Время проснуться дракону - Ганькова Анна - Страница 140

– Людского дара в тебе много и, как мы уже знаем, владение стихиями тебе вполне подвластно, ну, а знахарка ты уже и так неплохая. Так что пока вы здесь я и Руит с тобой позанимаемся. А вот когда уедете… думаю Эль наши начинания продолжит. Или ты хочешь сказать, что не заметила к чему у них с Виктором все идет?! – заинтересованно спросила Лёнку дама Нора.

– Да-а, я замечала их взаимную симпатию… думаете, они скоро поженятся?! Я так рада за них! И за нас! И за всех! – восторженно воскликнула девушка.

– Да погоди ты – я так предполагаю. Но пока никто, ни чьей руки не просил, и никто согласия своего не давал. Так что не беги впереди упряжки! Но вы еще не один месяц у нас пробудете – принц пока не полностью оправился от ранения. Так что, думаю у них все за это время и сложиться. Ну, а с тобой с чего начнем? Твои пожелания?

– С волос! – не задумываясь, ответила Льнянка.

– Так смой краску шершавого ореха и дело с концом, – недоуменно сказала на это волшебница.

– Не так-то все просто! Есть один нюанс… который ни папа, ни мама с бабулей исправить так и не смогли. Одна надежда, что хоть ваше – Долинное волшебство, поможет!

– Ну-ну, только краску-то все равно смыть надобно, – рассмеялась дама Нора.

***

Приближался Великий зимний праздник.

Жизнь Вика к этим дням вошла в размеренную колею. Утро его было отдано тренировкам с оружием, а послеобеденное время занятиям магией. А те несколько часов, ближе к вечеру, что оказывались в его распоряжении, он тратил на встречи с Эль.

После той памятной прогулки их общение стало более свободным, а обоюдная неловкость, что сковывала ранее порывы молодых людей, сошла на нет. Теперь они не стесняясь садились рядом за стол в трапезной, гуляли по деревне, ходили в гости к родителям Эльмери. Народ, обитающий в башне Рода, старательно делал вид, что ничего особенного не происходит. Толи не хотели смущать, толи боялись навязываться. Родные же девушки не скрывая выказывали свою радость, глядя на них. И если б не Гаврюха, постоянно норовящий вклиниться между ними, Вик был бы просто счастлив такому положению дел.

Рядом с этой девушкой он чувствовал себя легко и свободно. Ему даже казалось, что возле нее всегда и воздух свежее, и еда вкуснее, и даже звезды на вечернем небе, под которым они гуляли, светят ярче.

Но противный котище все портил, своим присутствием напоминая ему, что свобода… понятие относительное. И возвращаясь к ночи в свою комнату, Вик, как правило, надолго засиживался у камина – прикидывая и так и эдак, что он имеет на сегодняшний день, что будет завтра, и что для него важно и дорого.

Женщины… были в его жизни… не так, что бы очень много как у Корра, но и совсем малым, то количество не посчитаешь.

Чем они отличались от Эльмери? Вот в этом-то и хотелось разобраться принцу. То, что она другая, совершенно отличная от других знакомых девушек, тоже понятно, но чем? Демоны забери его метания!

Осознание различия полов пришло к Вику довольно поздно, зим в пять или шесть. Почему? Да потому, что жизнь маленьких принцев до определенного времени проходит очень замкнуто. Из друзей первых зим только-то одного Роя он и помнит. А так, няньки вокруг, охрана да родители. И то, в основном мать.

А вот когда уж умишко дорос до умения сравнивать и сопоставлять, тогда и понял, что вокруг него есть и мужчины, и женщины. А раз есть маленькие мальчики, где-то значит, есть и маленькие тетеньки… как ему, потом сказали, девочками они называются.

Годочков-то до трех всех детей принято в платьица обряжать, так что, если какая из дам во дворец с дочерью и заявлялась, то он их за немальчиков и не воспринимал. А впервые он приметил девочек в Лиллаке, когда уж понимание пришло. Как-то увидел, что молочницы и зеленщицы из деревни, что поутру в замок свой товар приносили, разные бывают – одни большие и высокие, как няньки, а с ними еще и маленькие – с них с Роем ростом. Впрочем, и тогда разница для него только-то и обозначилась тем, что он уже в штанишках ходит, а они все в платьицах. И так и будут ходить в них бедные, до самой старости! Жалел он их, да-а. Вот собственно и все, что он по первости про женщин понял.

А вот когда уже юношеский интерес заимел, тот самый, что на полпути к настоящему – мужскому, тогда… вообще, казус вышел!

Дело было, когда ему зим одиннадцать исполнилось, а Ройджену, соответственно, двенадцать. Причем здесь брат? Да притом, что все эти жизненные казусы по малолетству только через него у Вика и случались.

Сам-то он рос довольно спокойным и небойким ребенком. А вот Рой, тот с малых зим норовил в каждую дырку свой нос сунуть – до всего ему дело было. И, что самое главное, везде за собой младшего брата тянул. Как бы прошло взросление Вика без активного участия братца – неизвестно. Может, так бы и промучился горячечными снами да нервозными пробуждениями пока не возмужал и какая-нибудь нахальная служаночка однажды в его постель сама и не прыгнула. Но Рой, тот никакое дело никогда на самотек не пускал. Вот и в этот раз, понимая, что братец уж начал изводиться той же проблемой, он принялся проблему эту решать кардинально.

Как-то раз, вечерком, закрывшись от слуг и охраны в малой библиотеке, Рой отодвинул в сторону дальний шкаф, взял свечу и поманил братца за собой. Вик хотел было его спросить, откуда он про потайной ход знает, но в ответ получил только прижатый к губам палец и строгий взгляд. Да и чего спрашивать? И в то время всем уж было известно, что средний принц проныра еще тот!

Они куда-то шли, куда-то сворачивали и спускались, в результате оказавшись на цокольном этаже. Затем крались по узким темным коридорам, то и дело прячась по углам и боковым проемам, когда кто-то показывался у них на пути. И вот, наконец-таки, вынырнули на улицу в темный тесный дворик, где сам Виктор никогда и не был. Аккуратно ступая по каменной кладке – чтоб ни каблук не стукнул, ни подошва не шаркнула, они приблизились к одному из окон. Рама его, казалось, стояла прямо на брусчатке, а само огромное помещение за ним располагалось гораздо ниже дворика. В приоткрытую створку тянуло горячим влажным воздухом, а звуки, доносящиеся оттуда до мальчишек, были гулкими и звонкими.

Зрелище, которое предстало перед ними, хоть и прикрытое частично полотнищами пара, было впечатляющим и… волнительным. Вик, как сейчас видел объемные, колышущиеся, влажные от воды и пота телеса поварих. Почти плоские, худенькие, верткие тельца девчонок посудомоек. И сочные, крепкие, вызывающие своим видом трепет и горячий прилив в паху, фигуры комнатных служанок. Глаза мальчишек бегло шныряли по всей этой красоте, а тела наливались тяжестью.

Взрослый Вик, сидящий у огня камина, усмехнулся при этих воспоминаниях. Да, они его уже давно особо не впечатляли, а, скорее, только смешили. Тем более если вспомнить, что последовало после…

Впрочем, раза три они еще умудрились наведаться к баням без последствий. Но однажды, по возвращении в библиотеку, как оказалось, их уже ожидали. Крадучись, братья выскользнули из-за шкафа и… оказались нос к носу с отцом, который в упор смотрел на них из-под грозно сведенных бровей, при этом выразительно поигрывая хлыстом. А за его спиной стоял Тай, в общем-то, с отстраненной миной, но, как понял тогда Вик, это его усилиями их милое предприятие накрылось бо-ольшим медным тазом.

Что было потом? Ну, для них с Роем – ничего хорошего. На ночь глядя им достались нравоучения, а вот с утречка пораньше и кое-что покруче.

Очередной закрытый дворик, теперь уже на задворках конюшни, был практически пуст. Только-то и народу, что король, Тигр и пара самых доверенных слуг из покоев мальчиков. Да, еще мама. Хотя она так и не дождалась начала самой экзекуции, а, кривя губы, то в сдерживаемой улыбке, то в горестном покусывании, удалилась со двора, когда последовал приказ отца оголить зады. Так оно и понятно, сие происшествие само по себе, конечно, вызывало смех, но детские вопли и красные задницы – это уже слишком тяжелый груз для нежного сердца матери.