Искаженное время (СИ) - "Deacon" - Страница 175

- Вы могли поставить против Ингемара Сфинкса, но решили сражаться сами, - продолжала Лилит. – Вы – смелый человек, Косэй. Даже безрассудный. И проиграли лишь потому, что у вас есть честь.

- Что такое честь? – не понял красноволосый. Почему-то у него возникла аналогия с чашами, которые сейчас стоят в комнате.

- Честь – это... чувство справедливости и уважения к себе.

- Какое к хвостам свинячьим уважение к себе? Проиграть этому... Но можешь быть спокойна, я верну себе это самое уважение, как только восстановлюсь. А тебе подарю каменный столик. Поставишь на него череп своего дружка.

Лилит чуть нахмурилась. От каменного столика она бы не отказалась, но видеть на нем череп Ингемара не хотела. Капитан и Рейвен были ее друзьями, хоть и по несчастью, и теперь графиня хотела вытащить безрассудного Ингемара из того болота, в котором он увяз благодаря своей новой спутнице.

- Если мое мнение учитывается, то я бы предпочла, чтобы вы оставили его в живых, - вкрадчиво произнесла Лилит.

- Влюбилась что ли?

Опять этот дурацкий вопрос. Если с Рейвеном она смогла выкрутиться, назвав своим братом, то куда зачислить Ингемара?

- Он бросился за меня под плеть, - наконец ответила она. – Хотя я его об этом не просила. Капитан всегда слишком пылко бросается спасать мою честь или жизнь каких-то посторонних женщин. В данной ситуации я нахожу его поступки крайне неуместными.

- Неблагодарная дрянь, которая решила претвориться благодарной, - с иронией подытожил Косэй и впервые за всё это время весело рассмеялся. - Я думал, ты будешь на стороне своих дружков, но по твоим словам я этого не замечаю. Не переживай, сладость моя, едва я оклемаюсь, то пришлю тебе эту парочку в запеченном состоянии. Я что, зря держал за собой столько лет арену, чтобы потом проиграть слащавому блондину?

Рыжий вновь отпил вина и протянул девушке кувшин:

- Выпей со мной, пташка...

Лилит решила не обращать внимания на «неблагодарную дрянь», а смех Косэя заставил ее почувствовать облегчение. Значит, что-то она делает правильно.

- Кто из нас еще пташка, - с улыбкой произнесла она. – Я видела вас тогда, в небе. Удивительное зрелище.

- Птица и птица, - недоуменно пожал плечами Косэй, не совсем понимая восхищения рабыни. Обычно люди с криками разбегались прочь и начинали молиться, а эта девка умудряется восторгаться.

«Наверное, сумасшедшая!» - решил мужчина, озадаченный тем, что эта рабыня почему-то совершенно его не боится. Все его боялись, даже Нефертари иногда предпочитала уйти, нежели оставаться рядом. А эта пришла, да еще и сидит рядом, в глаза пялится. «Точно чокнутая!»

Лилит наконец глотнула вина. Пить ей не хотелось, но ее поступок оказался очень правильным. В этот миг Рыжий впервые посмотрел на нее, не как на вещь, а как на человека с обычными желаниями, эмоциями и настроением. Он не приказывал ей, а она не подчинялась. Сейчас Лилит напомнила ему Нефертари: у этой женщины был характер, и Косэю это нравилось куда больше, чем золото на коже и косметика на лице.

- Нефертари бы мне все перья повыдергивала, если бы я бросался ее спасать, когда она сама может убить кого угодно. Только почему твой друг отвоевал Эрби? На его месте я бы отвоевал тебя, а затем с удовольствием напоминал тебе, что ты – моя собственность.

В этот миг Лилит даже обрадовалась, что хоть кто-то понимает толк в спасении благородных девушек. Не всех надо было спасать, а, если на то пошло, то только по очень веской причине. Она вспомнила себя в храме, когда Косэй перекупил ее. "Вот это была очень веская причина!"

Они разговаривали, и постепенно графиня всё чаще брала из рук Косэя кувшин, чтобы отпить вина. Алкоголь ее расслаблял, и напряжение постепенно ушло.

- Так зачем ты пришла? – внезапно спросил Косэй. – Чтобы просить за своего друга?

- Или чтобы узнать, каково ваше состояние, - ответила графиня. – Я сама не знаю. Тогда, в храме, вы спасли мне жизнь. Я хотела вас ненавидеть, но не могу.

- Я не спасал твою жизнь, - усмехнулся Косэй. – Я купил тебя по дешевке, потому что надеялся, что твои силы восстановятся. Выставлю тебя на арену, если Кайтана потерпит поражение. За это время ты успеешь стать сильнее.

- То есть, мне не придется сражаться завтра? – графиня почувствовала, как ее охватывает радость.

- Посмотри на себя! Ты споткнешься, поднимаясь на арену. И кинжалом владеешь слабо. Я не собираюсь выставлять на бои полудохлого мотылька.

- И тем не менее я вас ранила, - графиня почувствовала себя несколько уязвленной и даже забыла, что то, что ее не выставляют на бои, самая хорошая новость за все время нахождения в Египте. Её реакция изрядно позабавила мужчину.

- Ладно, раз ты настаиваешь, отправлю тебя сражаться завтра, - с издевкой произнес он. – Когда ты умрешь на арене, я выброшу твое тело на съедение шакалам.

- Я совершенно не настаиваю хотя бы потому, что не жажду смерти! - улыбнулась графиня и хотела было добавить еще пару фраз про шакалов, которые лучше останутся без обеда, но не успела. Внезапно египтянин резким движением схватил ее за волосы, привлек к себе и требовательно поцеловал в губы. В первый миг Лилит растерялась. Она не привыкла к подобному обращению. Ничто не указывало на то, что красноволосый решит поцеловать ее. Они не говорили о романтичных вещах, он даже не касался её, так почему сейчас? Графиня попыталась отстраниться, но, даже будучи ослабевшим, Косэй был сильнее её. Его горячие губы ласкали её, и Лилит впервые поймала себя на мысли, что не испытывает должного отвращения. Мерзкий варвар касался ее тела, но, к своему ужасу, графиня не чувствовала ненависти к нему. Она схватилась за его плечо, пытаясь оттолкнуть, и ногти глубоко вонзились в кожу, но проделала она это скорее машинально. Лилит чувствовала вино на его губах и сладкий привкус фиников. На миг ей захотелось поддаться, но гордость не позволила ей. Когда Косэй попытался стянуть ткань с плеча девушки, он почувствовал, что голова начинает кружиться.

- Проклятье, - пробормотал он, мысленно проклиная Пришлого. - Что-то мне...

Договорить он не успел и вырубился прямо на груди Лилит.

- Извините, месье Казанова, но в мои планы входило тешить ваше самолюбие, а не тело, - произнесла графиня, довольная тем, что её заклинание сработало так вовремя. Она усмехнулась, глядя на спящего, а затем провела рукой по его огненно-красным волосам. Лилит изо всех сил пыталась почувствовать к нему отвращение, но вместо этого облизнула губы и уложила мужчину на подушку. Затем девушка поднялась с постели и вышла за дверь. Сфинкс по-прежнему лежал на своем месте и удивленно поднял голову, когда графиня, поравнявшись с ним, погладила песчаного льва, взъерошивая ему гриву. Настроение девушки было удивительно хорошим...

XX

Двойное проклятье

После ухода Эрика, Рейвен вновь оказался в одиночестве. Впервые эта просторная комната показалась ему настолько тесной, что стало тяжело дышать. С каждым днем положение становилось всё хуже, а надежда на спасение всё призрачнее. В таких сложных обстоятельствах Рейвен еще ни разу не бывал. Анализируя то, что происходит с его спутниками, Харт уже чувствовал, что не он – самый несчастный обитатель этого города. Лилит потеряла силы и вдобавок попала в руки самого жестокого воина. Ингемар умудрился связаться с женщиной, из-за которой его шансы погибнуть возросли до пугающей величины. В свою очередь, Эрик очень дорого заплатил за свою временную свободу, приняв на себя какое-то неизвестное проклятье. Еще ни разу Рейвен не видел его в таком состоянии. Дмитрий Лесков, который, казалось, всегда держал всё под контролем, оказался всего лишь пешкой в игре между оракулом и Ин-теп. Даже Ильнес, чья ситуация выглядела более-менее стабильно, завтра вместе с остальными выйдет на арену. Про завтрашний день Харт боялся даже думать. Слабость от колдовства Эристеля по-прежнему свинцом растекалась по телу, хотя, в отличие от Косэя, Рейвен всё же восстанавливался значительно быстрее. В глазах больше не двоилось, исчез озноб, пропала головная боль – последнее произошло благодаря таблетке Эрика, которой наемник по-братски поделился.