Человек смотрящий - Казинс Марк - Страница 109

И хотя мы вряд ли способны наследовать явно выраженную зрительную реакцию, которую можно было бы считать визуальным эквивалентом мышиного страха перед запахом черемухи, разве не кажется нам более чем вероятным, что нам тем не менее передались какие-то бессознательные отклики на видимый мир? История нашего зрительного восприятия начинается до нашего рождения и не заканчивается с нашей смертью. Образы не исчезают, они хранятся как глубокие оттиски времени. И теперь фотография моей покойной бабушки в моем умершем телефоне уже не кажется мне такой безнадежно мертвой. Ее зрительная жизнь продолжается – во мне.

В конце книги авторы часто рекомендуют читателям обратиться к другим полезным публикациям на ту же тему, но я вместо списка литературы хочу дать другую рекомендацию, очень простую, всего из двух пунктов. Первый сводится к одному-единственному слову.

Смотрите.

Второй даже не рекомендация, а дружеский совет: если этот фотоальбом, это путешествие с гидом по картинной галерее визуальности вдохновило вас на собственное творчество, старайтесь создавать образы, непохожие на те, что мы уже видели.

15 снимков с деревом © Mark Cousins

Дерево за моим окном – в разные времена года и при разной погоде – и другие деревья, которые я видел, пока работал над книгой: дерево в Чернобыле, «дерево Гёте» в концлагере Бухенвальд, деревья вдоль «стены мира» в Белфасте, лист с дерева в Австрийских Альпах, деревья на острове Скай, дерево на фреске (30–20 год до н. э.) из Виллы Ливия в предместье Рима.

Благодарности

На одном из наших обычных дружеских ужинов в Эдинбурге, когда все говорят наперебой, я коротко изложил своему другу, издателю Джейми Бингу, идею этой книги. Он сразу заинтересовался, и от радости я даже вскинул кулак, как футболист, забивший гол. Попасть в его солнечную систему – большая удача, а пребывать там – одно удовольствие.

В школьные годы моя учительница рисования Хизер Маккелви давала мне книжки про Сезанна, учила меня смотреть и видеть; да и позже, как я теперь подозреваю, хотя тогда об этом не догадывался, еще долго шептала подсказки мне на ухо. Ее ученик Шон Куинн помог мне увидеть многие важные вещи и сшить лоскуты моей жизни, за что я буду вечно ему благодарен. В университете Розмари Мьюир Райт и ассистент Пол Стертон преподавали мне историю искусства, причем с прямо противоположных позиций, а профессора Джон Изод и Грэм Смит заронили во мне любовь к кинематографу. Грэм и Анджела Смит очень помогли с разделом о литературе. Не могу не упомянуть и вклад моего друга и продюсера Адама Дотри. Тимо Ленджер, редактор всех моих игровых фильмов, просто не мог не повлиять на то, как я вижу. Профессор Джерри Маккормак, не жалея времени, консультировал меня по вопросам физики. Профессор Рут Джонатан, удивительная личность, дала мне массу бесценных советов. Джим Хики помог отобрать материал для короткого раздела о музыке.

Мой агент Кэролайн Шигнелл из PBJ Management тратит на меня столько времени, что мне даже совестно. И не только в связи с этой книгой. Своими знаниями и бескомпромиссной прямотой она помогает мне и в другой моей работе. Если бы вы с ней познакомились, вы бы сразу поняли, что я хочу сказать. Иметь дело с Дженни Тодд, сотрудницей издательства Canongate Books, было более чем приятно. Редактор Фрэнсис Бикмор, как никто, старался улучшить книгу, и, если бы после всего, что он для меня сделал, ему взбрело в голову попросить, чтобы я отрезал себе палец, я бы тут же взял нож и отрезал. Я прекрасно понимаю, почему авторы стоят к нему в очередь, и мне невероятно повезло его заполучить.

Еще мне хотелось бы заранее поблагодарить будущего изобретателя, который найдет способ вставить позади нашей сетчатки графеновую прослойку и тем улучшить наше зрение настолько, что и представить нельзя. На совершенный взгляд потомков, наши нынешние зрительные возможности покажутся лишь прологом. И, пребывая в прологе, я хочу сказать самому ненаглядному человеку в мире – Джи-Эл-Эм: нет такого места, вещи, дали, события или человека, нет ничего, что я хоть на секунду хотел бы видеть больше, чем тебя.

Марк Казинс

Эдинбург, 2017