Время проснуться дракону - Ганькова Анна - Страница 143

На ближайшей же ярмарке Снежа произвела фурор, затмив собой всех признанных красавиц округи. Поклонники с того дня выстроились к ее дядьке в очередь, испрашивая дозволенье на ухаживания. Но быстро стало понятно, что девушке не нужно внимание, ни крестьянских парней, ни ремесленников, ни юношей из торговых семей города. И даже заигрываний сына одного из членов Совета, считающегося самым завидным женихом, она не приняла.

А вскоре стало ясным, что свой удивительно красивый глазок Снежка положила именно на него – Вика.

На Летнем Великом празднике она все время держалась рядом, а когда пришло время прыгать через костер, и вовсе подхватила его руку и полетела через пламя вместе с ним, весело хохоча и заглядывая ему в глаза.

Да, именно тогда она его и зацепила! Жар от огня заставлял поджимать ноги повыше, но в душе разжигал восторг, сиюминутный страх и вдохновение. А зрачки девушки, что летела через гудящий костер рядом с ним, блестели отраженным пламенем и распущенные волосы легким облаком плыли где-то позади, ловя яркие искры. И хотя в ее взгляде и не было страха, Вик испугался за нее. А стоило им приземлиться, кинулся перебирать легкие пряди, отряхивая их от тлеющих мелких точек.

А потом она танцевала для него. Почему он понял, что именно для него, хотя сам только наблюдал за танцующими, сидя на сложенных бревнах? Да потому, что Снежка опять с него глаз не спускала! Она глядела на Вика и тогда, когда другой парень, притянув ее к себе за талию, вел в танце. И тогда, когда разгоряченный партнер наклонялся к ней, чтоб сказать какой-то комплимент, а девушка, вроде улыбаясь его словам, отворачивала от него пушистую головку в сторону принца. И от этого казалось, что не слова незадачливого кавалера ее радуют, а улыбкой извиняется она перед Виктором, говоря: « – Пристал тут, какой-то!». И уж тем более не отводила она глаз, когда плясала сама – высоко вскидывая ноги и как будто невзначай всколыхивая юбку, открывающую округлые коленки. А то и взмахивала руками, позволяя рукаву вышитой блузы соскользнуть, оголяя белоснежное плечо.

Потом они страстно целовались и тискались на задворках кого-то дома рядом с деревенской площадью, на которой все еще продолжалось шумное гулянье. Как она его распалила! То оказывалась в его руках, трепетная и нежная, то выскальзывала змейкой и, смеясь, не давалась в объятия. Вика так проняло жаркой одержимостью, что когда они оказались в стогу он и не понял совершенно… девица она или нет.

А Снежка… так ничего и не сказала, ни тогда, ни потом. Толи постеснялась, толи и замечать там было уже нечего, толи, так уж сильно ей хотелось захомутать молодого господина из замка, что и заводить скользкие разговоры на эту тему ей было вообще не с руки.

Впрочем, по трезвому размышлению, вероятность именно третьего предположения становилась очевидной.

Но тогда, в первые недели их любви, Вик о нраве своей подружки и не задумывался. Он сгорал в каком-то жарком огне, мысли его были сумбурны, а тело требовало ее плоти все больше и больше. Оборотни в очередной раз перетрухнули, полагая не без причины, что ушлая девица однажды утянет их принца в храм. И ходили вокруг них кругами, ни на минуту не оставляя парочку без присмотра.

Но спустя месяц мозги Вика стали вставать на место и он начал подмечать особенности характера возлюбленной. Во-первых, она оказалась жадноватой – по-крестьянски так, приземлено, цепко. Цветы, которыми обсыпал ее просыпающуюся поутру Вик, девушку не впечатляли. И пикники, устроенные им под скалой на берегу в тихий день, тоже. А вот денежка, подаренная на какую-то особо желаемую ленту, приводила в восторг. Но потом ей сразу хотелось еще и тесьмы на платье, и ниток с золотым блеском, и пояс расшитый речным жемчугом. Виктор, конечно, давал деньгу, но себя, покоробленного, вынужден был уговаривать, напоминая, что возлюбленная из простой семьи и даже приданого у нее не имеется.

Во-вторых, девушка была очень нетерпима к чужим слабостям и проблемам. Быстро начала задирать нос перед деревенскими, а в скором времени попыталась и перебраться в замок жить. Она воспринимала только собственное «хочу», да так явно, что Сладке, никогда никому в помощи неотказывающей, пришлось даже напомнить ей из какой «грязи» та выползла сама. Впрочем, перечить Сладе, Снежка не решилась. Тем более что за спиной той маячил Корр с вздернутой насмешливо бровью.

Но, к тому времени Вик уже смотрел, и на жизнь вообще, и на свою возлюбленную в частности, достаточно трезво, поэтому защищать ее не стал. А когда Тай принялся выселять обнаглевшую девицу из крепости, напоминая, что дядечка-вдовец уже зашивается один, крутясь между пасекой, тремя детьми и пустыми котлами, Вик его еще и поддержал.

Снежа, было обиделась по началу, но потом, ничего так, отошла, и потекла их жизнь дальше, по-прежнему.

В общем-то, Вика все устраивало. Девушка была очень красива, ночи их проходили в страстных объятиях, а мелкой монеты на задабривание алчной подружки в кошельке было достаточно. Единственное, что временами портило их спокойную жизнь, это то, что Снежка ко всем своим недостаткам оказалась еще и жутко ревнивой собственницей. И после того, как она отхлестала по щекам какую-то малышку, посмевшую танцевать с Виком на очередном празднике, принц больше к другим девушкам и не подходил, чтоб не навлекать на них гнев своей возлюбленной.

А потом так и уехал, когда пришло время, уже не столько печалясь, сколько радуясь расставанию с хлопотной девицей.

Да-а, а ехал-то он, как думалось тогда, на свадьбу брата, о которой ему писали и отец, и Рой, и сам Ричард. Так что казалось – раз срочно вызвали, то все уж обговорено и скоро в путь за невестой отправляться надо. А вышло – вон как…

Вик, сидя у камина, опять тряхнул головой, отгоняя тяжелые воспоминания, теперь уже об умирающем отце. Эти думы, как оказалось, были и свежее, и горше, и болезненнее тех, детских о матери. Опять подступил к горлу спазм, сдавив дыхание, опять вспыхнули в голове не так давно пережитые боль от потери отца и злоба на черного мага. А за ними и мысль пришла, почему-то до этого не всплывавшая, что он теперь тоже волшебник и, как говорят, очень сильный. А уж дамам из Долины следовало верить! Он же теперь может сам найти и уничтожить гада!

Повертев эту мысль и так, и эдак, Вик решил, что он, пожалуй, с магией-то не расстанется, как он предполагал вначале, а будет учиться и дальше – и здесь, в Долине, возьмет все, что сможет, и дома продолжит с братом и Архимагом. Тем более что сын Ричу уже предсказан.

Удовлетворенный этим решением Виктор, как-то уже спокойнее, вернулся к воспоминаниям.

Он тогда, после возвращения из Лиллака, много времени проводил в своих покоях, готовясь выступить в новой для него роли наследника. Уговаривал себя, настраивал, вел разговоры сам с собой перед зеркалом и злился, что не имеет права отвертеться.

Вик был сам в себе, в своих мыслях и переживаниях, не особо замечая, что твориться вокруг. Оборотни все никак не объявлялись, а эльфенок, не знающий как вести себя в этой ситуации, тоже был не лучшим собеседником. Он все больше сидел тихонечко в кресле, в дальнем углу, и пялился молча на мечущегося по комнате принца. А когда тот принимался ругать и придворных, которым не терпелось начать увеселения, и Роя, который приставил его к этому делу, и оборотней, все не возвращающихся к человеческому облику, Ли, вообще, вжимал голову в плечи и норовил слинять обратно в зверинец.

Но кроме эльфенка, как оказалось, в его покоях часто бывал еще один человек. Вернее, одна – девушка служанка. Она тихо и незаметно скользила по комнатам, подавая ему еду, подкладывая дрова в камин и расправляя постель к ночи. Она, так же как и Ли, наблюдала его метания, споры с самим собой и частые психи, когда он вдруг пинал ногой стул, решал собирать вещи и бежать из дворца, а потом, перебесившись, расстроено сидел часами, повесив голову.

Как-то раз он выпил какого-то настоя, подсунутого ему под нос, и даже не удосужился посмотреть на того доброго человека, что позаботился о нем. Но вот спал он в ту ночь хорошо – без тяжких снов и частых просыпаний. А через день-два Вик вдруг заметил, что рука, подносящая и чудодейственный настой, и тарелку с едой, и одеяло подтыкающая под его спину, явно женская. Тут он и хозяйку разглядел.