Осколки зеркала Вечности и тропы искателей (СИ) - Линтейг Алиса "Silent Song" - Страница 122

Спрятавшись за невидимым барьером, он «не заметил», как соприкоснулись их губы в робком и довольно нелепом поцелуе. Хотя какая-то его часть, к его недовольству, вдруг решила, что, будь они в других условиях, поцелуй с Анголинн мог бы ему даже понравиться. Причём очень понравиться. Анголинн прекрасно разбиралась в романтических делах и могла притянуть к себе лишь одним своим совершенным видом.

Но он не слушал этот глупый голос, а предпочёл сфокусировался на тепле, вмиг разлившемся по его телу, и исчезновении уродливой метки. Теперь он был свободен от всякой сторонней магии, как и Кэт, и мог с уверенностью продолжать дальнейшее странствие. Это радовало. А об остальном он пока не желал думать.

— Какой-то ты слишком закрепощённый, будто раньше никогда не целовался, — прокомментировала Анголинн, отстранившись от партнёра. И теперь от ее слов ему стало не по себе, осознание случившегося словно ударило по голове тяжёлым булыжником. Это и вправду был его первый поцелуй, вот только случился он не с Лилиан, как это изначально планировалось, а с незнакомой эльфийкой, окутавшей его гадкими чарами похвалы.

Ему стало стыдно, чувство вины за случившееся заиграло внутри него колкими искорками. Что теперь он скажет Лили? Да даже, более того, как посмотрит в ее чистые глаза, наполненные любовью и надеждой и ни капельки не подозревающие о случившемся? Совершив эту глупость, он фактически предал ее, можно сказать, променял дорогую, любимую, на непонятную незнакомую Анголинн.

— А ты и вправду хорош, волшебник. Только внутренней скромности тебе недостаёт. Да, то, что ты так безропотно покорился речам, произошло из-за нашей магии, не стану скрывать. Однако смысл в том, что чары не действуют на кого попало. Они затмевают разум лишь самовлюбленным людям и магам, а адекватно оценивающих себя обходят стороной. Помни это. Ну и прощайте, маги — или до новых встреч, уж как получится. — И, изящно развернувшись, они отправились навстречу туманному ночному сумраку.

А Эдмунд и Алекс остались наедине. Теперь Саннорт бы даже с большим удовольствием поговорил с приятелем, однако слов просто не было, они затерялись в гложущем чувстве вины.

— Не нужно так беспокоиться. Я думаю, Лили все поймёт, — ободряюще произнёс Алекс, явно поняв, что в тот момент тяготило Саннорта. — Ты ведь это сделал не по собственной воле, а лишь с целью избавиться от крайне неприятных чар.

— Я надеюсь. — затуманено отозвался Эдмунд. — А… как скоро могут вернуться стражи, если их изгнать? — На самом деле, чуть ли не меньше всего его в тот момент волновали стражи, и это просто было первой сторонней темой, что пришла в голову. Но, произнеся эти слова, он понял, что они и вправду несут в себе немалый смысл. Ведь стражи могли настигнуть их, ни о чем не подозревающих, в любой неподходящий момент. А готовы ли они были встретиться с ними в очередной схватке? Скорее вряд ли.

— Стражи? — Алекс окинул Эдмунда удивлённым взглядом. — Да, они действительно могут вернуться. — От одного упоминания жутких существ Найтон заметно помрачнел.

И в тот момент Саннорт с изумлением понял, что неосознанно затронул больную тему…

— Но я надеюсь, что я не опозорюсь, как тогда.

— А почему это случилось тогда? — осторожно спросил Эдмунд. — И ты был прав, я действительно ещё с того момента хотел это узнать.

— Кто бы сомневался… Это было заметно по одному только твоему взгляду, да и такой вопрос вполне предсказуем. А случилось это потому, что после смерти моей матери отец хотел поначалу скрыть от меня случившееся, возможно, ещё и потому, что сам долго не мог его окончательно принять. Однако не получилось. Я был слишком любопытным ребёнком и совершенно случайно подслушал разговор светлых эльфов, которые как раз в красках описали друг другу и ее гибель, и самих стражей. Тогда я живо их представил, это ужасно шокировало меня и надолго оставило след. Поэтому все мое детство главным моим паническим страхом были стражи. Честно говоря, я думал, что избавился от страха, но, стоило мое увидеть их вживую, как я ощутил жуткую скованность. Я просто не мог ни адекватно мыслить, ни действовать, хотя знал нужную магию и прекрасно понимал происходящее, — с какой-то гнетущей невозмутимостью рассказал Найтон.

— Да, стражи — весьма неприятные существа… — рассеянно отозвался Саннорт. — А Кэт, кстати, больше не страж и почти не потерянный маг. Эльфы ее вылечили.

— О, это приятная новость. Значит, теперь вы сможете продолжить путешествие вместе, и ты будешь не один.

— Не один. Ну да, я буду не один. Вот только теперь, если честно, я даже не знаю, рад я этому или нет. Недавно мне казалось, что я очень нуждаюсь в чьей-то компании. Но сейчас мне хочется только полного одиночества.

В ответ он ожидал услышать какую-то колкость или иронию, однако в выражении лица Алекса не было даже намёка на насмешку. Скорее откровенное участие.

— Да, понимаю, — спокойно произнёс он. — Но для начала вернёмся во дворец, может быть, его обстановка даже немного изменит твои мысли.

— Конечно.

========== Глава 33. Далёкая дорога ==========

В ту ночь, что они провели в библиотеке, Эдмунд и Алекс кратко рассказали Кэт о случившемся за время, которое она находилась в беспробудной зачарованной дреме. Нападение стражей на заснеженной равнине — собственно, последнее, что помнила Кристаленс, — путешествие на крылатых лошадях, Элвин Найтон, возвращение обитателей Сонного города уже в эльфийских землях, длительный диалог Эдмунда и Алекса, когда они узнали много нового о себе. Здесь, конечно, они заостряли больше внимания на важных деталях, в основном на прочем мире. Белая школа, например, тёмный призрак, галлюцинации Найтона и чудесное спасение руками Лили и некоего таинственного Пола Минри.

Не забыли и визит в кабинет Элвина Найтона, и слова на осколках, и неведомых странников Междумирья, которых громко упомянул первый искатель.

Услышав о надписи на стекле, Кэт нахмурилась и, подозрительно сощурившись, долго молча смотрела на Саннорта. Словно пыталась вытащить из него ещё какую-то ценную информацию — но да, бесполезно. Он вряд ли знал что-то больше того. И вообще, похоже, мало знал. Или много, но просто скрывал — это скорее.

— Почему ты не сказал о каких-то словах раньше? — обескураженно выдавила из себя изумлённая Кэт после неловкой молчаливой паузы. — Это ведь так важно, Эдмунд!

— Честно говоря, после тех ещё давних неудач я перестал придавать этому значение. Мало ли, вдруг привиделось, думал, случайность. Но да, это было совсем неправильно, я понимаю, я должен был обо всем сказать сразу… В том числе и Ворнетту. Он ведь тоже ничего не знает.

— Скрыть такое даже от Ворнетта? Однако, надо быть очень уверенным в себе и своих знаниях, — ошарашенно произнесла Кэт.

— Как раз об этом мы уже и говорили, — с невесёлой полуулыбкой заметил Алекс.

— Буду надеяться, что плодотворно, — горько усмехнулась Кэт. — В один этот самый миг относительно хорошо знакомый ей спутник в путешествии стал чуть ли не незнакомцем. Кажется, она не ведала о нем ещё столько всего важного, что можно было писать книгу, — толстую, с мелким убористым шрифтом.

Однако ни Кэт, ни Алекс не собирались принуждать Саннорта к долгим разговорам о себе. Поэтому решили сначала выслушать рассказ Кристаленс о чудесном излечении от проклятия стража и королевском собрании.

— Тебя исцеляла сама Селианн… — в голосе Алекса смутно, но вполне различимо послышалась некая зависть и восхищение.

— Да, но мы с ней не пообщались.

— Это не имеет особого значения. Если честно, я ещё с самого детства очарован эльфийской принцессой. Меня бы грела сама мысль об излечении ее руками. И, уверен, не только меня…

Такое признание даже немного удивило Кэт: она не ожидала, что обычно довольно скептичного Найтона прямо очаровать способно ещё что-то, кроме магических тайн. Но это открытие она нашла приятным.

Однако долго на подобной теме внимание заострять не стали — решили обсудить последние события. Чего только стоило разрушение белой школы — хотя бы потому, что Кэт ещё прекрасно помнила тот страннейший день ее жизни, когда Кантида Сауз тихо проникла в проклятый коридор по старой привычке. Тогда школа тоже начала рушиться, причём благодаря медальону Равенсов. Однако это тогда — сейчас виной всему явно было какое-то древнее проклятие, преспокойно дремавшее в глубинах пустого прибежища. Тёмные, страшные, губительные чары, что за несколько часов обратили пышное здание школы в беспомощную кучку развалин. Прямо как с Эвелией и Тавелией…