История разведывательных служб Израиля - Мелман Йосси - Страница 96

Подражая приверженности американцев создавать всякого рода комиссии, израильтяне скрепя сердце тоже создали две комиссии. Одну комиссию создал комитет кнессета по обороне и иностранным делам, возглавляемый Аббой Эбаном. Другой орган расследования должен был возглавляться двумя сопредседателями, назначенными кабинетом министров, но это начинание забуксовало, когда бывший член Верховного суда Моше Ландау отказался участвовать в работе этого органа. Ландау уже было 74 года, и после достойной судейской карьеры он не хотел, чтобы его использовали в качестве ширмы. Он потребовал, чтобы ему было предоставлено право допроса свидетелей под присягой и чтобы выводы его комиссии имели обязательную силу. Пройдет еще полтора года, прежде чем удастся убедить Ландау возглавить расследование другого скандала, связанного с «Шин Бет».

Израильское правительство тем не менее нашло двух человек с достаточно серьезными связями в истэблишменте, которые согласились заняться расследованием того, как «Лакам» использовал своего американского шпиона: адвоката Иегуду Ротенстрейха, который выступал в качестве юрисконсульта разведсообщества, и бывшего начальника генштаба Цви Зура, который 20 лет некоторым образом наблюдал за работой «Лакама», когда во главе этой службы стоял Биньямин Бламберг.

Израильское правительство национального единства согласилось, что две параллельные комиссии должны исследовать все аспекты дела Полларда, включая роль высших политических руководителей.

Ведущий правительственный триумвират проводил согласованную линию. Премьер-министр, Шимон Перес, министр иностранных дел Ицхак Шамир и министр обороны Ицхак Рабин — все обещали сотрудничать с парламентской комиссией Аббы Эбана.

Пока расследование касалось чисто оперативной стороны дела — как велась работа с Поллардом, а некто стоял за этим событием, — все шло достаточно гладко. Обе комиссии пришли к идентичному выводу о том, что Поллард работал на «Лакам» Рафи Эйтана и Авьем Селла с согласия его военных руководителей играл роль посредника и разработчика. Имя Селлы всплыло только потому, что Поллард на допросах назвал его как своего вербовщика.

Комиссии, однако, разошлись в вопросе оценки политической ответственности. Назначенная кабинетом комиссия не нашла — или во всяком случае не упомянула — каких- либо связей с израильскими политиками. Она рассматривала дело Полларда просто как изолированную разведывательную операцию. Парламентская комиссия, однако, прежде чем она распалась из-за политических разногласий между «Ликудом» и лейбористской партиен, несколько раз намекнула, что часть вины за произошедшее лежит на политических лидерах.

Поллард был завербован в период, когда министром обороны был Моше Аренс, которому подчинялся «Лакам», а Шамир был премьер-министром. Американский шпион продолжал передавать информацию и после того, как Рабин сменил Аренса, а Перес — Шамира. Четверо названных политиков признали, что они получали данные, поступавшие от Полларда, но в соответствии со сложившейся практикой никогда не спрашивали об источнике. По их утверждению, если бы они знали его, то немедленно прекратили бы операцию.

С другой стороны, Рафи Эйтан заявил комиссии, что его совесть была абсолютно чиста: «Все, что я предпринимал, в том числе и по делу Полларда, совершалось с ведения моих руководителей. Я не позволю использовать себя в качестве козла отпущения и не намерен покрывать осведомленность и ответственность других лиц».

Ветеран разведки, похоже, хотел сказать, что политические лидеры знали гораздо больше, чем готовы были признать. Можно было поверить в то, что им не было известно имя Джонатана Джея Полларда, но политики с большим опытом в военной области и в сфере разведки — Рабин как бывший начальник генштаба, Шамир как бывший высокопоставленный работник «Моссада», Перес как заместитель министра обороны, который создал «Лакам», и даже Аренс с его опытом работы в сфере военной аэронавтики — должны были понимать, откуда вдет такая разведывательная информация.

Если представители американской администрации и американская общественность были изумлены обнаружившимся отсутствием ответственности в демократическом Израиле, то они были еще больше озадачены, когда виновные не только не понесли наказания, но были поощрены и получили повышение.

Вскоре после возвращения в Израиль бригадный генерал Селла стал командиром самой крупной израильской авиабазы Тель Ноф. На этой базе, расположенной к югу от Тель-Авива, часто бывали американские военно-воздушные атташе, опрашивавшие израильских пилотов об их полетах на американских самолетах в рамках двустороннего военного и разведывательного сотрудничества.

Бомба разорвалась тогда, когда Селла был назван в приговоре сообщником Поллардов. Впервые высокопоставленный военный или гражданский представитель страны — союзницы США был официально обвинен в шпионаже против Соединенных Штатов.

Когда американцы узнали, что командующий авиабазы был тем человеком, который завербовал Полларда, Вашингтон предписал, что, до тех пор пока Селла будет оставаться командующим базой, на нее не ступит нога американского офицера. Когда в 1986 году в Израиле находился вице-президент Джордж Буш, он отказался посетить базу Тель Ноф. Это давление в конце концов возымело свое действие. Политические лидеры Израиля решили принести молодого генерала в качестве жертвы на алтарь американо-израильских отношений. Селла подал в отставку с этого поста.

Те же самые израильские политики обнаружили, что спять Эйтана оказалось гораздо сложнее. Министр торговли и промышленности Ариель Шарон бросился на выручку своего старого протеже. Подобно другим ветеранам разведки, которые пользовались покровительством Шарона, Эйтан стал президентом «Израель кемикал», самой крупной государственной компании Израиля.

В целом дела в Израиле шли своим чередом. Национальный военно-промышленный комплекс не мог вывернуться наизнанку из-за провала Полларда. Потребность в шпионах в научно-технической сфере сохранялась. В конце концов это было как раз то, на чем всегда специализировалась разведка Израиля.

Вскоре после ареста Полларда израильское правительство публично обещало распустить подразделение, которое осуществляло эту «шальную» операцию. Израильская разведка в целом, однако, продолжала работать в обычном режиме и добывать информацию, необходимую для обеспечения национальной безопасности. Разведсообщество перераспределило обязанности и продолжало работать без «Лакама». Представители американских властей тоже не испытывали по этому поводу особого беспокойства и исходили из того, что так или иначе Израиль должен обеспечивать свои потребности в технологической информации, имеющей отношение к национальной безопасности. Однако Соединенные Штаты потребовали от Израиля твердых заверений, что в будущем израильтяне никогда не станут использовать агентов в американском разведсообществе.

Что же касается самого Полларда, то он чувствовал себя брошенным израильтянами и обреченным отбывать свое пожизненное тюремное заключение. Он был озлоблен, но тем не менее оставался горячим сторонником еврейского государства. Однако Израиль не предпринял никаких шагов в его защиту. Сотрудничество Израиля с американскими властями в этом деле было далеко не полным, но те меры противодействия, которые предпринимала израильская сторона, были направлены на выгораживание Селлы и других израильтян, которые работали с Поллардом, но не его самого.

Была, правда, небольшая тайная поддержка со стороны разведывательного сообщества: неофициальная группа адвокатов и специалистов в области поддержания отношений с общественностью собрала деньги на оплату защитников Полларда. Со стороны адвокатов и родственников были также некоторые неофициальные попытки исследовать возможность обмена шпионов и делались намеки на то, что Израиль готов выпустить на свободу советских агентов Шабтая Калмановича и Маркуса Клингберга в обмен на Полларда. Правда, было не ясно, какую выгоду получат от этого Соединенные Штаты. В начале 1990 года в конфиденциальном порядке сообщалось, что в качестве одного из элементов этого обмена шпионами может стать один западный агент, арестованный в Чехословакии. Вместе с гем многие израильтяне не хотели, чтобы Поллард вышел на свободу и поселился в Израиле как живой укор израильским спецслужбам.