Сквозь инферно: За инфинумом забвения (СИ) - "Стефаний" - Страница 123

Грузное тело Люция, в чьих глазах пропал всякий намёк на жизнь, а на лице застыла маска скорби, перемешанной с отчаянием от провалившихся и разбитых грёз, навсегда лишённое души медленно завалилось на холодный камень.

Вот Азариэль и сбросил тяжесть лет, но радости от этого не ощутил.

Внезапно, примерно за две минуты, небеса прояснились, став более светлыми, а грузные чёрные облака сменились на серые перистые, укрывшие небосвод. Даже силуэт солнца проступил на западе, прям за спиной Азариэля, словно обозначив, кто за ним встал в этой битве….

Внезапно сквозь заворожённые от эпического боя ряды дремор прошёл высокий служитель хладной гавани. Он, смотря своими ледяными глазами на Азариэля, столь же бесстрастным и холодным голосом заявил:

– Я лорд–сенешаль Люция. Я пришёл заверить вашу победу. Клятвы, данные в плане моего господина исполнены, а посему вы свободны. Вы сражались достойно и заслуживаете небольшого отдыха. А мне поручено отвести войска обратно в свои планы и заверить упразднение нашего «Союза».

И сказав это, дремора развернулся и ушёл прочь. Его примеру последовали и остальные, медленно освобождая остров и возвращаясь к собственным кораблям и вратам, тем самым знаменуя нелёгкую победу сил обороны.

Азариэль, обессиленный и обескровленный, еле переставляя с ноги на ногу завалился рядом с телом Люция. Душу парня наполнила неимоверная тяжесть. С ним не было ни Ремиила, ни Рафаэля ни даже Тилиса, что оказать душевную поддержку. С ним никого не было, кроме пустоты. Отчаяние от осознания полнейшего одиночества заполнило душу парня, прокатившись по ней жуткой и разрывающей энтропией. У Азариэля никого не осталось.

По его щекам медленно горячие потекли слёзы. Сегодня, своими руками он покончил с целой главой в истории Тамриэля, хоть это было и необходимо.

Азариэль, окончив долгую, практически бесконечную партию, остался единственным королём на пустующей шахматной доске. Он остался один…

Часть восьмая. Конец и вновь начало Глава сорок первая. Новый смысл

Двадцать третье Руки Дождя. Лейавин. Местный постоялый двор.

Был конец осени. Но в этих местах, что ближе всего к тёплым землям Эльсвейра и влажным топям Чернотопья никогда не наступает зима, какая она на севере Сиродила и тем более в Скайриме.

Стояла тихая и спокойная погода, продиктованная скорым наступлением совсем небольших похолоданий. На ночном полотне раскинулись сотни, если не тысячи мерцающих звёзд, рассыпавшись по сумрачному небосводу, словно бриллианты по чёрной тканевой материи.

Но сегодня центром всей жизни стали не прекрасные окрестности города, не городской храм и даже не замок графа. В этот день, в эпоху третий эры император Тамриэля начал вторжение в Акавир. Не так давно пал последний барьер перед мировым господством Империи Септимов – Эсрониэта и военный имперский флот устремился далеко на восток, неся храбрых воинов в новый свет для его покорения. И центром вселенной, по крайней мере, в Сиродиле, стали постоялые дворы, где люди праздновали столь славное начало нового завоевательного похода.

И этот постоялый двор не стал исключением. Хоть он и не был элитной таверной, или богатым постоялым двором, что в Имперском Городе, но по местным меркам он являлся чуть ли, не центром жизни и главным информационным бюро в окрестностях, ибо через него проходили все слухи: от новой возможной любовницы графа до обсуждения последних политических новостей.

Крепкие, но местами пропитанные влагой, жутко скрипучие и подгнившие деревянные полы под ногами, белые глиняные стены, повидавшие не один десяток пьяных драк и старые окна, через которые открывались прекрасные виды на город. По всем параметрам эта был стандартный сиродильский постоялый двор, коих множество разбросано всей Империи.

Неугомонные веселье и шум с перебором стояли на постоялом дворе, наполнив его старым духом пьянчужного романтизма. Кто–то во всю, на надрыв гортани горланил старые песни, самые молодые соревновались в том, кто больше выпьет или лучше девушку подцепит, а кто поумнее и под изрядным градусом сидели и обсуждали ситуацию вокруг Акавира. Да, начались пьяные говоры и политике. Ну а самые азартные забавлялись самыми различными играми, ставя на кон последние септимы. В постоялом дворе, помимо восторженных голосов ветром разносился запах свежей выпечки, жареного мяса и бражной выпивки, только разогревавшие аппетит и алкожажду посетителей.

Без сомнения все в таверне столь ликующе отмечали отправку легионов на Акавир. Император начал колонизацию другого материка и сегодня из крупных портов восточного Тамриэля отправиться первые корабли навстречу вящей славе и величию империи. Так задумывалось.

Но, как всегда, словно потакая старому жанру грустных баллад, не все предавались безудержному ликованию. В углу, под окном, рядом с железными чанами пива в одиночестве за столом сидел мужчина. На нём был старый, изношенный и испачканный дорожной пылью залатанный кожаный камзол. Его щёки покрылись, как ни странно, седой щетиной, а длинные волосы стали приобретать серебристый оттенок. Голова его была опущена, а лик грустен, ибо его оставил в одиночестве Хозяин Пустоты, посчитав его миссию исполненной.

Медленно и даже размеренно попивая из кружки светлое пенное, и разжёвывая кусок черствого хлеба, Азариэль думал, что ему делать дальше и вечно прокручивал у себя в голове мысли о том дне, когда Ситис его оставил.

Это случилось на следующие утро после бойни. Парень лежал у себя в келье, перемотанный бинтами и отдыхавший от побоища. Альтмер был не рад такой победе. Ещё одна жизнь родом из целой эпохи, знаменовавшая былое величие Ордена была оборвана. Но он знал, что поступить иначе нельзя и это его изводило. Вся жизнь высшего эльфа была связана с Орденом, с поиском Аквилы, с поиском предателей и наконец, с противостоянием Люцию. И вот тяжесть лет была сброшена в небытие, архипредатель навсегда повержен, честь Ордена восстановлена, а разбитые даэдрические полчища вернулись к себе домой. Но этой победой не вернёшь Ордена, не возвратишь к жизни всех тех, кто погиб в вихре амбиций безумного Тирана, что знаменовало вечное противостояние добра и зла. Ничего, что обернулось в прах, уже не вернёшь. Ничего.

И тут с ним в последний раз связался Ситис. Он сообщил, что Герольд Пустоты исполнил свою миссию безупречно – восстановил порядок сил, вернув его в порядок и теперь свободен. Отец Ужаса, если можно сказать «отозвал» титул Герольда Пустоты, сделав Азариэля свободным от всех его сил и благословлений. И перед тем, как уйти, Король Бездны сказал высшему эльфу, чтобы он искал ту девушку на востоке. И на этом Азариэля покинул Отец, оставив его наедине с самим собою…

Архикардинал Пустоты почувствовал, что альтмер лишился покровительства Владыки Хаоса. А по законам поселения – тот, кто не верит в Ситиса или без его покровительства – подлежит ритуальной казне на его алтаре. И высший иерарх хотел привести в жизнь жертвоприношение, и отмстить за тех, кто погиб по вине парня, но Гроссмейстер его остановил. Командир берсеркеров заступился за Азариэля, дав ему спокойно покинуть.

И несколько месяцев назад, на рассвете, Азариэль на хлюпкой шлюпке отправился прочь от выжженного пламенем безумной войны острова. Со своим мечом, облачившись в старую одежду, высший эльф с небольшим запасом провианта доплыл до Даггерфола.

Весь путь альтмер думал о прекрасном свойстве меча. Надпись на клинке активировала очень мощное и древние зачарование вымершего народа. Но не единого ответа на собственные вопросы не находил.

И по прибытию в прекрасный бретонский городок, Азариэль начал своё долгое путешествие на восток. Он, на всех возможных скоростях прошёл сквозь Тамриэль, и, добравшись до другого края Империи, обегал весь восток континента.

Азариэль был от Фаэрвоча до Лилмота, пребывая в тщетных поисках. Где–то он находил эфемерные следы, цеплявшись за которые он уходил в пустоту…

Им двигало желание найти одного из наследников Ордена. Он был подобно бережному и ранимому учёному, что пытается сохранить остатки, крупицы истории. По крайней мере он так думал, действительность же говорила сама за себя…