Сквозь инферно: За инфинумом забвения (СИ) - "Стефаний" - Страница 61

Его заказчиками были самые разные персонажи: имперские чиновники, купцы храмовники, жрецы, графы, ярлы южного Скайрима и командиры имперского легиона, которые искали наёмников для своих военных операций.

И за короткое время Азариэль сумел накопить множество денег, которые он тут же пропивал в тавернах, напиваясь в хлам. А на следующий день, или неделю, всё зависело от того когда кончатся деньги, парень снова шёл и искал работу, чтобы заработать новые септимы и вновь спустить их бесчисленных трактирах и тавернах, раскинувшиеся на территории Империи.

И сейчас Азариэль пропивал деньги после своего очередного задания, которое естественно удалось.

Граф славного северного города Брумы поручил ему и ещё трём помощниками прочистить пещеру неподалёку от города от местной секты, которая угрожала безопасности графства и ещё присвоившая некие артефакты Акавира. Граф Брумы поведал парню, что эта секта проповедовала могущество Намиры, даэдрической богини разложения и отвращения, а в пещере у них было, что–то вроде «храма». И в этот момент парень встрепенулся духом, ибо увидел в этом свой шанс. В этом задании он узрел луч света. Азариэля заинтересовало это задание, ибо он мог выйти на следы отступников, которые могли оставить свои следы в этой секте.

Граф поручил это четырём воинам: Азариэлю, двум наёмникам и паладину Талоса, который поклялся именем своего бога уничтожить скверну Даэдра. Глядя на этого воителя культа Талоса, облачённого в прекрасные стальные доспехи, на парня сразу набросились воспоминания о паладинах из Ордена. О тех прекрасных воинах в кирасах исписанных литаниями. Азариэль вспомнил об их доблести и чести и тех временах, когда они были олицетворением света. И вид того, кто является жалким подобием тех времён, поселил в душе парня лишь печаль и грусть.

Четверо воинов графства подошли к пещере глубокой ночью, когда их укрыла мантия мрака. У пещеры была охрана, стоявшая из культистов в чёрных балахонах. Их было не более пяти. Азариэль достал два метательных ножа, остальные опрокинули на свои ладони арбалеты. Но эта «стража» не стала серьёзной преградой перед посланцами графа. Через пару мгновений несостоявшийся караул лежал у входа в пещеру с пробитыми стрелами, болтами и метательными ножами грудями.

Пещера оказалась окутана какими–то странными растениями, а по стенам сбегала густая и чёрная влага. Вся пещера была заполнена странным запахом смрада и разложения. Под своими ногами Азариэль почувствовал, как хлюпает дурно пахнущая вода, в которой копошатся и извиваются личинки и насекомые.

Сглотнув слюну, позабыв про страх, а в случае Азариэля – отхлебнув из бутылки, четверо воинов стали углубляться в пещеру, ожидая кошмаров из царства Намиры.

Вся пещера представляла собой длинный коридор, на стенах которого висели, тускло горящие факелы. А в самом конце этого коридора они вышли к большому и просторному помещению, которое видимо и служило так называемым «храмом».

Азариэль с сопровождавшими его спутниками быстро достигли этого помещения и то, что они увидели там, поразило его. Все стены были отделаны оттёсанным и белым камнем, который немного позеленел от грибка и плесени, которые обильно покрывали это место. Несколько столбов и арок указывало на то, что это крепость хартлендских высоких эльфов. Видимо это была ещё при айлейдах заброшенная секция, которую явно отрезало неким бедствием. Свет здесь был практически заглушён и шёл только от луны, которая светила через немаленькую дыру на «потолке». Центр помещения был окружён некой стеной, которая его окаймляла. Но даже здесь стояла невыносимая вонь, доносившаяся от стен, видимо источаемая плесенью и грибком, которые были неестественных размеров.

Воины быстро смекнули и подрались к этой стене, аккуратно заглянув за неё. В центре помещения был огромный идол Намиры, по совместительству ставший и жертвенником. Этот идол был окутан странными растениями, а по нему самому сновали десятки самых разных насекомых. Пауки, черви, тараканы, сороконожки и ещё множество самых различных тварей мирно сосуществовали друг, с другом щедро укутывая в свою мясистую массу жертвенник и идол.

Вокруг культового места, образовав ровный круг, стояло чуть более десятка сектантов. Каждый из них поднял руки вверх и читал молитву, смысл которой показался парню бредовым. Все культисты носили на себе чёрные балахоны, подпоясанные верёвками. И не у каждого сектанта было с собой оружие. Все у нескольких последователей Намиры висели дубинки и самодельные ножи.

Похоже, это место было специально создано хартлендскими высокими эльфами для почитания Даэдра и спрятано айлейдами во время освободительной компании святой Алессии.

Азариэль не стал скрываться со своими спутниками, и они вышли из тени, сразу ринувшись в бой. Культисты не были сильны в ближнем бою. Их рубили как свиней на забое, ведь они ни чем не могли противостоять подготовленным наёмникам и паладину.

В первый раз за долгое время парень обратил меч против губительных сил. Парень не помнил, как изрубил сектантов, но отчётливо вспоминал, как его меч вновь прибрёл те свойства, которых лишился. Клинок Азариэля, подаренный когда-то Регентом, вновь вселял в парня уверенность и мастерство, будто сам стал направлять удары своего владельца.

Через пару минуту все сектанты были повержены и валялись на земле, кроме одного. Он стоял неподвижно, лицо его было укрыто капюшоном. Его балахон был тёмно–зелёного цвета болота. Когда все культисты пали и очередь дошла до него, он вознёс руки вверх, отчего на свет подались гнойные язвы и волдыри на его ладонях, и произнёс, булькающим голосом:

– О, Намира, дарующая благость разложения и презрения, даруй мне свою нечестивую силу. О Периайт, повелитель болезней, даруй мне свою стойкость, силу и суровость. Направь мои руки.

После этих слов, сектант поднял с жертвенника странный посох. Дизайн этого посоха напоминал сгнившие, сухие и переплетённые меж собой ветки, которые удерживали странный камень. Этот камешек отдавал зелёными оттенками и играл бликами на лунном свете, искажая его.

Внезапно сектант повернул посох на двух подходящих к нему наёмников и пустил его в ход. Из посоха вырвалась волна чёрной, густой и липкой жидкости. После того как это волна настигла наёмников их броня превратилась в ржавчину, а они сами начали гнить. Их кожа запузырилась, вздулась и начала тлеть. Через пару мгновений двое бедолаг скукожились, сжались до положения эмбриона и…сгнили. За несколько секунд они стали выглядеть так, будто уже месяцы во влажном месте провалялись и разлагались. И после того как струя прекратилась по помещению пробежала волна смрада, ударившая парню в ноздри и заставившая попятиться.

Вторая струя, вылетевшая из посоха, была направлена на паладина, но он сумел увернуться, сделав кувырок за стену.

Тем временем Азариэль вступил в бой. Его клинок ударился об посох и в эту же секунду почувствовался хруст древесины. Своим носом парень учуял, что от этого культиста изрядно воняет. Парень оторвал клинок и ещё раз ударил, но сектант ловко ушёл из–под удара и попытался плеснуть гнойной кислотой в парня. Но внезапно в его спину прилетел болт, выпущенный из арбалета паладина. Но сектант даже не шелохнулся, ни говоря о вскрике. Он медленно развернулся к паладину и приготовил посох. Азариэль бегом приблизился с культисту, но он совершил внезапный оборот и выпустил струю. Но парень был готов к такому исходу, а посему сделал кувырок, и шипящая кислота пролетела мимо, попав на алтарь, разъев часть насекомых.

Азариэль после кувырка оказался практически рядом с сектантом, чего тот не ожидал. Парень просто взмахнул рукой и отрубил руку, держащую посох. С сухими треском посох упал, а парень тем временем перерезал шею сектанту одним взмахом меча.

На землю потёк жидкий смрадный гной, перемешанный с кровью. И покачнувшись, он упал на землю как кусок мяса.

После чего паладин выразил восхищение, боевыми навыками парня, сказав, что ещё не видел наёмника, который бы сражался столь искусно. Но после этой похвальбы он подошёл к трупу, поднял посох и сломал об колено, предварительно разбив камень.