Зеркало отчаяния (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 46

- Тоша, у тебя новая секретарша?

 - Мотя, ты позволишь?

 - Малечка, только не наделай глупостей.

Но Мария-Элена их делать и не собиралась.

Вместо этого...

Да, из нее старались это вытряхнуть. Да, ее ломали. Но - герцогесса оставалась самой собой, а под влиянием Моти, за последнее время, она стряхивала все наносное...

Смирение? Покорность?

Не здесь и не сейчас. Она - Домбрийская!

- Да. Знакомьтесь. Юля - Малена.

- Малена? И как же это полностью?

Мария-Элена выпрямилась. Кофе осторожно перекочевал на стол перед женщиной. Потом - она подошла к Антону.

Ни слова. Ни взгляда в сторону Юлии. Ни жеста.

Но...

Матильде это искусство было недоступно. Это либо есть в крови, либо нет, воспитать такое очень, очень сложно. А вот Мария-Элена смогла это сделать.

Каждым жестом, каждым шагом подчеркнуть, что Марию-Элену не спрашивали. К ней не обращались. И герцогесса не собиралась снисходить до девки, развалившейся на черном кожаном диване.

- Тоша, она у тебя глухая?

Надменно вскинутая голова, жест кистью, осанка, мимоходом брошенный взгляд... женщина на диване - плебейка. И распутная девка. Как бы красиво это не называлось, свободные там, отношения, или связанные, но правду не перечеркнуть ни одеждой,  ни косметикой.

Устраивать разборки на тему: 'кто как посмотрел' - глупо. Но это задевает. Сильно задевает... И главное то, что Мария-Элена не старалась задеть.

Просто она была герцогессой. А Юля - нет. Вот и все. Роза - розой, навоз - навозом. И перепутать их не получится. Здесь и сейчас на Антона смотрела герцогесса Домбрийская.

- Что-то еще, Антон Владимирович?

- Н-нет...

Мария-Элена развернулась - и вышла.

Так же спокойно, холодно, отстраненно. Она - Домбрийская. И вступать в разговоры с подобными девками - ниже ее достоинства.

Но как же хочется вцепиться ей в волосы!

***

- Малечка, ты у меня молодец!

 - Дрянь! - Мария-Элена злилась. И даже восхищение Матильды ее не успокаивало. - Да как она посмела?

 - Она же не знала, что это - ты!

 - И он ее не одернул!

 - Полагаю, что они давно знакомы. И не я первая секретарша, которую проверяют на прочность.

 - Проверяют?

 - Наверняка, такое и раньше случалось.

 - Дрянь!

 - Антон? - провокационно спросила Матильда.

 - Нет. Эта... эта девка!

 - Да плюнь ты на нее... она того не стоит.

 - Фшшшшш! - кошкой зашипела Мария-Элена, не находя нужных и правильных слов.

Юля выскользнула из кабинета.

- Тоша, так мы договорились?

- Да. Завтра в восемь.

- Отлично. Буду готова.

Прозвучало это так, словно женщина была готова ко всему. И еще к чему-нибудь большему...

Дверь директорского кабинета закрылась. И Юля остановилась перед столом Матильды.

 - Мотя?

В этот раз девушка даже не колебалась, уступая место подруге.

Мария-Элена даже головы не подняла. Она была занята, она разглядывала лежащие перед ней бумаги. Минуту, две... и при этом вовсе не выглядела нарочито. Она на работе.

- И где это Тоша себе такое чучело откопал?

Мария-Элена медленно подняла голову. Так же медленно смерила взглядом брюнетку, уделив особое внимание платью из разряда 'презерватив коротенький сильно в облипочку', и приподняла бровь.

Чуть-чуть.

Она могла бы сказать много всего. Мотя, к примеру, съязвила бы, что не в курсе, где такие страхозавры водятся, а там, слово за слово... наговорить можно всякое. И вылететь с работы - тоже.

Вместо этого Мария-Элена смотрела и молчала. И как смотрела...

Сейчас это искусство утрачено, но во взгляде девушки были и насмешка, и легкое презрение, и недоумение - надо ж, так себя вести, и...

Герцогесса Домбрийская молча созерцала обнаглевшую плебейку. И никто из них не заметил, что на селекторе загорелся огонек.

Антон понимал, что без скандала его подруга не уйдет, но не собирался отстаивать свою секретаршу. А вот посмотреть, как она справится...

Интересно.

- Ты вообще откуда такая взялась?

Мария-Элена чуть снисходительно улыбнулась.

- Из школы хороших манер.

Юля покраснела. Но с ее цветом лица и волос, это было не страшно.

- Ты на что намекаешь? Ты, подставка для кофемолки!

Мария-Элена оглядела ногти и вздохнула. Да, надо бы подновить лак, вот, маленький кусочек собирается отколоться.

- Вам налить еще кофе?

Можно ругаться и скандалить. Но... не так. Не когда на тебя смотрят, как на ничтожество, и решительно отказываются снисходить. Никакого удовольствия.

Юля зашипела и вылетела вон из кабинета.

Мария-Элена расслабилась - и уступила место подруге.

И никто не заметил, как погас огонек селектора.

 - Малечка, ты умничка! Я бы ее точно послала.

 - Она бы помчалась жаловаться.

 - И лишились бы мы работы...

 - Я не хочу! Мне здесь нравится...

 - И мне тоже...

Матильда привычно проверила почту. Ага. Вот и письмо, которого ждал шеф. Надо отнести.

Да, сейчас у нас электронка, факсы и ксероксы, но вульгарные договора необходимо подписывать обоим участникам, а потом хранить оригиналы.

Антон смотрел как-то странно. Или это только показалось?

 - Малечка, вот представь, на этом диване... заслуженная мебель.

Малена, видимо представила.

 - Мотя, это неправильно...

 - И еще как.

 - Может, это она его соблазнила?

Тьфу!

Первая любовь...

- Юля ушла?

- Да, Антон Владимирович.

- Она бывает... резковатой.

- Да, Антон Владимирович.

Антон понял, что ничего другого не добьется, и отвязался. А чего он хотел? Чтобы ему на любовницу пожаловались? Фу, какая пошлость!

***

Вечером Антон задержался на работе. Матильда заглянула к нему, узнать, нужна она - или можно уходить. Шеф только рукой махнул.

- Иди...

- Спасибо.

- Только скинь вот это письмо по электронке. Адрес я карандашом написал.

Пришлось задержаться на пару минут. Прогнать письмо через сканер, вывести на монитор - и спихнуть в почту. Недолго, но...

- Привет, клякса чернильная!

Юля вошла походкой победительницы.

Красное платье открывает больше, чем закрывает, собственно, закрыты там грудь и промежность, остальное либо разрезы, либо сетка, в таком на сцене плясать надо, а не по улице ходить. Но ей к лицу, только очень вульгарно. Черные волосы залиты каким-то средством для укладки, потому что почти не движутся, лицо накрашено еще сильнее...

- Добрый вечер, сударыня, - спокойно ответила Мария-Элена.

Именно Мария-Элена, для которой было привычно и обращение, и самообладание. Вот Мотя обычно сначала била в нос, а потом уж...

- Су-ударыня... ишь ты? А почему не госпожа?

- Потому что слово госпожа должно употребляться вместе с фамилией или должностью, а мы с вами не были представлены. В то время, как слово сударыня можно использовать в общении с незнакомцами.

Юля опять вспыхнула.

- Ах, не представлены... Тошка нас знакомил.

- Госпожа Юлия?

Малена не ехидничала, она просто уточняла. Но как-то получалось до крайности нелепо, и Юля, которая настаивала на этом обращении, выглядела персонажем из плохого порнофильма.

То ли бордель-маман, то ли еще чего похуже.

- Юлия Петровна! Или госпожа Шареметьева! Или...

- Юля? - донесся голос из кабинета.

- Да, Тошенька, я уже здесь, - заворковала девушка.

- Иди сюда!

Юлия бросила насмешливый взгляд на Малену но - увы. Все пропало втуне. Девушка как раз наклонилась, чтобы выключить компьютер и сетевой фильтр, и заметила зеленый огонек...

 - Мотя?

 - Точно! Малечка, нас слушают!

 - Тоша?

 - Вот сукин сын!

 - Мотя!

Мария-Элена выключила фильтр, и отправилась на выход. В голове была каша.

 - Думаешь, нас и с утра слушали?

 - Уверена.