История разведывательных служб Израиля - Мелман Йосси - Страница 84

Тем временем солдаты на одном из пикетов сумели прострелить шины автобуса, и он остановился в секторе Газа в шести милях от границы с Египтом. Автобус был окружен большим количеством солдат и сотрудников «Шин Бет». На место прибыл сам Аврахам Шалом.

Шалом поступил в «Шин Бет» после работы в кибутце и службы в армии. Он всегда хотел принадлежать к элите израильского общества, к поколению пионеров, чьи жизни были так переплетены с политикой и властью, что они полностью отождествляли себя с Государством Израиль и его борьбой. Они не могли жить без своей родины, и было похоже, что Израиль также не мог существовать без них.

Аврахам Шалом родился в 1929 году в семье Бендор, переехавшей в Палестину из Германии после прихода Гитлера к власти. В Тель-Авиве, как и в Берлине, его родители старались дать ему респектабельное буржуазное образование, приличествующее процветающему бизнесмену германо-еврейского происхождения. Но Аврахам Бендор предпочитал социалистические ценности и вступил в кибутц.

В 1948 году он оказался в армии, где его заметил Иссер Харел и завербовал в «Шин Бет». Шалом был до глубины души солдат и вкладывал ее без остатка во все, что делал, даже в учебные мероприятия. Он говорил по-английски и по-немецки. Он также был сдержан, аскетичен и хладнокровен.

За 35 лет работы в «Шин Бет» Шалом принимал участие во всех крупных операциях, в том числе в совместной с «Моссадом» операции по похищению в Аргентине Эйхмана. Шалом всегда оставался оперативным работником. Он установил тесные деловые и дружеские отношения с Иегудой Арбелем, и вместе они провели немало операций против палестинских террористов. Это направление было главным приоритетом Шалома с момента его назначения на пост директора «Шин Бет», где он сменил Аврахама Ахитува.

Наблюдая за неподвижным автобусом, стоявшим на дороге недалеко от сектора Газа, Шалом знал, что армия и контрразведка могут взять штурмом любое транспортное средство и освободить заложников. Потом «Шин Бет» должна будет допросить арабских террористов, выявить их сообщников, источники финансирования и получения оружия.

Песчаная местность вдоль дороги в сектор Газа гудела как улей. Огромные прожекторы превратили ночь в день, и в их лучах причудливо мелькали вооруженные солдаты в форме вперемешку с контрразведчиками в гражданском. Без умолку работали переговорные устройства, а десятки фотографов добавляли света вспышками своих фотоаппаратов. Автобус стоял в некотором отдалении под контролем четырех вооруженных палестинских террористов.

На месте происшествия находились, помимо Шалома, несколько старших армейских офицеров и министр обороны Моше Аренс, но в эти предутренние часы они не могли развеять ощущение, что обстановку практически никто не контролировал. Это была типичная для Израиля ситуация: слишком много людей, пытающихся включиться в работу, обстановка уверенности и даже бравады, при отсутствии четкого плана действий.

Среди толпы любопытных, на все лады обсуждавшей сложившуюся ситуацию, сновали оперативники «Шин Бет», пытавшиеся собрать как можно более точную информацию в отношении террористов, их вооружения и возможного местонахождения в автобусе зарядов взрывчатки.

Ни на одно мгновение не возникало вопроса об уступке террористам. Они требовали освобождения из тюрем своих сообщников, но на это никто бы не пошел. Как только с помощью приборов ночного видения и подслушивающих устройств были собраны полные данные о террористах, стало ясно, что у них не было ничего, кроме пистолетов, не было даже ни одного автомата. Это были дилетанты.

Израильский спецназ был готов к действиям, и с получением сигнала началась штурмовая операция. Солдаты элитного подразделения «сайерет», которые сотни раз проделывали подобное на учениях, разбили окна и в считанные секунды проникли в автобус. Они открыли огонь и мгновенно убили двух террористов и ранили двух других. Заложники были освобождены, хотя в ходе операции одна 20-летняя женщина была убита и еще один пассажир легко ранен.

Члены «сайерет» немедленно возвратились на свою базу, они сразу как бы испарились, как это и предусматривалось их тактикой, передав двух раненых террористов представителям армии и следователям «Шин Бет». Израильские силы специального назначения завершили еще одну блестящую операцию по освобождению заложников — после двух дюжин подобных операций, проведенных начиная с 1967 года, — внешне легкую и элегантную, но почти неосуществимую для других стран.

— Этого не может быть, — сказал фотограф таблоидной газеты «Хадашот» Алекс Либак, когда через несколько часов он услышал по радио заявление армейской пресс-службы. В первоначальном официальном заявлении говорилось, что 2 террориста были убиты и 2 ранены. Спустя час это заявление было исправлено, и теперь говорилось, что все 4 террориста были убиты.

Либак был в недоумении, так как он лично наблюдал перестрелку и четко помнил обуглившиеся тела двух террористов — в результате перестрелки автобус загорелся, — но он также видел, как солдаты и люди в гражданской одежде били кулаками и прикладами двух раненых террористов. Он даже запомнил полные ужаса глаза палестинцев, когда торопился в лабораторию своей газеты для проявления фотопленки. Либак без труда нашел нужную фотографию. На ней совершенно четко было видно, как два человека из службы безопасности уводили одного из террористов на допрос.

— Ты уверен? — спросил Либака молодой редактор газеты Йосси Кляйн.

— Да, на тысячу процентов, — ответил Либак.

Было странно, что армия сама не имела четкого представления о том, что произошло в ночь с 13 на 14 апреля, и Аренс назначил расследование, поручив его комиссии во главе с генерал-майором запаса Меиром Зореа, достойным человеком с безупречным послужным списком.

Пресс-секретарь Аренса Нахман Шай позвонил в военную цензуру и попросил не пропускать ни одного сообщения о возникшем противоречии. Вместе с цензорами Шай стал звонить во все газеты и всем иностранным корреспондентам, предупреждая их о том, что любая статья о захвате автобуса маршрута № 300 должна пройти цензуру. Каждому стало понятно: любая статья, радио- или телевизионная передача на эту тему будет запрещена. В качестве причины такого запрета цензура ссылалась на то, что любой намек на то, что двое террористов были захвачены живыми, а потом убиты представителями военных или следственных органов, может повлечь смерть израильтян, находящихся в плену у палестинцев.

Кляйн подозревал, что помимо этой причины было еще и стремление скрыть правду от израильской общественности. Вопреки прямому запрету военной цензуры он опубликовал на первой полосе «Хадашот» фотоснимки Либака с короткой сопроводительной подписью о том, что министерство обороны создало специальную комиссию для расследования этого инцидента.

Следуя примеру «Хадашот», которая, публикуя этот снимок, в известной степени руководствовалась погоней за сенсацией и высокими тиражами, другие газеты также стали раскрывать детали этого инцидента. Реакция министра обороны была быстрой и суровой. Пользуясь предоставленными ему полномочиями, он закрыл «Хадашот» на 4 дня. Если не считать подобных акций в отношении арабских газет в Восточном Иерусалиме и на Западном берегу, это был первый случай закрытия газеты, издававшейся на иврите, со времени закрытия в 1952 году газеты коммунистической партии «Коль Хаам». Суровое наказание «Хадашот» усилило подозрения в том, что публикация в газете соответствовала действительности.

Через полтора месяца, 24 мая 1984 г., комиссия Зореа представила министру обороны доклад, в котором четко заявила, что двое террористов были взяты живыми. Нужно было установить, как они потом были убиты и кто это сделал. Доклад комиссии был секретным и не попал в прессу, но он был разослан в управление криминальной полиции, министру юстиции генералу Ицхаку Замиру, в прокуратуру и военную полицию.

Тем временем политические баталии шли своим чередом, и Шамир сохранил бразды правления «Ликуда» в своих руках. Состоявшиеся в июне 1984 года всеобщие выборы снова не дали определенного результата, снова глухая ничья между «Ликудом» и лейбористами, когда никто из них не мог привлечь на свою сторону мелкие партии для создания коалиции. Два политических «бегемота» породили странное дитя: правительство национального единства с «ротацией» премьер-министров.