намного большее чем это, но если ты хочешь спросить с точки зрения непрофессионала, то я разделяю твою точку зрения. Изучи все возможности, которые тебя интересуют. Они бесконечны. Если ты сможешь переманить к нам Божьих сынов, тогда у нас будет преимущество. Если мы сможем показать во всем этом нашу сторону, потому что всегда есть обратная сторона медали, возможно ты увидишь нашу сторону. Если нет, может будет возможна Божественная воля. Видишь? Ты — новая раса. Какова твоя цель? Она заменит всех нас? Как ты думаешь, как будут чувствовать себя Божьи сыны, если их заменят? Думаешь они это оценят? — спрашивает меня он, и я не могу остановить дрожь, которая проходит через меня. Если Падшие смогут заставить меня выглядеть в глазах Божьих сынов их врагом, они смогут убедить их встать на свою сторону… враг моего врага — мой друг. Это звучит абсурдно, но это уже случилось с Ифритоми. В их мире это происходит все время, чувствуя холод, думаю я. — Что делают люди, когда у них больше нет преимущества? Если они должны быть заменены тобой? — продолжает он, радуясь тому, как его предложение действует на меня. — Не важно, во что ты веришь, во Вселенной ты не одинока. Ты единственная существующая в своем роде.

Но это не так… у меня есть Рассел, — думаю я, пытаясь скрыть от Казимира свои мысли. Что он будет делать, если узнает о Расселе? Я чувствую онемение и опускаю глаза, чтобы скрыть от него Рассела.

— Ты думаешь, я посланник Бога? Угроза? — шепчу я, но мне кажется меня никто не слушает.

Я перевожу мрачный взгляд с воды на Казимира. Он расслабляет свой сморщенный лоб.

— Ты соблазнительна, — с восхищением говорит он. — Самое разрушительное существо. Он был гением создав тебя женщиной. Если бы была мужчиной, то не продержалась бы так долго, — абсолютно серьезно говорит он.

— Повезло мне, — в оцепенении говорю я.

— Угроза работает с обеих сторон, Женевьева. Скоро ты станешь очень смертоносной. Ты сможешь соперничать со всеми, кто находится в Раю, — низким тоном говорит он, наблюдая за моей реакцией.

— Ты говоришь глупости, — отвечаю я, чувствуя, как мое горло сжимается от страха.

— Я? — спрашивает он, его глаза расширяются от удивления. — Тебе дали оружие, которым никто из нас не обладает. Мы подозревали, что ты будешь могущественной, но я вижу, ты начинаешь понимать какой это заманчивый потенциал.

Я зеваю, словно вижу, как Бреннусу кто-то что-то говорит, и его это расстраивает.

— Воинов переоценивают. Ты когда-нибудь слышал поговорку " Тяжела голова которая носит корону»? — спрашиваю его я. — Я не хочу такой власти. Это утомительно.

— А выполнять прихоти других людей, нет? — спрашивает он меня.

— Предпочтительнее пытаться управлять ими, — честно отвечаю я.

— Опасная, — шепчет он, показывая мне свою первую, настоящую улыбку.

Со своими золотистыми волосами и точеным фасадом он очень красив, но это только фасад. Он говорит Воину в комнате что-то на ангельском, затем смотрит на дверь ванной. Воин пожимает плечами, а затем с волчьим оскалом идет в моем направлении.

— Что ты делаешь? — спокойно спрашиваю их я, но чувствую, как скручивает мой желудок.

— Мы готовы уйти, — говорит Казимир, выпрямляясь и возвышаясь надо мной. — Альтаир поможет тебе пройти через портал.

— Я думала, ты отправил Архангела, чтобы найти Бреннуса, — говорю я, глядя в его темные глаза.

— Они принесут его нам. Мы заставим его увидеть, что в его же интересах разорвать с тобой контракт. Если он этого не увидит, то почувствует. Если мы поступим таким образом, то тебе будет неудобно, но кажется ты хорошо адаптировалась к невзгодам, — легко отвечает он, как будто моя боль нисколько его не волнует.

— Так ты решил, что я достойна спасения? — спрашиваю я, погружая руки в воду, так ему будет не просто подойти ко мне и достать. — Пока я одеваюсь, ты передумаешь.

— Как это? — спрашивает он, а Альтаир останавливается, чтобы услышать мой ответ.

— Werree, которых ты отправил за мной, пытались меня убить, — отвечаю я.

— Да, и ты почти всех их убила, — с блеском в глазах говорит он. — Если бы у меня было одно желание, оно бы заключалось в том, чтобы найти кого-то вроде тебя.

— А если бы ты был монеткой, я бы бросила тебя в колодец, загадав желание, — отвечаю я.

— Я признаю свою ошибку. Это ты, — уже без пренебрежительности говорит он.

— Что, тебя привлекает то, что я только что сказала? — с раздражением спрашиваю я, сконфужено качая головой. — Так я не получу не одного из вас.

— Кроме тебя, с ним никто так не говорил, — ухмыляясь отвечает Альтаир.

— Как так? Ртом? — саркастически спрашиваю его я.

— Смело — не боясь. Ели они это делают, то редко сохраняют способность говорить, — отвечает Альтаир, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться из ванной.

В ожидании того, как я поднимаюсь голой из воды, его глаза темнеют.

— Альтаир, почему я должна бояться его, если намерена его убить? — спрашиваю я, игнорируя его руку.

— Почему ты хочешь это сделать, если я пришел спасти тебя от Gancanagh? Я буду твоим мастером, — начинает Казимир.

Я прерываю его.

— Почему ты думаешь, что я позволю тебе поработить меня? — спрашиваю я, раздражаясь от его высокомерия.

— И как же ты меня остановишь? — спрашивает он.

— Мучительно, — отвечаю я, видя, как на него влияют мои слова.

Он утратил свой скучающий вид.

— Даже в твоем нынешнем положении, ты считаешь мое руководство неприемлемым? — спрашивает он.

— Ты у меня кое-что украл, — отвечаю я.

— У меня нет ничего, что принадлежит тебе, — отвечает он, хмурясь и выгибая идеальную бровь.

— Ты украл кусок моего сердца, — говорю я, чувствуя, как сдавило мое горло. — Ты послал Альфреда, и он убил моего дядю.

— Ты говоришь о человеке, который тебя вырастил? — спрашивает Казимир.

Он наслаждается моей потребностью мести.

— Да, — киваю я, сохраняя ненависть.

— Но он был просто человеком. В конце концов они все умирают. Одни более жестоко чем другие. «Каждый человек хочет попасть в рай, но никто не хочет умирать». Ты можешь думать, что мы для тебя отправили его в Рай. Теперь ты всегда будешь знать, где он.

— Джо Льюис говорит о небесах, — говорю я, узнавая цитату знаменитого боксера из Детройта.

— Да, я знаю. Я читал это в одной из твоих школьных газет, — говорит он, вызывая мурашки на моих руках.

Злой Фрик, холодно думаю я.

— Джо сказал кое-что еще, — отвечаю я, ощущая, как что-то под водой коснулось моей щеки. — Он сказал: «Чтобы хоть чего-до добиться, каждый должен задуматься». Может быть, твое время придет, Казимир. Может быть, это скоро случиться.

— Ах Женевьева, я буду наслаждаться тем, когда укажу тебе на твое место. Это действительно то, чего я жду от эмоций, которые, как я думал, никогда уже не испытаю, — говорит он с ангельской улыбкой, которая идет в разрез с его зловещим взглядом.

— И где же мое место? — чувствуя брезгливость, спрашиваю я.

— Подо мной, — улыбается он, и я знаю, что он имеет ввиду прямой смысл этих слов.

Его слова заставляют страх бежать по моим венам, словно ледяную воду, но я не могу позволить ему понять, что его слова пугают меня.

— Альтаир, ты планируешь помочь ему? — спрашиваю я, обращаясь к Воину, который не может скрыть тоски.

— Он пришел, чтобы сделать это.

Альтаир и я застываем, когда слышим мягкий смех Казимира. Это убедительный смех, глубокий и… чистый. По шоку на лице Альтаира я понимаю, что это вполне может быть первый раз, когда он слышит смех Казимира.

Казимир ухмыляется.

— Ты крутишь из меня веревки. Я не могу решить, что мне с тобой делать. Хочешь, я покажу тебе дикие стороны твоей натуры… подтвердишь ли ты то, кем являешься? — нежно спрашивает он, подняв брови. — Ты могла бы стать платформой, по которой я поднимаюсь. Но сначала мне придется приручить тебя, потому что сейчас ты прекрасный позор. Мне придется заставить тебя переключиться только на меня, — говорит он, он хитро прищуриваются.