Время проснуться дракону - Ганькова Анна - Страница 107

В какой-то миг Вика настигла мысль, что сегодня он как-то по-особенному резво реагирует на этих девиц, в общем-то, не вытворяющих ничего особенно вульгарного. Вороты их расшитых в народной манере кофт довольно высоки и никаких зазывных выпуклостей оттуда не вываливается. Руки и животы девушек надежно прикрыты, и в их внешнем виде, если честно, совершенно ничего не напоминает доступных дам из одноименных домов. А то, что попы их ходуном ходят, и коленки иной раз сверкают, так они танцуют все-таки, живенько и ритмично. И чего его так разобрало?! Прямо до жара в паху, до ломоты в пояснице – как служку молоденького в храме строгим настоятелем запертого!

Он оглянулся на Ли, который вместе с Льнянкой, как и положено принцевым пажам, ехали сзади в шаге от него. Нет, тот смотрел не на девчонок трясущих юбками, а на заполонивший улицу народ, и в кои веки улыбался. А если бы он приметил, что те вытворяют что-нибудь особо непотребное, уже бы давно стушевался и заалел, как маков цвет. Значит, это только его вдруг так проняли, в принципе, немудреные танцы.

Вик взял себя в руки и перестал обращать на танцовщиц внимание, отдавая теперь его волнующейся по сторонам толпе. Люди ж, как-никак вышли их приветствовать и провожать, а он сейчас народный герой – победитель вчерашнего турнира. И он стал ловить восторженные взгляды, обращенные на него и махать в ответ рукой, отвечая на приветствия. А томительный жар, поселившийся в его теле, приписал солнцу, которое прогревало его доспехи – чей времечко уже к полудню.

Вот и Нижние ворота показались впереди, и даже Лэта, бликующая на солнце, стала видна в широко распахнутые створы. Ну, и слава Светлому! А то уже второй час как они степенным шагом выбираются из города. Сейчас выйдут за ворота, там, на набережной король с королевою простятся с дочерью, может еще, кто речь какую толкнет – и все!

Но, опять же, это думалось только, что все – еще долго прощались, через мост перебирались и только часу во втором по полудню, привычным эльмерца походным кортежем, наконец-таки тронулись в путь.

А сам кортеж увеличился, чуть ли не вдвое. Хотя правящая чета, отговорившись слабым здоровьем королевы, до Валапийского храма не поехала, но несколько десятков знатных ламарских семей все-таки на венчание отправились. И все ж, конечно, с собственными охранниками и прислугой.

Ну, да ему-то что? Вик при первой возможности скинул доспех, облачился в более подходящие для путешествия одежды и, пристроившись со своей обычной компанией позади короля и Светлейшего, двинулся в путь.

Как ни странно, даже когда он снял с себя железо и стеганую поддевку, жар, терзавший его нутро, так и не спал. А вожделение, так неожиданно настигшее его при виде танцовщиц, в их отсутствии просто повлекло его внимание к другим женщинам.

Вот две дамы, пожелавшие скакать верхом и ехавшие на небольшом от него отдалении, привлекли своим низким декольте и трясущимися в них в такт ходу лошади нежными холмиками. Вот служаночка, что на привале напитки подавала – наклонилась к кому-то, а Виков взгляд, так и прилип к тому ее месту, где легкая юбка натянулась, явно обозначив круглые налитые ягодицы.

И вот уж совсем несусветное дело – он даже на принцессу Демию стал заглядываться. Оценил и женственную фигурку ее – в нужных местах гибкую, а в положенных – мягкую. И светлые волосы с зазывно выбившимися из прически прядками. И милое тонкое личико с легким румянцем. А еще помимо воли мысль крамольная в голову пролезла:

« – А на ощупь кожа ее столь же нежна, как на вид? – и тут же, обрывая ее, подкатила другая: – Что с тобой, придурок?! Ты еще вчера эту ведьму на дух не переносил!»

Эти метания час за часом стали изматывать Вика, портя настроение. Слава Светлому, что хоть Льнянка у него своим видом никаких скабрезных мыслей не вызывала – этого он уже не пережил бы!

К вечеру четвертого дня, когда свадебный кортеж добрался до подготовленной ночной стоянки, Вик был совершенно измотан – и мыслями пошлыми, и желаниями похотливыми, и жаром, горевшим беспрестанно в его теле.

Место, где была раскинута ночевка, находилось между небольшим городком и рекой, вдоль которой они так и ехали от самого Акселла. Впереди, не далее как в пол версте, стоял мост через Лэту, который они должны будут пересечь с утра и начать въезд в Валапийскую долину.

Короля с невестой, Светлейшего и кого-то там еще разместили в городке, но, понятное дело, на всю остальную огромную толпу приличных домов в городе не хватило и большинство народа теперь расположилось на лоне природы в шатрах.

Собственно, Вик даже был рад такому стечению обстоятельств. В городах, где они до этого останавливались в особняках местной знати, всегда рядом поселялись какие-то дамы, а при них еще и служанки молоденькие. А ему в таком состоянии, в котором он находился последние дни, такое соседство было противопоказано.

Он теперь при вынужденном общении с дамами и девицами видел только сильно отогнувшиеся кружева на вороте, открывающие лишний кусочек манящей мягкости. Колечко волос, прилипшее к вспотевшей на жаре шейке. Ножку, открывшуюся чуть более положенного, при посадке на лошадь. И везде примечал обтянутые юбками зады, зады… зады…

Что те представительницы женского пола говорили, он теперь вообще уразуметь не мог. Он слушал их голоса, а его ополоумевший от похоти разум прикидывал, как конкретно эта «птичка» будет «петь» под ним – с хрипцой вскрикивать, или звонко голосить, а может и вообще пошлые словечки выдавать.

Так что, воспользовавшись предложенной обстоятельствами возможностью, Вик велел раскинуть свой шатер подальше от остальных, а сам направился к реке – охолонуться.

Кое-как спустившись с косогора, он спешно разделся до подштанников и, не глядя какой там заход, с разбега плюхнулся в воду.

« – Благодать! – тело медленно остывало, а расплавившиеся было мозги, как мороженое, поставленное на лед, стали обретать форму. – Что же со мной все-таки происходит?» – задумался Вик «посветлевшей» головой. До этого времени он, как и положено парню, а потом и молодому мужчине, вполне даже уважал любовные утехи, но настолько озабоченным никогда ж не был! Как, например, тот же Корр.

Вик плавал и просто лежал на воде, сидел на отмели, погрузившись по шею, и боялся вылезать из реки. Тем временем солнце совсем зашло и, предваряясь легкой дымкой, ночная темнота постепенно овладела Миром.

Сколько бы он просидел в воде, если б его не трогали – неизвестно, следом за темнотой на берег пришел и Тай.

– Вик, что ты делаешь?! – спросил он: – Уже осень наступила и ночи стали холодными, да и Лэта горными речками питается и никогда не прогревается полностью!

Как ни странно, ровный тон голоса Тая и его разумные доводы в этот раз не успокоили Вика и не вразумили, а… взбесили:

– Что ты приперся?! Ты мой охранник, а не назойливая нянька! – в ответ прорвалось все раздражение, сдерживаемое им столько дней.

Тай как-то странно на него посмотрел, и более ничего не говоря, как был в сапогах и одежде, полез к нему в реку. А добравшись, схватил не спрашивая, перекинул через плечо и, как ребенка капризного брыкающегося, понес в шатер.

А там скинув его прямо на ковер, коим устлали пол в палатке, стал звать Льнянку. Та прибежала, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, а за ней подтянулись и Корр с эльфенком. И вот они все собрались вокруг него, склонились, заговорили разом. А Вику было не до них. Он сдерживался из последних сил, чтоб не наорать на друзей, привязавшихся к нему, и желал только вернуться в реку. Жар с новой силой разгорался внутри, вызывая у него одновременно и злость на обстоятельства, и тоскливую обреченность.

Меж тем Лёна сотворила яркий огонек и принялась осматривать его. Оттянула вниз одно веко, потом другое, заставила открыть рот и заглянула туда, ладошкой пощупала лоб.

Как отметил про себя Вик, она также вроде его не волновала. Наверное, это из-за ее мальчишеского скромного костюма, да и грудь свою она утягивала… как он откуда-то знал. Но раньше эта информация промелькнула с краешку и рассосалась за ненужностью, а теперь вот всплыла…