Исповедь проститутки (СИ) - Николаева Татьяна Михайловна - Страница 75

От небольшой мужской компании, с увлечением беседовавшей последние четверть часа, отделился один из гостей и, приветливо улыбаясь, пошёл навстречу вновь прибывшему господину.

– Михаил Васильевич, собственной персоной, – произнёс он и раскрыл дружеские объятия. – Рад тебя видеть. Присоединяйся к нам, дорогой.

– Добрый вечер, Юрий Юрьевич, – так же приветливо ответил Михаил Васильевич. – Рад встрече.

– Ну, ты точно король, – сказал Юрий Юрьевич, и он был прав.

Михаил Васильевич выглядел полноправным членом высшего общества. На нём был безупречный смокинг и бабочка, усеянная мелкими бриллиантами. Гладко выбритое лицо и тонкая полоска аккуратно подстриженных усов, прямая осанка и свободная манера, с которой он держался и общался, могли кого угодно ввести в сомнение: уж не персона ли королевской семьи инкогнито посетила нынче бал?

– Ну, довольно, довольно, – улыбнулся Михаил Васильевич. – Будет вам меня расхваливать на все лады.

– Да нет же, я не лукавлю, – ответил Юрий Юрьевич. – Ты выглядишь превосходно. Само время, кажется, не властно над тобой. Годы идут, а ты молодеешь.

Михаил Васильевич с холодной снисходительностью принимал поток лести от старого знакомого. Он давно вращался в высших кругах и знал цену подобным речам. Пока ты на гребне успеха и популярности, пока ты чем-то полезен и выгоден, тебе поют дифирамбы и засыпают лестными эпитетами. Ты желанный гость, для тебя открыты все двери и предоставлены неограниченные возможности. Но стоит только тебе оступиться, попасть в неприятность или, не дай бог, не угодить кому-либо, и ты уже в опале. Против тебя ополчаются все, кто совсем недавно восхвалял тебя и вводил в свой круг. От тебя отворачиваются все, кто ещё вчера крепко жал твою руку и обедал с тобою в светлых гостиных. О том, чтобы кто-то протянул руку помощи, даже речь не шла. О тебе забывают настолько быстро, что ты сам не успеваешь опомниться. Как будто тебя и не было вовсе. И при случайной встрече тебя, скорее всего, даже «не узна́ют». Михаил Васильевич знал жестокие и беспощадные законы выживания в высших кругах, поэтому не обольщался относительно громких похвал и комплиментов.

Вместе с Юрием Юрьевичем он примкнул к компании гостей и влился в общую беседу. Как правило, он мало говорил и по большей части слушал и наблюдал.

– Вы здесь один? Где ваша супруга, господин Вениаминов? – поинтересовался один из беседовавших.

– Я принадлежу к категории счастливцев, не обременивших себя статусом «примерного семьянина», – ответил Михаил Васильевич. В его словах сквозила скрытая ирония. – Я холостяк по убеждению. Я дорожу свободой и слишком люблю женщин, чтобы отдать себя во владение какой-то одной.

– Ах, Михаил Васильевич, твои речи, как всегда, остры и точны, словно скальпель хирурга, – засмеялся Юрий Юрьевич. – А вот мы из числа тех самых «примерных семьянинов», как ты выразился.

– И, к слову сказать, это не мешает нам любить всех остальных женщин, не правда ли, дорогой Юрий Юрьевич? – добавил тот, кто первым завёл беседу.

– Да, именно, – подтвердил Юрий Юрьевич.

– Вот, к примеру, наш друг господин Ольшанин много лет женат, имеет прекрасную супругу, троих замечательных детей, и это, тем не менее, не мешает ему заводить любовниц и выбрасывать кучу денег на их содержание, – ответил всё тот же господин, положив руку на плечо соседа. Как показалось Михаилу Васильевичу, в его тоне звучало высокомерие и нескрываемая насмешка.

– Да, – согласился господин Ольшанин, пропустив сарказм говорившего мимо внимания. – А кто-то оставляет кучу денег в стенах элитных борделей. Какова мотивация?

– О, это выстрел в мою сторону, – со смехом ответил неприятный господин. – Принимаю. Да, я, правда, предпочитаю услуги профессионалок. Ни одна любовница не сравнится с ними в мастерстве. Они такое вытворяют, отрабатывая свою «зарплату», что не передать словами. Вот вам и вся мотивация.

– Каждому своё. Я прав, дружище? – подытожил Юрий Юрьевич, поставил пустой бокал на поднос, стоявший рядом, и взял новый.

– Разумеется, – согласился тот. – Взять хотя бы всем нам хорошо известного господина Дашкова. Так он вообще не скрывает своих похождений и свободных взглядов. И я считаю, он прав. Всем прекрасно известно, что господин Дашков девушкам и любовницам предпочитает услуги профессионалов-мальчиков. Все знают также о его пристрастии к различного рода оргиям. О его закрытых вечеринках ходят легенды. И что же, это вовсе не роняет его рейтинга или популярности. А даже наоборот.

Михаил Васильевич с презрением посмотрел на говорившего. Он, в общем, спокойно относился к сплетням – они могли дать много полезной информации. Но его коробили фамильярность и высокомерие, с каким говорил собеседник. А он, в свою, очередь, продолжал:

– А наш немолодой уже друг, господин Н…, так тот вообще взял в содержанки девку из элитного борделя. И превосходно себя чувствует, и плевал он на условности. Поговаривают даже, что он женится на ней. Правда, она втрое младше его, – он усмехнулся. – Ну и пусть говорят, что она из «бывших». Зато у него каждый день высококлассный секс. А что ещё надо старику, когда у него есть всё?

Последнюю фразу он произнёс с таким сарказмом, что все присутствующие разразились дружным смехом.

– Я вообще считаю, что платный секс давно пора узаконить, – продолжал он. – Следовало бы на законодательном уровне решить этот вопрос. И тогда вообще не было бы никаких проблем, отпали бы все предубеждения и предрассудки. Как ты думаешь, Юрий Юрьевич?

– О, с этим я согласен на все сто процентов, – горячо поддержал его Юрий Юрьевич. – Давно уже пора вывести этот сегмент из тени. В конце концов, мы же стремимся стать цивилизованной страной. А во всей цивилизованной Европе секс-услуги узаконены, путаны считаются полноправными членами общества. Они уравнены в правах с представительницами иных профессий, они получают трудовой стаж, платят налоги.

– Я, как человек, имеющий непосредственное отношение к вопросам бюджета, скажу вам больше, – вмешался господин Ольшанин, – казна крепко «недополучает» доход от секс-индустрии, которая у нас, собственно, и не развита вовсе. А это, скажу я вам, золотое дно. Там крутятся такие деньги. И всё мимо казны, потому как нет законодательной базы.

– О, я вижу, зацепило вас за живое, – усмехнулся всё тот же грубый циничный собеседник.

– Нет, это, правда, важный вопрос, – ответил господин Ольшанин. – И он требует серьёзного рассмотрения. А пока что дальше разговоров дело не двигалось. Я готов со своей стороны инициировать данный проект и поднять в парламенте вопрос об узаконении секс-услуг. Я уверен, многие меня поддержат. Только надо бы подумать, как завуалировать истинную финансовую подоплеку этого проекта. Ну, скажем, к примеру, что в выигрыше будут, в первую очередь, сами барышни: права, свободы, и т. п., и иже с ними.

– В этом вопросе вы найдёте поддержку у всеми уважаемого господина Костюка, – важно сказал Юрий Юрьевич, гордый знакомством с такой крупной фигурой. – Я думаю, он не откажет помочь в продвижении данного проекта.

Дальше беседа потекла в данном русле, заняв внимание компании ещё, по меньшей мере, на четверть часа.

– Кстати, Михаил Васильевич, – сказал Юрий Юрьевич, многозначительно взяв господина Вениаминова за локоть, – господин Костюк остался очень доволен вашей работой. Он весьма лестно отзывался о вашей сноровке и вашем отменном вкусе, который вы показали при подборе «персонала», как в первую нашу встречу, так и в дальнейшем.

– Благодарю вас, – сдержанно ответил Михаил Васильевич

– В ближайшее время намечается несколько мероприятий, – продолжал Юрий Юрьевич, отводя Михаила Васильевича в сторону. – Ваши услуги будут просто необходимы, причём, не только в организации увеселительной программы и подборе персонала, но и в поставке более «деликатного» товара, – добавил он, понизив голос. – Вы понимаете, о чём я?

Юрий Юрьевич говорил загадками и намёками, словно опасаясь, что кто-нибудь может услышать их разговор. Михаила Васильевича вполне устраивала подобная манера изъяснения, особенно в вопросах бизнеса. Он также не хотел, чтобы кто-нибудь случайно подслушал тему их беседы. К тому же в высоком обществе не принято было называть такие слова, как «наркотики» и «проститутки» – это порочило лицо того самого высокоморального светского общества и могло бросить тень на его добропорядочных представителей. Поэтому он многозначительно посмотрел на Юрия Юрьевича и ответил: