История разведывательных служб Израиля - Мелман Йосси - Страница 89

Возникло подозрение, что Хамдана подвергали пыткам, и это подозрение бросило тень даже на репутацию правительственного института патологической медицины, где судебно-медицинские эксперты выносили заключения по всем случаям смерти граждан Израиля при невыясненных обстоятельствах.

До публикации доклада Комиссии Ландау в конце ноября 1987 года этот институт считался вполне респектабельным, надежным и высоко профессиональным учреждением. Теперь же стало ясно, что в интересах «безопасности» некоторые врачи были готовы искажать правду. Они услужливо подтвердили удобную дня «Шин Бет» причину смерти двух автобусных террористов и согласились дать заключение о том, что Хамдан умер от сердечного приступа.

Доклад Ландау был разгромным и документально доказывал, насколько глубоко прогнила «Шин Бет». Было установлено, что еще в 1971 году тогдашний руководитель «Шин Бет» Йозеф Хармелин согласился с тем, что его люди могут давать в суде лживые показания. В докладе отмечалось, что Хармелин не приказывал своим работникам лгать, но просто принимал это как факт жизни.

Ландау, Хофи и Мальтц единогласно подтвердили, что оперативные работники «Шин Бет» привычно лгали в судах несмотря на то, что по израильским законам лжесвидетельство наказывается тюремным заключением на срок до семи лет. Сотрудники «Шин Бет» ставили себя выше закона.

Решение прибегнуть ко лжи вытекало из роста террористической активности, последовавшей за оккупацией Израилем Западного берега и сектора Газа. С ростом терроризма следователи «Шин Бет» сочли необходимым для получения признаний арестованных использовать психологическое давление и так называемое «физическое давление», то есть пытки.

На «Шин Бет» возлагалась задача получения упреждающей информации о намерениях террористов, но методы, к которым она прибегала, стояли вне рамок израильских законов. Сотни процессов над террористами были нечем иным, как военно-полевыми судами, на которых обвинитель просто зачитывал полученные «Шин Бет» признания. Когда обвиняемые возражали, что эти признания были вырваны у них под пытками или в результате другого принуждения, военные судьи в отсутствие присяжных заседателей принимали сторону «Шин Бет».

Этот конвейер лжи действовал в течение 16 лет, в тот период, когда агентство возглавляли Аврахам Ахитув и Аврахам Шалом. В докладе Ландау отмечалось, что Шалом «сделал лжесвидетельство нормой и это передавалось из поколения в поколение».

— Когда я думаю о войне с терроризмом, — заявил Шалом комиссии, — я не рассматриваю эту проблему в контексте израильских судов.

«Он даже не понимал, — отмечалось в докладе комиссии, — что такой подход недопустим. Комиссия считает его одним из тех, кто несет ответственность за укоренение этого порочного метода».

Доклад подверг критике все руководство «Шин Бет», отметив, что «никакие соображения безопасности, сколь ни были бы они важны, не могут быть выше закона. Руководство агентства не понимало, что ему была доверена важная миссия, которая может оправдать применение некоторых средств, но не любых методов и уж, конечно, не лжесвидетельство».

Заключение Комиссии Ландау было написано с такой кристальной четкостью, какая редко встречается в правительственных документах; особенно это касалось категорического заявления о том, что оперативным работникам «Шин Бет» всегда предписывалось говорить правду. «Если выяснялось, что оперативный работник не представлял полного и правдивого отчета о своей работе, он мог быть подвергнут суровому наказанию; были даже случаи увольнения. Такой подход создавал «двойной стандарт» — требование абсолютной правдивости внутри службы и возможность лгать в суде. Похоже, что в течение 16 лет это противоречие никого не беспокоило».

Вместе с тем, учитывая сложность задач, стоящих перед «Шин Бет» в борьбе с терроризмом, комиссия недвусмысленно подчеркнула, что следователи «Шин Бет» имеют право оказывать некоторое «давление» на людей — имелось в виду арабов — во время допросов. Комиссия не установила пределов этого давления. Доклад предостерегал сотрудников «Шин Бет» от попыток «устанавливать для себя какие-то свои правила в части, касающейся оказания давления на допрашиваемых».

Далее в докладе говорилось:

«В подобных случаях имиджу Израиля как законопослушного государства, соблюдающего права человека, может быть нанесен непоправимый ущерб и он может начать походить на режимы, которые предоставляют своим службам безопасности неограниченные полномочия. Для предотвращения такой опасности следует воздерживаться от оказания чрезмерного давления на допрашиваемых лиц. Это давление не должно достигать такой стадии, когда причиняются физические страдания, когда в отношении человека проявляется жестокость, когда страдает его честь и достоинство как личности».

В качестве некоторых ориентиров в этом плане Ландау писал: «Степень применения этих мер должна соотноситься со степенью предполагаемой опасности. Это означает, что степень психологического и физического давления должна быть определена заранее. Руководители должны решительно и остро реагировать на любые отступления от этого правила».

Таким образом, комиссия заняла компромиссную позицию между верховенством закона, независимо от масштабов террористической угрозы, и мнением, что необходимость борьбы с терроризмом оправдывает отступление от строгого соблюдения законов. Но даже в то время, как судья Ландау и его коллеги выразили свою обеспокоенность бесконтрольностью действий «Шин Бет», они не пытались в одночасье искоренить незаконные методы, к которым привыкло прибегать агентство.

Не успели еще высохнуть чернила на докладе Ландау, как выяснилось, что три следователя «Шин Бет» лгали комиссии. Как только «Шин Бет» стало известно об этом лжесвидетельстве, все трое были отстранены от работы. Горькая ирония заключалась в том, что в это время директором «Шин Бет» стал не кто иной, как Йозеф Хармелин, отозванный из отставки 12 лет спустя после ухода с этого поста и 7 лет после того, как в 1979 году он, спасаясь от исламской революции, на американском самолете эвакуировался из Тегерана, где был неофициальным послом Израиля.

Именно в период первого срока пребывания Хармелина на посту директора «Шин Бет» вошло в привычку лгать в суде. Тем не менее Хармелин был уважаемым ветераном, и все приветствовали его возвращение на этот пост в период острого кризиса. Ему было поручено восстановить порядок, доверие и надежду в рядах сотрудников агентства, которое раздиралось скандалами и расследованиями.

Высказывались серьезные опасения, что расследования ослабят «Шин Бет». Моральное состояние работников было ужасным. После докладов комиссий Карп и Ландау многие другие чувствовали, что их бросили политики, которые, как обычно, ожидали, что секретные службы будут вести за них грязную работу и жестокую войну с терроризмом.

Признаки недовольства в «Шин Бет» нарастали. Оперативные работники не скрывали своего презрения к комиссиям и журналистам, которые, похоже, ждали от них абсолютно «чистой» работы по террористам. Сотрудники «Шин Бет» обвиняли политиков в том, что те не могли принять долгосрочных решений в отношении статуса оккупированного Западного берега и сектора Газа и установить там определенный правовой режим. «Мы — козлы отпущения оккупации» — именно таким было ощущение многих в «Шин Бет». Через 35 с лишним лет после первоначального «бунта шпионов», выступавших против создания «Моссада», было похоже, что в рядах израильского разведсообщества может произойти новый «мини-бунт».

Хармелин в свойственной ему мягкой манере сумел навести порядок в рядах сотрудников «Шин Бет» и успокоить их. Он, однако, не смог исправить вред, нанесенный репутации «Шин Бет» и разведсообществу в целом. Впервые в истории Израиля секретные службы перестали быть «священными коровами», которым нельзя задавать вопросы о методах их работы.

Примерно те же проблемы, которые сотрясали ЦРУ в 1970-х годах, встали перед разведсообществом Израиля в 1980-х годах, породив беспрецедентные сомнения и открыв горькую правду. Утратив в значительной мере доверие собственных граждан в Израиле, руководители израильской разведки одновременно оказались перед лицом острейшего кризиса в отношениях со своими лучшими друзьями за рубежом.