Время проснуться дракону - Ганькова Анна - Страница 118

Только то и оставалось Ворону и девушкам, что темными тенями пронестись над спящим городом и через Око вернуться в Долину.

А там их с нетерпеньем ожидали, но не бездельничали. Лёнка вместе с дамой Норой и ее дочерью, госпожой Руит, травы перебирали, и зелье подготавливали в ожидании последних, наиважнейших ингредиентов.

Впрочем, Руит еще в первую встречу просила ее госпожой не называть, но у Льнянки, ни язык, ни мысля, не поворачивались взрослую женщину просто по имени кликать, зная, что она приходится девчонкам мамой и бабушкой.

Да и вообще, все здесь в Долине давалось ей с трудом, с тяжелым осмыслением. Казалось бы, что может быть сложного в понимании местного уклада жизни для нее, выросшей среди волшебных проявлений и человеческой, и эльфийской магии?

А вот именно что – среди! Бабуля с мамой, живя на границе Леса и мира людей, предпочитали все делать сами, своими руками: и в доме убираться, и за скотиной ходить, и даже воду на стирку собственноручно ведрами тягать. А магию они приберегали для дела: хворых лечить, дождевые тучи нагонять да погреба в половодье заговаривать.

А в Лесу же наоборот без магии никто и шагу не ступал. Феечки, что хозяйство в Дом-древах вели, не смогли бы без волшебства, не то что чулочки из цветов вязать, но и просто кастрюлю обычную с места сдвинуть – уж больно малы и хрупки они были. Да и все остальные тоже хороши – ни вещь нужную произвести, ни еду добыть, ни, элементарно, огонь в очаге развести! Все делалось по щелчку пальцев, а не трудом рук своих.

Вон у отца-то в доме, без магии и не помоешься – если и не расшибешься в красивой, но непрактичной хрустальной лохани, то уж воды точно не добудешь! Откуда бралась та теплая струйка, что из ниоткуда на голову лилась Льнянка, конечно, знала – из воздуха та влага собиралась, но даже перед самым отъездом сама была способна, только холодную водицу добыть, пригодную разве что для жаркого летнего дня.

Ну, не суть дело, главное, что привыкла она в жизни к четкому разграничению: в Лесу волшебство – всегда и везде, по любому случаю и без повода совсем, а чуть ступишь вверх по Валу – колдовать не смей, только по великой необходимости.

А тут, в деревне волшебниц, все было вперемешку! Легким мановением руки веник отправлялся гулять по дому, а стулья при приближении к столу, отодвигались сами. Но вот еда готовилась строго своими руками и травы для зелий собирались и сушились тоже. На птичьем дворе солому с пометом грабли убирали самостоятельно, но зерно курочкам сыпалось хозяйками. Белье в бадье стиралось само, елозя остервенело по доске, но вот постели, как приметила Лёна, девушки заправляют собственноручно.

В общем, сразу и не поймешь, что к чему, где волшебством можно обойтись, а где положено руками поработать.

Но не только использование магии настораживало и приводило в недоумение девушку. Те же волшебницы Долины были довольно… своеобразными, как бы ни сказать – странноватыми.

Все, и дамы, и девушки, которых она видела в деревне, были без исключения рыжеволосы. Конечно, самым ярким пятном в и без того не блеклых тонах всегда выделялись головы их хозяек – рыжие до красноты, подобные пламени. Ну, а волосы всех остальных заполняли огненную палитру от и до. То бишь от светлых, лишь чуть приправленных золотом, как если бы Льнянка сквозь свои родные белые пряди посмотрела на солнце, и до темных, почти черных, но с тем же теплым отливом – такие становились у Вика, когда он близко к огню наклонялся.

А глаза-то при этом у всех разные! В смысле – на каждом лице. Каких только разноцветных пар Льнянка уже не видела за последние дни! И желтоватый, как у Тая, с коричневым, и голубой с зеленым, и фиалковый, как грозовая туча, с серым, туманным! Невероятное зрелище!

Меж собой волшебницы говорили все больше о магии, о ее использовании, о зельях и наговорах. И разговоры те велись в открытую, разгораясь порой до споров, и при этом никто не спохватывался, голоса не понижал и на окружающих не оглядывался.

Но самым главным, что поразило ее в деревне, знаете что было?! А не угадаете! Здесь, в этой Долине волшебной, оказывается, феечки жили! Только не так, как у них в Лесу, тои живностью домашней, толи прислугой полезной, а вольным образом – сами по себе! Да, еще и с собственными… мужчинками… парнями… мальчишечками… Льнянка прямо и не знала, как назвать-то этих малюсеньких хрупких мужичков со стрекозьими крылышками!

Да-а, а знакомство ее с ними началось с казуса – у нее потерялась Лялька. И тыква вроде на месте, и, кажется, рядом только что была, а потом раз – и пропала фейка! И день ее нет, и два…

По началу-то, конечно, как-то не до нее было – раненый Вик, заклятая болезнь его непонятная, нервозность всеобщая, то да сё. Но вот на третий-то день Льнянка феечку все-таки хватилась и пошла ее искать.

Выйдя из ворот со двора на площадь, она поначалу растерялась. Куда податься? Да еще цветные плитки под ногами мерцали лаковым блеском и отвлекали ее внимание от задачи. Стоя на глянцевой гляди мозаичных фрагментов, так и тянуло угадать, на какой же части рисунка сейчас находишься. Перетекающие один в другой оттенки разных цветов завораживали, но с близкого расстояния никак не хотели складываться в определенные формы.

Впрочем, Лёна знала, как выглядит картина в целом. Из окна своей спальни она не раз разглядывала ее, поражаясь талантливости явно эльфийских мастеров. С третьего этажа прекрасно проглядывался весь красочный орнамент – от самого центра, от костровой ямы, к краям круглой площади тянулись изумительной красоты цветы, переплетаясь меж собой стеблями, листвой и бутонами. Поразительной сочности краски перетекали от ярких тонов в полутона, делая рисунок объемным и даже, казалось, живым.

Так бы и топталась она, пытаясь определить по основному цвету у себя под ногами, стоит она на цветке или листке, если б не местные детишки, которые шумной стайкой подлетели к ней. Видно, в Зачарованной Долине чужие люди бывали редко, и ее открытое появление на площади привлекло их.

Щебеча свои имена вперемешку с вопросами, они окружили ее, при этом каждый из них пытался привлечь именно к себе внимание редкой гостьи. Ее осторожно дергали за руки и камзол, заставляя вертеться в разные стороны, и совершенно не давая возможности внятно ответить хотя бы на один из заданных вопросов. А самая младшая из девочек, имя ее, конечно же, девушка не расслышала в многоголосом гвалте, даже попросила разрешения потрогать ее, Льнянкины, то есть, острые эльфийские ушки. Такую трогательную просьбу малышки, Лёна, естественно, проигнорировать не смогла и присела, подставляя голову под маленькие пальчики. И девчушка, робея от такой удачи, что именно на нее гостья обратила внимание, осторожно коснулась одного уха.

Дети примолкли, пораженные такой податливостью эльфийки и в наступившей тишине вперед выдвинулся старший из мальчиков. Светловолосый, краснощекий и крепенький, как боровичок, он держался с достоинством взрослого мужчины:

– А я тебя знаю. Ты гостишь в доме у моей бабушки, – степенно произнес он.

– Ты внук госпожи Норы? – спросила его Льнянка, поеживаясь от щекотных ощущений.

– Да. И брат Эль… и дядя Ривы, – ответствовал «мужичок». Притом последнее было сказано уже с заметным превосходством. А как же? Это ж такая гордость быть дядей девушке вдвое старше тебя.

Впрочем, как поняла Льнянка из слышанных в доме разговоров, у горделивого дяди должна быть еще и пара племянников… зим семидесяти так от роду. Но, он толи не знал о них вообще, толи по малолетству запамятовал, толи просто упоминать сейчас о них не захотел. Как бы то ни было, но Льнянка тоже заговаривать об этом не стала – сейчас следовало решать насущные проблемы.

– Ребятки, – обратилась она к притихшим детям, – а не видели ли вы где-нибудь феечку – ну такую, маленькую, с цветными крылышками, как в сказках?

– Феечку?! – хором воскликнули дети и загомонили опять, перебивая друг друга: – Феечек нету! У нас есть фаты! Они тоже с крылышками! И малюсенькие – чуть больше ладошки! Живут тама! В дубовой роще! – и дружно замахали руками куда-то в сторону северного склона.