Владетельный рыцарь (ЛП) - Рейнольдс Энтони - Страница 61

Мгновение спустя был убит и следующий. Воздев громадный двуручный молот, утыканный шипами, воин Хаоса бросился на рыцаря Грааля, но клинок Реола вошел в глазную прорезь его шлема.

Святой паладин Владычицы убил еще двух хускарлов, сам же получил лишь несколько царапин, и пробился еще ближе к вражескому вождю. Вероятно, заметив появление достойного противника, повелитель скелингов повернулся к Реолу, и их взгляды встретились посреди бушующей резни.

Два грозных бойца двинулись навстречу друг другу.

- О милосердная Владычица, дай твоему слуге силу победить этого врага! - прошептал Реол, крепко сжимая Дюрендиаль двумя руками, и чувствуя, как его наполняет ярость богини.

Привратное укрепление, защищавшее вход в гавань, изнутри сейчас являло собой сцену из кошмара, и Клод озирался вокруг в диком ужасе.

Люди, чьи тела приобрели чудовищную неузнаваемую форму под действием темной магии норсканского провидца, падали на пол, вопя в жутких страданиях, страшные крики вырывались из множества кровавых глоток, открывавшихся, казалось, случайно, по всей их раздутой плоти.

Их тела постоянно менялись, продолжая непрерывно мутировать, кости ломались и разрастались самыми причудливыми формами, их плоть колыхалась волнами и вздувалась, живя новой нечестивой жизнью. У некоторых из позвоночников вырастали шипы, из плоти других росли щупальца, покрытые ртами, бормочущими и дико хихикающими. Человеческая кожа меняла цвет и текстуру, становилась темной и чешуйчатой, а у других обрастала густым и ярко окрашенным мехом или перьями. Из тел иных вырывались отростки, похожие на червей, заставляя кожу страшно вздуваться и брызгать кровью, когда они прорывали ее.

Из рук одного человека выросли хрящевые выступы, между которыми была натянута блестящая перепонка наподобие плавников. Голова другого разломилась от макушки до подбородка, вся превратившись в ужасную пасть с сотнями острых зубов. Из черепа-пасти вылез отвратительный мясистый язык и начал ощупывать пол, но тут пасть-голова захлопнулась, и язык был откушен. Клод с ужасом смотрел, как откушенный язык извивается на полу. Вдруг на одном конце языка открылась еще одна пасть, и язык начал пожирать сам себя, превращаясь при этом в новую чудовищную форму жизни, когда из него стали расти ноги и крылья.

Несколько человек слились, словно сплавившись вместе, и этот жуткий сплав плоти бессвязно вопил, вспучиваясь и разрастаясь - и набросился на своих охваченных ужасом спутников. Из отвратительной туши вытянулись мокрые от крови отростки из мышц, похожие на дубины, а на них выросли костяные шипы. Чудовище повернулось к своим бывшим товарищам, полдюжины некогда человеческих лиц на его теле издавали безумные вопли. Оно дико размахивало своими продолжавшими мутировать конечностями, вбивая рыцарей и ратников в стены, размазывая их по камням.

Костяной бивень, выросший из того, что когда-то было человеческой ногой, вонзился в живот одному рыцарю, и чудовище, созданное магией провидца, потянуло кричавшего от боли человека к себе. Посреди туши твари с треском костей открылась вертикальная щель. Торчавшие обломки ребер напоминали страшные зубы, и рыцарь был втянут в это отверстие, похожее на ужасную пасть. Щель закрылась, заперев рыцаря в теле твари, и его плоть стала одним целым с плотью растущего чудовища.

Толстый отросток из скользких от крови мышц вырвался из тела твари Хаоса и обвился вокруг руки другого рыцаря, тщетно пытавшегося освободиться. На конце этого щупальца появился круглый рот, как у миноги, и вгрызся в подмышку рыцаря, протиснувшись сквозь щель в латах и прогрызаясь сквозь кольчугу. Рыцарь завопил, а щупальце погружалось все глубже в его тело, пожирая его изнутри.

Два мула, привязанные к колесу подъемного механизма, визжали от ужаса и пытались сорваться с привязи. Чудовищное отродье Хаоса схватило одного из них, подняло в воздух и разорвало пополам. Одну половину оно сожрало, а другой запустило в рыцарей, ворвавшихся в помещение, сбив с ног нескольких из них.

Позади всего этого норсканский колдун продолжал убивать бретонских воинов, явно наслаждаясь своим могуществом.

Клод пытался отползти подальше от творившегося ужаса, чувствуя, что сходит с ума, и вскоре прижался к большому окну из цветного стекла в северной стене, откуда открывался вид на гавань и остров.

Увидев лежавший на полу окровавленный нож мертвого ратника, Клод уже думал схватить его и вонзить себе в грудь; лучше умереть так, чем быть пожранным жуткой тварью Хаоса и стать ее частью. Но потом он вспомнил слова колдуна: «Если ты умрешь, пока проклятье еще действует, твоя душа никогда не будет знать покоя. Она станет игрушкой Драж’ла’гха на целую вечность».

Клод посмотрел на дьявольский черный знак на своей руке и начал плакать.

Внезапно окна из цветного стекла с оглушительным грохотом разлетелись вдребезги.

Клод рухнул на колени, его осыпало градом осколков стекла, порезавших его лицо и руки, он ощутил, как в разбитое окно ударил порыв сильного ветра.

Что-то большое и белое пронеслось прямо над ним, раздался топот копыт по камню.

Изумленно глядя с пола, Клод увидел, как рыцарь верхом на белоснежном пегасе всадил копье в огромную массу плоти, которая была телом отродья Хаоса. Из раны с шипением хлынула черная кровь, и дюжина ртов на туше чудовища завопила от боли.

Разбив арочные окна, в помещение ворвались еще два рыцаря на пегасах, и Клод прижался к полу, пытаясь стать как можно менее заметным, и молясь, чтобы его не затоптали.

Закрывая лицо руками, Клод сквозь пальцы увидел, как первый рыцарь - Лодетэр - снова вонзил свое копье в отродье Хаоса, и на мгновение казалось, что Возлюбленный Парравона сейчас сразит чудовище, добавив эту победу к своему и без того впечатляющему списку героических подвигов.

Но острые зубы твари вырвали горло пегаса Лодетэра, разорвав кожу, толстые мышцы, сухожилия и артерии. Потоком хлынула кровь, заливая белоснежную шерсть пегаса, и благородное животное рухнуло, сбросив с седла Лодетэра.

Один из его спутников был убит, отродье Хаоса пронзило рыцаря костяным бивнем и вырвало его из седла. Его пегас встал на дыбы, нанося твари мощные удары копытами, но щупальца, утыканные шипами, крепко обвили его шею и прижали пегаса к полу.

Чудовище стало пожирать его, присоединяя его благородную плоть к своей, а потом с отвратительными звуками стало поглощать и умирающего пегаса Лодетэра. Из спины твари выросли страшные, уродливые крылья, словно в насмешку над белыми крыльями пегаса. Предводитель парравонцев, шатаясь, встал на ноги, но в этот момент ему нанес удар молодой светловолосый норсканец, сопровождавший провидца.

Норсканский воин пытался всадить свой нож в горло рыцаря, но Лодетэр успел схватить его за руку, и они сцепились в отчаянной борьбе, осколки цветного стекла хрустели под их ногами. Они кружились, словно в некоем танце смерти - и вылетели из разбитого окна.

Раздался ужасный вопль, когда третий рыцарь всадил свое копье в голову чудовища - по крайней мере, в одну из голов. Огромная конечность, похожая на плавник, ударила рыцаря, сломав крылья его пегаса словно ветки. От удара пегас и его всадник вылетели из окна навстречу смерти.

Клод отполз еще дальше от беснующегося чудовища. Возможно, оно уже умирало, но крестьянин не был в этом уверен. Из туши отродья Хаоса торчало копье, и из ран лилась черная кровь. Норсканского колдуна нигде не было видно. Выглянув из разбитого окна, Клод посмотрел вниз и увидел, что под окном повис Лодетэр, отчаянно цеплявшийся одной рукой за карниз. Если рыцарь упадет, тяжесть доспехов, несомненно, утянет его на океанское дно.

Сотни черных ворон и воронов кружили над привратным укреплением, наполняя воздух хриплым карканьем, чуя смерть.

- Помоги мне! - закричал Лодетэр, в его голосе звучала паника. - Ради богини, помоги мне, проклятье!

Клод облизал губы. Он боялся, что рыцарь потянет его с собой. Даже если он переживет падение, что сомнительно, пловцом он был неважным. Однако, чтобы знаменитый Лодетэр был обязан жизнью простому крестьянину - это было приятной перспективой.