Время проснуться дракону - Ганькова Анна - Страница 176

И когда они, спустя десятницу, прибыли в Бриколь, отец так же не изменил этой вновь приобретенной привычке – старался избегать людей, а в присутствии их в основном отмалчивался. Проводил много времени в башне над своими покоями, где занимался магией. Король пытался достучаться до него – демонстративно благожелательно относился к внуку, зазывал на торжественные трапезы, стараясь привлечь обоих к придворной жизни.

Но отца принц избегал тщательнее всех. И Реномель, чувствуя, что между ними что-то происходит, так же старался не попадаться деду на глаза.

Единственный человек, кроме столь чудесно обретенного сына, кого Наследник мог выносить в те дни, была его мать. Эта чудесная тихая женщина, совершенно не похожая по своему темпераменту на темную эльфийку, стала отрадой и для Реномеля. Ее забота и нежность помогали мальчику справляться с тоской по матери, которая охватывала его тогда очень часто, заставляя чувствовать себя одиноким и брошенным.

Так они и жили… месяц, два…но в одно совсем недоброе утро эльфенок проснулся от грохота, что во много раз сильнее бил по ушам, чем гром в самую ужасную грозу. Даже казалось, что от него мебель в комнате вздрагивает. Он подскочил с кровати и, на ходу одеваясь, кинулся в отцовские комнаты. Ему, конечно же, не дали – парня перехватил Арэль, бывший капитан стражи маминого замка.

Теперь, вообще, их покои охраняли только люди из Логова. Ни кому более, как мальчик узнал позже, отец давно уже не доверял. И, опять же, как узналось позже – не напрасно.

Так и просидел Реномель в своей комнате, напряженно вслушиваясь в продолжавший раздаваться грохот. Утро сменилось днем. Копоть от взрывов покрыла деревья, розовые кусты и дорожки в садике, полностью вычернив снег и сделав вид из окна мрачным и устрашающим. А горьковато-кислый запах гари на улице был столь густым, что уже давно стал просачиваться сквозь оконные рамы, заполняя помещения. И только ближе к вечеру все прекратилось.

А еще через час мальчика позвали в тронный зал.

Когда Реномель, сопровождаемый Арэлем и еще тремя людьми из Логова, вошел, то увидел, что на возвышении на троне сидит отец, а дед стоит внизу у ступеней. Отец был спокоен и собран, а дед, как будто постаревший и похудевший за последние часы, растерян и нервозен. Зал был переполнен – все придворные были там: знатные лорды, советники деда, королевская охрана и даже старшие слуги. Мальчика провели к трону и поставили по правую руку от отца. Тут же подошла бабушка и встала с другой стороны. Она была также спокойна как отец, но осунулась и побледнела поболее деда. Внуку она ничего не сказала, только успокаивающе кивнула.

И вот, дед заговорил:

– Мои подданные! Пришло время! Я ухожу за Дальний хребет к Отреченным. У меня есть сын, способный править, мой брак завершен в соответствии с Соглашением, а мое решение принято согласно древним традициям и не противоречит Закону, – провозгласил он древнюю формулировку отречения.

Народ в зале в едином порыве ахнул и замер. Такого не ожидал никто. Все, конечно же, ждали какого-то объяснения происходящему во дворце в этот день, но также, всем было хорошо известно, что нынешний король совершенно не склонен к жизни среди Отреченных! Да что говорить? Еще вчера он вел себя так, как будто собирается править еще многие века!

А он, в полной тишине, гордо неся голову, вышел из зала. Стоило ему ступить за порог, а дверям за ним закрыться, как народ отмер, и поднялась суета. Капитаны стражников выдвинулись вперед и, по очереди подходя к ступеням трона, опускались на одно колено, протягивали к отцу свои клинки и приносили присягу. Следом за ними потянулись придворные лорды и дедовы советники – эти кланялись и произносили клятву лояльности новому суверену. Слуги кинулись из зала готовить торжественную трапезу и собирать отрекшегося короля в дальнюю дорогу.

Реномель же стоял рядом с отцом, оглушенный и сообщением деда, и всей поднявшейся суетой. Сколько продолжался этот кошмар он не понял, но ему тогда показалось, что очень долго.

Потом всех пригласили к столу, и мальчик, следом за отцом и бабушкой, прошел в трапезную, где стояли уже накрытые столы и их встречали стоя с поднятыми бокалами все знатные эльфы.

Трапезу он пережил также как и прием – в каком-то полусне, ковыряя еду в своей тарелке и вполуха слушая здравицы и поздравления. Реномель не мог дождаться, когда все это закончиться, чтобы скрыться в своей комнате. Ну не был он готов так сразу исполнять роль наследного принца и все тут!

Но, даже после окончания трапезы, его не отпустили. Нужно было идти и точно так же, напоказ перед всем двором, провожать деда.

Отец, бабушка и он – новоявленный Наследник, вышли на высокое крыльцо дворца. На круглой площади, куда сбегали ступени лестницы, в ряд выстроились десятка два повозок груженых мебелью, какими-то тюками, рулонами ковров и гобеленов, мешками, бочками и ящиками.

Сзади подошла бабушка и стала потихоньку давать объяснения, видно неверно истолковав «вздернутое» состояние внука:

– Когда эльф, отринув мирскую жизнь, принимает обет Отречения, он уходит за Дальний хребет навсегда. Там, во славу Многоликого, он будет бороться со Злом, до сих пор живущим в тех пустошах и принявшего орочье обличье. И сколько проживет герой, возложивший на себя эту тяжкую ношу – неизвестно. Может день, а может и тысячу зим. Поэтому, долг семьи снабдить его всем необходимым в его дальнейшей и, как мы надеемся, долгой жизни. А так как твой дед не простой эльф, а отрекшийся король, то наш вклад должен быть достоин его. Теперь понятно, почему столько повозок? – она мягко улыбнулась внуку и хотела отойти. Но он не дал ей, вцепившись в руку. Ему, конечно же, как любому эльфийскому мальчишке было интересно все, что касается Отреченных, но на тот момент парнишку мучили совсем другие проблемы. И теперь, когда он, замороченный всей этой суматохой и напуганный неожиданными переменами, на вечернем морозном ветерке пришел в себя, то хотел получить ответы на вопросы, которые накапливались у него с самого утра.

– Госпожа, я хочу знать, что произошло, и как… – взмолился он, заглядывая женщине в глаза, но договорить эльфенок не успел. Она придвинула губы к самому его уху, так что он почувствовал тепло ее дыхания, и прошептала:

– Тихо, мой мальчик, не привлекай к себе ненужного внимания. Помни, теперь ты принц, и все, кто тебя окружают, будут ловить каждое твое слово. Скоро все закончится, и мы с твоим отцом ответим на все вопросы, – она посмотрела в глаза внука, ласково улыбнулась и все-таки отошла в сторону.

Да и некогда было уже вести разговоры – повозки окружила стража, дед вышел вперед и к нему подвели коня. Первым, чтобы попрощаться, к нему приблизился отец и сдержанно поклонился. Дед, так же поклоном ответил ему. Они сказали друг другу по паре слов, не больше, и отец вернулся на ступени лестницы.

Следующей к отрекшемуся королю направилась бабушка. Она присела перед ним в реверансе, а он поцеловал ее руку. Никаких слов они друг другу, кажется, вообще не сказали.

Затем настала очередь Реномеля идти прощаться. Он, от сковывающего его смущения, на негнущихся ногах проковылял к деду, не зная, что делать и что говорить в этой ситуации. И хотя тогда мальчик еще не был зол на него – многого не знал, но и близко познакомиться с ним так и не успел. В общем, бывший король так и остался для собственного внука совершенно чужим человеком, который к тому же большой приязни у него не вызывал. Реномель поклонился ему, подражая отцу и подбирая в уме формулировку прощания покороче, чтобы поскорее отойти. Но он никак не ожидал, что дед сам наклонится и обнимет его. А уж слова, произнесенные им, просто повергли ребенка в шок:

– Прощай мой мальчик, слушайся отца и хорошо учись. Ведь если и дальше так пойдут дела, то ты единственная надежда трона, – тихо сказал он и отпустил внука.

В то мгновение мальчик в первый и последний раз увидел в глазах деда мягкость и заботу. В очередной раз за этот день, ошарашенный непонятным ему поведением взрослого, парень кивнул и отступил назад. Слов у него для деда так и не нашлось – от потрясения они застряли где-то в горле.