Время проснуться дракону - Ганькова Анна - Страница 128

Но что Льнянка на самом деле знала о мужчинах? Да, видела нескольких раненных голяком, когда бабушке с матерью в особо сложных случаях помогала. Мужичок, что по пьяному делу с крыши упал да дедок, на которого поленница дров завалилась, ее вообще не впечатлили. Так только, задней мыслью, понимание о другом устройстве тела и проскользнуло. А единственный виденный ею молодой парень, которого буйный бычок затоптал, был так поломан и побит, что кроме сострадания ничего в ней и не возмутил. А на писюн жалкий и смотреть-то было некогда – тогда вопрос о его жизни стоял, так что, каких-либо посторонних заинтересованных мыслей и не возникло.

Она слышала, конечно, что мужчины «любят глазами», но что бы так – крышу срывало от одного вида обнаженного девичьего тела?! Ни в жизнь не догадалась бы! Ей-то, с чисто женским восприятием, такое и неведомо было. Привлекательных мужчин вокруг всегда много. А летом, по жаре, и крестьянские парни только в одних портках выступают, и эльфы бывало, а уж сатиры – те только к морозам свой торс какой шкуркой и прикрывали. И чего ей, глядючи на них, с ума сходить? Нет. Ну, иногда прикинешь про себя – типа да, видный мужик, и все. А вот по настоящему волновали Льняну, как оказалось, совсем другие вещи – касания легкие, запахи, чуть слышные, дыхание прерывистое и слова ласковые… да чтоб все это только от одного единственного мужчины исходило…

А он вон что устроил, мужчина единственный – хватал, терзал, а потом и магию применил! Обидел, унизил, больно сдела-ал!

И опять все по кругу…

Так что, накрутившись в постели да головную боль, нагнав разными мыслями, чуть утренний свет обозначил череду гор за окном, решила Льнянка вставать. И дело себе придумала – пойти блинов напечь. А блины, на их-то компанию, дело долгое и кропотливое, так что, авось, и отвлечется от своих забот.

Уже и девушки давно на кухню спустились да кашу сварили и творог, за ночь отцеженный, в чашки разложили. И варенье со сметанкой приготовили. И даже блины, что Лёнка напекла, стопкой чуть не в локоть вышиной, остывать уж начали, а дама Нора к ним все не шла и на стол накрывать не велела.

Что они там все, в спальне у Вика, решали такого важного, Льняна не знала, да и не волновало ее это особенно. Как оказалось, навязчивым мыслям и блины не помеха – руки делают, а голова думает. И все по кругу… по кругу…

Но, когда уж Рива хотела сама пойти узнать, что там происходит, к ним на кухню заявился Ворон. И помявшись с полминутки, стал звать Лёну присоединиться к остальным. Зачем? А не сказал.

Ей бы глупой заволноваться, когда он девчонок с ней вместе не пригласил, но в задумчивости своей девушка это упустила. А спохватилась, когда Корр, застенчиво так, скромненько, попросил ее всем объяснить, что они такое в банях нынче ночью-то устроили. Да уточнил, что Лион на нее кивает, дескать, именно она непотребство это организовала.

В первый момент Льнянка даже не поверила сказанному, но глянув на парня, что к этот момент топтался рядом, все сразу и поняла. Ли стоял поникший, ссутулившийся, разве что не поскуливающий. И взгляд такой, что впору щеночку в углу нагадившему – жалостливый, виноватый.

« – Рыцаря хотела?! Дура стоеросовая! Получай!» – и обидно ей стало, просто до слез. Но реветь она себе не позволила – хватит и одного убогого в комнате. А плечи расправила и голову подняла повыше – если уж ее ругать сейчас начнут, за них двоих, то она-то такой жалкой перед всеми ни за что не выставиться!

А еще, захотелось ей отплатить рыцарьку придурочному, и за надежды свои неоправданные, и за чувства впустую истраченные, и за насилие вчерашнее. А то, как трахаться – то вот тебе и мужик взрослый, и маг всесильный. А как отвечать за все, то сразу – кутенок обгадившийся!

И вспомнилось ей вдруг, как слышала дома, в деревне еще, болтовню крестьянок о магии. Хотя сами в ней они и не смыслили, но, как водиться с такими темами, поговорить об этом любили.

– Да, это я так решила, – сказала она – ну, раз больше некому в этой комнате взять на себя все грехи. Да и наподдала этому «некому» побольнее: – Дар-то мой человеческий слабоват, а слышала я, что это девичество его придерживает, и если избавиться от этого самого девичества, то и дар сразу в полной мере проявится.

Ох, как он взбеленился – любо-дорого посмотреть! А вот госпожа Нора ее пожалела, когда она извиняться стала за свое поведение, Льнянка чуть слезу не пустила. Да и Вик с оборотнями, много чего успокаивающего наговорили. Она, прямо, и не ожидала. Все ж понимание имела, что поведение ее порядочным не назовешь, не только ж в Лесу воспитывалась.

Но все это было потом, когда уж Лион из комнаты в психе выбежал, наговорив ей гадостей и выхватив за них от Тигра по шеям.

А в нем-то, похоже, от злости мужчина проснулся… впрочем, какой там мужчина? Так, мужчинка…

***

А Вику было смешно. Он, конечно, грозно сводил брови, стараясь казаться рассерженным, но вот в разговор не лез, потому, что на языке все больше крутились одни шуточки. И чтоб не портить оборотням воспитательный момент, Вик и помалкивал.

Конечно, использование общественных бань под комнату для свиданий, это не дело. Но, с другой стороны, в юности всегда непреодолимо хочется скрыть от старших первые страстные порывы души и тела. В особенности – тела…

Но веселился Вик только до того момента, пока не позвали Льнянку. А когда девушка вошла, такая тихая, болезненная с виду, тут весь смех из него и испарился. Стало понятно, что что-то у них ночью пошло не так. А уж когда эльфенок взбрыкивать начал, а Лёна из тихой мышки вдруг гордой соколицей обернулась, да на себя все грехи вчерашнего вечера навешала, тогда легкое веселое настроение, что заполняло Вика с утра, совсем схлынуло, обернувшись тоскливой грустью, сочувствием к девочке и раздражением на парня.

Вот ведь беда – такие молоденькие, славные да красивые, так друг другу подходят – вот бы хороша парочка была! Да и привязался к обоим Вик уже сильно, и душой болел, как будто и не приблудки они, а родные люди.

Чувствовалось, что и всех в комнате обуревали подобные мысли – выходил народ с озабоченными, расстроенными лицами.

И трапеза, что ему принесла Рива, поддержала это понурое настроение – каша была переваренной, а блины давно остывшими. Видно долго они тут разбирались с эльфятами…

Но жизнь продолжалась. И стоило ему управиться с липкой кашей и заскорузлыми блинами, как в его комнату пришла госпожа Нора со своим обычным утренним визитом.

Вик наблюдал, как за прошествовавшей к креслу волшебницей, просеменил ее толстый черно-белый кот, и… проплыла подставка с огро-омным фолиантом на ней. « – Уже интересно…»

Госпожа неспешно уселась, мимоходом отмахнувшись от кота, который вознамерился было лезть к ней на колени. Тот, подергав недовольно хвостом, долго сокрушаться о потерянном теплом месте не стал, а одним мощным прыжком, доставил себя на кровать к нему – Вику, и начал укладываться в аккурат на больную ногу.

Волшебница не став ждать пока принц примоститься поудобней, сообразуясь с наглым подселенцем, заговорила:

– Мальчик мой, а что ты помнишь из истории сотворения народов?

Выдернув-таки ногу из-под тяжелой тушки, Вик ответил:

– Сначала Светлый… вернее Создатель, сотворил драконов, затем эльфов… гномов и оборотней. Ну, и в завершении трудов Своих – людей, – и воззрился на госпожу в ожидании – к чему бы такие странные вопросы о вещах общеизвестных?

– Почти все правильно. Но думаю, тебе нелишним будет еще раз прослушать эту историю.

« – Дело-то становиться еще более интересным», – меж тем подумал Вик. Оно, конечно, для общей образованности не помешает знания эти подновить, но вот куда клонит дама Нора, предлагая перечитать давно известную историю, он никак не мог догадаться.

А волшебница, тем временем как любимое животное погладила книгу, отщелкнула золоченые усыпанные каменьями застежки и откинула тяжелую обтянутую кожей обложку. Во время всех этих своих действий она давала Вику пояснения: