Человек смотрящий - Казинс Марк - Страница 3

Психологи и нейробиологи сделали ряд важных открытий относительно того, как происходит развитие ребенка, как глубокие структуры мозга участвуют в переработке зрительной информации. Все это очень интересно, и я многое уяснил для себя, ознакомившись с результатами научных исследований, однако пересказывать их не входит в мои планы. К науке я обращаюсь только тогда, когда это по-новому высвечивает предмет обсуждения. Я начинаю с рождения ребенка, а оттуда сразу перехожу к другим, как мне кажется, наиболее интересным моментам в развитии зрительного восприятия.

Большинство историй по-прежнему пишутся мне подобными – белыми мужчинами западной культуры, – но здесь, как и во всей моей предыдущей работе, я стараюсь излагать не только «западную», или «мужскую», или «белую» версию истории. Попытка соединить историю индивидуального зрения и зрения, присущего человеку как биологическому виду, ведет к тому, что временнáя шкала и масштаб моего повествования то и дело меняются – с «микро» на «макро» и обратно.

В заключение воспользуюсь еще одной подсказкой Сезанна. Его процитированное выше письмо говорит не только о том, что наше зрение вбирает в себя все, что мы видели; важно еще, как мы это увидели и что сделали с увиденным. Кроме того, смотреть – значит постигать пространство; значит идти вперед, распознавать, желать дотянуться, препарировать, учиться. Это и наши визуальные потрясения, волны эмоций, которые поднимаются в нас под впечатлением от видимого мира. Это все те мгновения, когда мы смотрели на ребенка, или на любимого человека, или на своих родных, и те чувства, которые мы при этом испытывали; это то, насколько мы эти чувства в себе сохранили и насколько способны вызвать их в памяти.

Вот, например. На снимке мой старый мобильник. Он уже не работает, но я не выбрасываю его, потому что на нем фотографии моей бабушки в гробу.

Вообще-то, снимать умерших родственников на похоронах не принято, но мне хотелось сфотографировать ее в последний раз, что я и сделал, когда остался один в траурном зале. Я смотрел на это фото всего раз или два, а потом телефон сломался. За свою жизнь я видел немало мертвецов, видел египетских мумий, видел Ленина и председателя Мао, не говоря о многочисленных мертвых животных. Но сфотографировал я только один труп – бабушкин. Таким образом, мой старый мобильник содержит частицу моей визуальной биографии. Запечатленные на нем образы навсегда в нем и останутся, точно так же как образы мертвых, которых я когда-либо видел, останутся во мне.

Разумеется, не все люди видят. 285 миллионов человек – инвалиды по зрению, из них 39 миллионов полностью слепы. 99 процентов слепых – люди с низким доходом, 88 процентов старше пятидесяти лет. Если вы человек богатый, белый или хотя бы молодой, у вас еще есть шанс обрести зрение. Но некоторые из тех, чья слепота в принципе обратима, сознательно отвергают возможность видеть, их вполне устраивает тот сенсорный контакт с миром, к которому они привыкли, и, напротив, страшит вторжение новой, неведомой им, чуждой способности.

Мобильный телефон © Mark Cousins

Их не соблазняет перспектива обрести то, чем большинство людей, не задумываясь, изначально обладает: получить в свое распоряжение сложноорганизованный треугольник, вершинами которого служат внешний мир, глаз и мозг. И тут пора сказать о том, насколько несовершенно зрение человека. Если принять, что некая линия представляет собой весь спектр существующих электромагнитных волн, частью которых является воспринимаемый глазом свет, то видим мы примерно столько:

–

А остальное…

_______________________________ _______________________________

…человеческий глаз не распознает. Кошка видит куда больше, и многие приборы тоже – инфракрасные камеры, рентгеновские аппараты, электронные микроскопы и т. д.

Теперь сведем жизнь к этому крохотному, но славному отрезку – к тому, что доступно человеческому глазу. Вот это…

–

…и есть мир.

Зримый мир. Мир Сезанна, Клеопатры, моей покойной бабушки, деревьев за окном твоей спальни роскошным ранним утром – всего, что ты видел.

Посмотрим на него.

Часть первая

Начало

Глава 1

Глаза открываются: Фокус, пространство и цвет

Фокус

Давайте начнем с самого начала. С Большого взрыва, который, впрочем, не произвел Большого шума: звуковые волны не распространяются в пустоте. Зато его можно было увидеть, если бы, конечно, нашлись зрители. Скорее даже не Большой взрыв, а Большую вспышку. Стремительный выход за квантовые величины 13,8 миллиарда лет назад произвел столько света, что Большая вспышка и поныне остается самым ярким событием мировой истории. Свет включился. Можно осмотреться.

Чернокожая девочка на родительской руке © Flashon Studio / Dreamstime.com

Человек смотрящий появился через миллиарды лет после Большой вспышки. Он пропустил самое яркое зрелище, зато к моменту его появления жизнь уже совершила головокружительный эволюционный виток. Человек смотрел на мир двумя вращающимися чувствительными водянистыми шарами. Эти глаза-шары были в равной мере удивленными и удивительными. 120 миллионов палочек в каждом, способных воспринимать свет и тьму и различать 500 черно-белых градаций. И семь миллионов колбочек, позволяющих улавливать миллион оттенков цвета.

С чего же начинается фотоальбом нашей жизни? Первые его страницы пусты. Давайте представим себе рождение Homo sapiens, человека разумного, в Африке около 200 тысяч лет назад. Малышка лежит на отцовской ладони, смотрит на мир и начинает накапливать зрительные впечатления. Большие восприимчивые глаза младенца наполняются жизнью. Ее зрение несовершенно. Там, где зрительный нерв соединен с сетчаткой на задней поверхности глазного яблока, есть нечувствительная к свету область – слепое пятно, которое останется на всю жизнь. У новорожденной нет прошлого, во всяком случае так принято считать. В заключении мы еще коснемся этой темы. Спустя непродолжительное время младенец начинает видеть расплывчатые серые пятна. На пустых страницах проступают тени и контуры. Ребенку требуется время, чтобы окружающая действительность обрела четкие очертания, и, прежде чем это произойдет, он будет видеть примерно так:

Туман © Mark Cousins

Мир предстает туманным, призрачным. Повзрослев, мы по-разному реагируем на такую картину. Случись нам пробираться в густом тумане, мы насторожимся: не видно ни ям под ногами, ни веток, готовых стегнуть по лицу. Туман перед глазами рождает неуверенность. Но не только. В истории зрительного восприятия размытость, отсутствие резкости, схождение световых лучей перед или за сетчаткой глаза далеко не всегда говорят о недостатках зрения. Ранние зрительные впечатления складываются в образную систему, которая будет влиять на то, как проявляются наши страхи, любовь, восхищение и самооценка на протяжении всей нашей жизни.

Чтобы узнать, как именно это происходит, обратимся к фильму шведского режиссера Ингмара Бергмана «Персона» 1966 года.

Мальчик смотрит на мать. Черно-белое размытое, словно увиденное глазами младенца, лицо. В течение нескольких минут после своего появления на свет дитя смотрит – на своих родителей, на животных вокруг или даже на простейшие графические изображения двух глаз, носа и рта. Способность распознавать заложена в нем генетически. На пустых страницах его сознания живут призраки, которые вот-вот проступят из тумана.