Искаженное время (СИ) - "Deacon" - Страница 182

- Но почему тогда Сфинкс до сих пор не стал победителем? – поинтересовался Рейвен. После всего услышанного наличие этого воина среди рабов Косэя казалось ему странным.

- Он всегда проигрывает в предпоследнем бою. Точнее убивает противника, но при этом получает столько ран, что Косэй снимает его с арены. И так постоянно. Мне кажется, что ему нравится в доме Косэя. Для него его хозяин – единственный друг. Хотя с твоим появлением он, может быть, все-таки выиграет себе свободу.

- А причем здесь мое появление? – удивился Рейвен.

- Косэй сказал, что Сфинкс нашел себе второго друга. Не трудно догадаться, о ком идет речь.

- Сомневаюсь. Именно Сфинкс держал меня, когда я помышлял убраться подальше от Эристеля.

Нефертари пожала плечами:

- Ему нужно было выбрать, какой друг для него важнее. И когда он понял, что никому из друзей не придется умирать, само собой, он тебя потащил. Ты не имеешь права на него злиться. Он учит тебя. И защищает.

- Да я и не...

- А ты когда-нибудь разговаривал с богами? – теперь уже настала очередь Нефетари задавать вопросы.

- Только когда наркодилеры загнали меня за мусорный контейнер и палили со всех сторон. Тогда я не разговаривал разве что с домовым...

Рейвен заметил удивление на лице Нефертари и поспешил расшифровать то, что наговорил мгновением назад.

- Я прятался от злых людей...

- От работорговцев?

- Ну... Ну да, вроде того. И прятался от них за ящиком, куда бросают отходы. А они обстреливали меня из оружия вроде моего.

- Боги тоже подарили им оружие?

- Нет, они купили его на черном рынке. То есть тайком. Наш фараон, который живет в белой пирамиде запретил покупать оружие тайно. Только с разрешением, подписанным его жрецами.

- Вам что, нужно иметь при себе папирус, чтобы носить лук и стрелы?

Рейвен усмехнулся, но кивнул.

- Ваш фараон велик? Какой он?

- Он – первый чернокожий фараон в истории моей страны, - Рейвена позабавило то, что ему приходится описывать Обаму.

- А почему он живет в пирамиде? Его должны были там захоронить.

- Нет, он еще не умер. У нас фараоны не правят до самой смерти. Через определенный промежуток времени мы сами выбираем себе фараона... Нет, чаще всего выбора особого у нас нет, так как предлагаются всего несколько фараонов... Боже, я больше не могу нести эту чушь.

То, что Нефертари расхохоталась, вызвало у Рейвена улыбку.

- Ты говоришь еще хуже, чем Сфинкс, - подытожила девушка. - И ничего не понимаешь в фараонах, пирамидах и богах. Такое ощущение, что всю жизнь жил в подземелье и никогда не поднимался наверх. Может, ты и впрямь живешь в подземельях?

С этими словами Нефертари приблизилась к Рейвену и, потянув за кожаный шнурок на его шее, извлекла на свет медальон с изображением дракона.

- Сэтх способен обращаться в такого зверя, но у него нет крыльев. А у тебя есть... Обратись в свою истинную форму.

- Откуда ты знаешь про другое моё обличье? – Рейвен нахмурился.

- Оракулы сказали, - слукавила египтянка, решив не выдавать Лилит. – Оракулы многое видят. И я купила тебя потому, что заранее знала, что у тебя есть особенная сила.

- Да нет у меня особенной силы. Я обращался всего раз и то лишь потому, что вколол эпинеф... выпил зелье. При мне его нет.

- Пусть Всевидящий сварит тебе это зелье. Сколько оно стоило? Утки хватит?

Рейвен смотрел на Нефертари, как на ребенка, который пытался постичь систему двойных опционов и фьючерсов.

- Это зелье могут сварить только в моем мире. Говорю же, я не могу обратиться. Забудь об этом.

- А если бы ты мог, то убил бы меня? – продолжала Нефертари. Только сейчас Рейвен заметил, как близко она находится. Одной рукой она по-прежнему держала медальон, второй касалась его бедра.

- Сомневаюсь, что победителя арены так просто убить, - тихо ответил он, желая обойти опасную тему. Девушка улыбнулась, довольная ответом. Ей нравилось то, что он не считает её слабой и не сказал что-то вроде «Легко!», как бы то ляпнул Косэй.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего Рейвен почувствовал, как пальцы Нефертари сильнее стискивают шнурок медальона. Она потянула его на себя, желая, чтобы Рейвен склонился к ней и поцеловал её губы. И в этот миг Харту действительно захотелось это сделать. Эта женщина была слишком соблазнительна, слишком красива и слишком опасна, чтобы не поддаться ей. Их губы почти соприкоснулись, но в этот миг полицейский всё же нехотя отвернулся и спросил:

- Каким был твой последний противник на арене?

Нефертари чуть нахмурилась и медленно выпустила шнурок из своих пальцев.

- Это был мужчина, - тихо ответила она, пытаясь скрыть разочарование. - Выше тебя, крепче. Но он не был мечником. Убивал словами, как Жрец. Я засыпалась ему в рот и разорвала изнутри. Бой был очень коротким, но зрелищным.

С этими словами египтянка отстранилась. Харт не мог не заметить её досады, хотя она и пыталась это скрыть.

- Угадай, какой из богов стал моим покровителем? – произнесла она с наигранной веселостью.

- Бог с головой кошки? У тебя ведь дом в кошках. Наверное, у тебя к нему особая симпатия.

- Бастет – женщина! - Нефертари чуть улыбнулась, уже более искренне. – И за всю историю нашего города Бастет покровительствовала только Сфинксу. Именно поэтому он обращается в льва. Мне же помогает Сэтх...

Берег реки выглядел так, словно по нему прошелся шторм. Кругом были разбросаны вещи, лежаки опустели, и только несколько оракулов сейчас находилось у воды. Четыре старика, облаченные в белые ткани, медленно прохаживались вдоль реки, желая почувствовать присутствие невидимого чудовища. Их слепые белые глаза шарили по поверхности воды, словно сети, однако никто из них ничего не мог почувствовать. В воде действительно было что-то пугающее, но сейчас оно исчезло, оставив после себя лишь кровавые разводы на песке. Тела убитых девушек было решено оставить в главном храме, чтобы попробовать воссоздать произошедшее. Кто-то из присутствующих говорил о водяных змеях, кто-то о ядовитых травах, кто-то и вовсе рассказывал околесицу об оживших полосах теней. Тем временем оракулы всё больше склонялись к тому, что это было дело рук того же колдуна, который наслал на город болезнь и убил Жреца.

Эрик тем временем тоже находился у реки. Но он вернулся на тот берег, где было дозволено купаться рабам. Несколько детей весело резвилось в воде, не обращая внимания на запрет родителей. Их не пугало то, что в воде находится нечто опасное. Им было весело брызгаться, бросаться друг в друга илом и изображать из себя воинов арены. Один кричал, что повелевает песком, второй - ветром, третий – водой.

Фостер сидел на берегу, не замечая любопытных детских глаз. Здешняя ребятня никогда раньше не видела белокожих людей, поэтому они воспринимали Эрика, как нечто диковинное. Этот странный человек сидел на солнцепеке, совершенно не обращая внимания на палящие лучи. Он отрешенно смотрел на воду и изредка поглядывал на свою тень, покорно лежащую на песке рядом с ним.

«Чего ты хочешь от меня?» - в отчаянии думал Фостер.

Он не знал, к кому сейчас обращается, но был уверен, что нечто, устроившее охоту в реке, было как-то связано в ним. Даже сейчас он чувствовал присутствие этого невидимого существа. Теперь оно было едва ли не осязаемым.

Раньше всё можно было списать на сон, на странный город или на замечательное слово «померещилось». Но два изуродованных тела на берегу реки не могли померещиться. Как не мерещились и тени в воде.

Мужчина задумчиво вытянул руку вперед, наблюдая за тем, как ложится тень. Теперь она подчинялась законам физики, но Эрик чувствовал, что его снова обманывают. Некая сущность по-прежнему находится рядом с ним, и Рейвен наверняка бы смог увидеть её, если бы не утратил силы.

Опустив руку на песок, Фостер коснулся своей тени и невольно удивился тому, что песок под его рукой совершенно не был горячим. Наоборот, он был теплым и шелковистым, словно человеческая кожа. В тот же миг Эрик едва не вскрикнул. Нечто темное, похожее на узкую женскую ладонь появилось у него под ладонью, и их пальцы переплелись. Мужчина в страхе разорвал прикосновение и, вскочив на ноги, попятился назад, глядя на свою тень, словно безумец. В это мгновение Эрику действительно показалось, что он сходит с ума. Он отступал до тех пор, пока не натолкнулся спиной на ствол дерева и не осознал, что его тень исчезла под пышной кроной. Тяжело дыша, Фостер пытался заставить себя успокоиться. Он закрыл глаза, в отчаянии разыскивая в своем сознании хотя бы какое-то слово, которое могло заверить его, что он не сошел с ума.