Время проснуться дракону - Ганькова Анна - Страница 91

– Что, все так плохо? – настороженно спросил Вик старшего брата.

– Как тебе сказать… судя по тому, что я вижу, наша будущая невестка ни чем не брезгует, как бы даже и некромантией не побаловалась уже! Вон, даже ты, со своим придушенным даром, что-то такое разглядел… – в не свойственной ему манере, настороженным тоном, произнес Рой, озадачив и напугав младшего принца.

– Кстати, ты, будь добр, ничего из ее рук не пей и не ешь. Ты ведь сейчас Наследник, – уже жестко произнес Ройджен, ткнув пальцем в грудь Вика, – если эта ведьма и опоит чем-то Ричарда до свадьбы, то тройное благословение Светлого очистит его. Меня дар и сан защитят от ее происков. Так что ты один у нас беззащитный остаешься.

– Да я, по приезду домой в Орден уйду тогда сразу, – поразмыслив над сказанными братом словами, решил Вик.

– Ладно, согласен. Ты только доберись до обители целым, – как-то по-особенному проникновенно прозвучал ответ Роя на это предложение.

« Ну, совсем не похоже на него…»

***

Лёнка, конечно, не могла слышать этого разговора, находясь в этот момент далеко от братьев, в пустой и гулкой галерее в другом конце дворца. Но вот если бы слышала, то полностью поддержала бы старшего принца… да и за Виктором лучше приглядывала в дальнейшем.

Обладая сильным и уникальным даром, сплетенным в ней из человеческой, эльфийской и дриадовой магии, она с первого дня разглядела в невесте короля что-то странное… и, как она заподозрила, недоброе.

Аура, окружающая Льнянкиных маму и бабулю, была чистой и солнечной, цветом, как только что вылупившийся цыпленок. Аура придворных магов охряно-желтой, потемней, с вкраплениями насыщенно розового, голубого и зеленого. А вот у принцессы, окружающее ее, казалось бы, обыкновенное для человеческого мага золотистое сияние, имело блики кроваво красного и мрачно фиолетового оттенка.

Лёна такого раньше и не видела! Еще в первый их день при Ламарском дворе она задалась вопросом: «Зачем нашему королю эта ведьма?». Но язычок попридержала, рассудив согласно своему простому деревенскому воспитанию, что есть люди поумнее и познатнее ее – им и виднее.

Так что, решив приглядывать в дальнейшем за будущей родственницей Вика, свое мнение она все-таки оставила при себе. Тем более что не прошло и десяти минут после этих рассуждений, как вокруг стали происходить дела поинтереснее. Льнянку накрыла с головой придворная жизнь.

Вот и сегодня, всего час назад, она, как и подобает пажику самого наследного принца, проявляла чудеса галантности и обходительности – развлекала титулованных красавиц. Протанцевав сначала величавую павану с какой-то престарелой ламарской герцогиней, потом отбила темпераментную вольту с чувственной графиней, пытавшейся заигрывать с ней, затем отскакала гавот с молоденькой резвой наследницей и после бранля, напомнившего ей деревенские хороводы, довольная и разгоряченная Льнянка отправилась выпить чего-нибудь холодного.

Ушко вдруг защекотало от легкого теплого дуновения. Лёна чуть не выронила бокал от неожиданности, а резко обернувшись, увидела, что сразу за ней стоит незнакомый ей придворный.

« Наверное, ламарский…»

Мужик был весьма впечатляющий – высокий, крепкий и почти симпатичный, чересчур только разнаряженный на вкус Льнянки – вся его внушительная фигура был обвешана атласными бантами и лентами, оборками и блестяшками.

«Точно павлин расфуфыренный!» – оценила она его, особо не вслушиваясь в то, что мужчина ей говорит. А придворный, видно приняв ее молчаливое невнимание за поощрение, продолжил свои излияния в более вольной манере:

– Маленький эльф, ты очаровал меня! А не ищешь ли ты новых друзей при ламарском дворе? Мы могли бы подружиться! – произнося эти слова и пялясь на нее масленым взглядом он даже позволил себе поправить ей локон, притом таким интимным жестом, как будто они уже вовсю подружились – задевая пальцами и щеку, и шею.

Сначала по деревенской своей наивности решила было Лёна, что ее просто раскусили, разглядев под пажеским камзольчиком девушку. Ха! Как бы не так! Следующая его фраза:

– Я сразу приметил, какие милые пажи у эльмерского принца. А младшенький из них – так просто чудо! – подсказала ей, что разнаряженный Павлин клеится именно к мальчику.

– Ты что глазками-то хлопаешь, сладкий мой! Это я о тебе говорю, – меж тем подтвердил ее догадку тот.

И вспомнились Лёне предостережения Корра, даваемые ей еще на лошадной биреме перед переездом на королевский корабль, в ту пору влетевшие и сразу же вылетевшие из ее переполненной впечатлениями головы. Дескать, и в мальчишеском платье, чтоб особо не расслаблялась да ушей-то не развешивала на каждое ласковое слово, а держалась поближе к королю и его светлейшеству. Типа люди разные бывают – вседозволенностью и деньгой избалованные.

И вот только сейчас стало доходить до нее убогой, о чем тогда Ворон речь-то вел!

А тут еще один напыщенный хмырь подкатил, да чуть не с разбегу на первого накинулся:

– Ты Паль, мальчика уже утомил своей навязчивостью! Стоишь тут и нудишь ему в ухо, битый час! А юноше хочется развлечений и веселья. Правильно я говорю, милый? – вопрос адресовался, понятное дело, уже Льнянке. И сопровождался при этом слащавой улыбкой и похотливым липким взглядом.

– Он дружить со мной хотел, – брякнула Лёна. При всем своем быстром уме и остром язычке, что говорить и делать в этой ситуации она не знала.

– Вот видишь барон, маленький эльф уже согласен со мной дружить! – быстро подхватил и обратил себе на пользу ее слова первый придворный.

– Э нет, граф! Мальчик ни чего не утверждал! Так нечестно по отношению к нашему малышу! Ему надо предоставить самому, выбрать себе… друга! – тут же ответил второй. И они оба уставились на Льняну.

А та, от такого напора, совсем смутилась и опять промолчала.

Видя ее замешательство, господа переглянулись и тот, которого назвали бароном, сказал:

– Кажется, сладкий малыш не может сам сделать выбор. Придется Паль, нам самим разобраться.

Который граф – кивнул и господа, подхватив девушку под локотки, куда-то ее потащили.

Хотя Льняна и была растеряна, но напуганной себя не чувствовала. А чего бояться-то? Отцовские кинжалы при ней, да и странные дядьки магами не были. Всего пяток слов шепотом – и сразу же она главная в этой компании. Скорее уж ей становилось интересно – чем сея павлинья эскапада закончиться!

А тем временем ее «новые друзья», и она между ними, спешным шагом все дальше удалялись от танцевальной залы – через анфилады комнат, едва освещенные коридоры и вниз по лестнице. И вот, когда звуки музыки и шум толпы стали едва слышны, они оказались здесь – в широкой, освещенной факелами галерее, выходившей в парк.

В высокие арочные проемы из ночного сада тянуло влажной свежестью и сочным ароматом душистого табака. И, как обычно, от вольного воздуха и близости живых растений Льнянка почувствовала себя увереннее. И теперь, уже без всяких смущенья и растерянности, а с интересом и насмешкой, она наблюдала за придворными павлинами.

А они, видишь ли, решили устроить поединок на мечах! Льнянка веселилась, глядя на них – наскоки друг на друга, прыжки и увертки! А все бесчисленные ленты и оборки топорщатся и разлетаются.

« Ха – ха! Это уже не павлины, а…точно – петухи соседские, повстречавшиеся за огородами!»

Смешки у нее вызывали и пышные наряды, никак неподобающие серьезному ратному делу, и картинные позы, в которых попеременно замирали сражающиеся. Но причиной самого веселого ее смеха служили их мечи – явно чисто церемониальное оружие. Они были никак не предназначены для настоящего боя – слишком тонкие и короткие клинки вызолочены, а массивные, в завитушках и искрящихся камнях, рукояти тяжелы и несуразны на вид.

И тем не менее они вроде как бились по настоящему – темпераментно, с воинственными выкриками и отсеченными обрывками лент. В конце концов их ужимки и прыжки все-таки привели к тому, что барон в какой-то момент, сделав удачный выпад, задел таки своего оппонента и по нежно–розовому шелку камзола графа стало расплываться кровавое пятно.