Искаженное время (СИ) - "Deacon" - Страница 189

- Возможно, ты прав. Но, сомневаюсь, что мне кто-то поверит. А что касается тебя, откуда уверенность, что именно ты кого-то убиваешь? Может, это Эристель и кто-то еще? В этом мире достаточно подводных камней.

- Вот именно, что подводных. Кажется, именно это существо не позволило мне утонуть, когда я пытался выкрасть медальон для Имандеса. А некромант вообще сказал, что это проклятье. Но какое-то странное. Пока что оно не вредит мне. И скорпионы почти перестали мерещиться. Я думал, что жрец мне сумеет что-то объяснить. А еще что-то не так с моей тенью.

Они разговаривали ещё несколько минут, прежде чем заметили, как с ним приближаются солдаты. Фостер увидел их первым и громко воскликнул:

- Ну как же так! Как ты можешь вообще ничего не помнить?

На миг в глазах Лескова промелькнуло непонимание, но, услышав голос стражника, уже понял, что ему нужно делать дальше.

- Пойдешь с нами, вещь! – произнес один из солдат, опуская тяжелую руку на плечо Дмитрия. Русский послушно кивнул.

- Я ничего не помню, - еле слышно произнес он, стараясь выглядеть как можно более растерянным. И, когда стражник встретился с ним взглядом, то почему-то понимающе кивнул.

- Нахти разберется, - сухо ответил египтянин. - Скорее всего, твоей вины нет. Всё дело в другом существе.

Остальные солдаты удивленно переглянулись. Их предводитель отличался гневным нравом и давно бы ударил раба, который посмел заговорить с ним без разрешения. Но этого не произошло. Более того, воин выразил сочувствие, и солдаты решили вести себя с белокожим рабом более снисходительно. Эрику велели не лезть не в свое дело, и Фостер покорно кивнул, после чего применил свои способности и последовал за остальными.

Уже приближаясь к городу, Дмитрий еще раз обратился к главарю со словами, что ему нужно увидеть госпожу Акану. Солдаты вновь начали удивленно переглядываться, когда их начальник подчинился и вместо того, чтобы вести раба к Нахти, направился к дому Эмафиона. Дмитрию сильно повезло, что девушка уже не находилась под влиянием сонного заклятия, и, проснувшись, как раз собиралась найти Лескова. Ин-теп снова начинал пробуждаться, и на коже девушки уже появились серые пятна. Увидев своего раба в одежде низшего жреца, да еще и в сопровождении охраны, она заметно встревожилась.

- Что происходит? – в гневе произнесла она, смерив солдат ледяным взглядом. Злость, которую придавал ей Ин-теп, уже клокотала в груди, словно вулканическая лава. И Акана не знала, что злило её больше: провинившаяся вещь или солдаты, которые посмели схватить его.

Ответ на свой вопрос госпожа получила от самого Нахти. Старик материализовался в помещении неожиданно, и его белые глаза встретились с глазами начальника стражи. В тот же миг мужчина дико закричал, и его левая рука начала медленно растворяться. Благо, старик остановился, ограничившись лишь сильными ожогами.

- Я не прощаю непослушания, - сухо произнес Нахти. – Если я сказал привести ко мне, значит, нужно вести ко мне!

Дмитрий молчал. Солдата наказали из-за него, но вмешиваться он не собирался. Сейчас он изо всех сил пытался делать вид, что ничего не помнит, и его неподдельное волнение пришлось очень кстати.

- Это моя вещь, Нахти, а, значит, её должны вести ко мне! Я сама придумаю ему наказание. Если найду проступок достаточно серьёзным! – гневно произнесла Акана. Теперь её движения стали более ломаными, и оракул понял, что скоро Ин-теп вырвется вновь. – Ты не имеешь права трогать мои вещи!

- Так слушай, каков его проступок: твоя вещь убила всех жрецов Ритуального Зала и обратила в лохмотья твоего собственного отца. Неизвестно, когда он теперь восстановится.

Оракул ожидал, что Акана ужаснется, но девушка лишь тихо рассмеялась. Склонив голову на бок, она смотрела на старика с издевательской иронией.

- И что? – спросила она, удивленно вскидывая брови. – Папочка восстановится, а до остальных мне дела нет.

Нахти заметно помрачнел:

- Я знаю, что Эмафион хотел перенести из твоего тела дух Ин-теп и заключить его в новом сосуде. В нём! Но, глядя на тебя, понимаю, что дух даже не покидал тебя. Объясни нам, что произошло в пирамиде, раб!

Он обернулся на Дмитрия.

- Я не помню, - в который раз повторил Лесков. – Меня нашел на берегу мой друг. Я был одет в это... Помню людей в ослиных масках. И светящиеся символы вокруг меня. А дальше... Ничего.

- А не лжешь ли ты мне, мальчик? – ледяным тоном произнес Нахти.

- Тебе ли говорить о лжи, мерзкий старик. Убрать проклятье, и ты развалишься, как трухлявое дерево, - услышал оракул голос Аканы. Теперь он был грубым, скрипучим и холодом рассыпался по коже. Её глаза стали красными, ногти на руках заострились, но, прежде чем она успела наброситься на старика, тот что-то прошептал, и невидимый барьер накрыл Акану. Раздался жуткий скрежет, и Нахти в тревоге заметил, как длинные полосы от когтей остались на поверхности преграды.

- Выпусти меня, старик, - произнес Ин-теп, уже полностью захватив тело девушки. – Я тебя не трону. Только вырву твое гнилое сердце и брошу на корм своим щенкам. Они уже полакомились жрецами и моим папочкой. Но опять проголодались.

С этими словами девушка в ярости ударила по барьеру, оставляя свежие царапины. Купол угрожающе затрещал.

- Я обездвижу её, а ты вернешь Акану, - резко произнес Нахти, обратившись к Дмитрию. В какой-то миг он подумал о том, что разумнее всего убить её, а затем белокожего раба и свидетелей - солдат. Ин-теп начинал доставлять неудобства. Сейчас Эмафион не сможет ему помешать. Но останавливало другое. Новость об очередном убийстве окончательно испортит праздник, на котором оракулы ежегодно зарабатывали большие деньги. От Аканы можно избавиться и после, благо, Эмафион ещё долго не сможет оклематься.

В этот раз Дмитрий подчинился без лишних слов. Когда египтянка вновь стала прежней, Нахти помог ей подняться и, жутко улыбнувшись своим безобразным ртом, сказал:

- Всё будет хорошо, дитя моё. Пока твой раб держит Ин-теп на цепи, я не трону его. В конце-концов, этот бедный мальчик действительно ни в чем не виноват. Я ему верю. Главное, не говорите о случившемся никому. Иначе я рассержусь.

Конечно же, Нахти не верил, и все присутствующие это понимали. Когда старик исчез, Акана устало посмотрела на Дмитрия и тихо произнесла:

- Всё, что он сказал по поводу моего отца, правда?

Лесков не торопился с ответом. Он ведь должен делать вид, что ничего не помнит, поэтому произнес короткое:

- Не знаю.

Закат проник в город розовыми лучами и лениво устроился на крышах домов. Косэй еще спал, когда Сфинкс вернулся с показа воинов и улегся у него под дверью, приняв облик огромного песчаного льва. Сегодняшний день для этого египтянина стал особенным, и он с трепетом ждал наступления завтрашнего утра. То, что господин до сих пор не вышел из комнаты, не сильно насторожило его. Сфинкс слышал ровное дыхание спящего, поэтому нисколько не переживал за Косэя.

Прошел еще час, прежде чем красноволосый наконец приоткрыл глаза. Спасительный сон позволил ему восстановиться настолько, что озноб наконец оставил тело. Косэй одним движением сбросил все одеяла на пол, не заботясь о том, что они падают на финики и мёд. Потянувшись, мужчина тряхнул головой, сбрасывая остатки сна, и быстро поднялся с постели.

- Хвосты поросячьи! – выругался он, случайно наступив ногой в чашу с медом. Вторая нога угодила в блюдо с финиками, отчего Косэй едва не потерял равновесие и не завалился обратно на кровать. Затем он вспомнил о Лилит, которая приходила к нему и затем куда-то испарилась.

- Сфинкс! – нетерпеливо рявкнул он. Как только слуга появился на пороге, мужчина продолжил:

- Куда она делась?

Сфинкс спокойно посмотрел на хозяина, ничуть не удивляясь тому, что на правой ноге Косэя красуется чаша с мёдом, на левой – блюдо с финиками. Затем воин философски изрёк:

- Нить звезды устремилась в песчаный небосвод.

Почесав затылок, Косэй мрачно оглядел комнату и снова обрушился на своего подопечного: