Дом последней надежды (СИ) - Демина Карина - Страница 95

Пока солнце не вздрагивает, чтобы сорваться с нити полудня.

— Ты ведь отведешь меня? — ее прохладная рука ложиться в мою ладонь. — Я не хочу вместе с ними… отведи меня сама, пожалуйста…

— Хорошо.

…и я не удивляюсь, когда перед нами открывается дорога к храму. Темные плиты ее покрыты белым траурным мхом, и это даже красиво.

А в храме по-прежнему пусто.

И лишь седовласая женщина пытается справиться с ткацким станком.

— Запутались, — говорит она, поворачиваясь к нам. — Представляете? Порой нити такие упрямые… сейчас мы кое-что исправим.

Нож в ее руках ловко подрезает некоторые нити…

…и я вижу, как спотыкается кривоглазый человек в переулке, падает, схватившись за бок, стонет. Он обречен, поскольку крохотный отросток, воспалившийся в животе его, вот-вот разорвется. Ему будет больно. Слишком больно, чтобы дойти до грязной чайной, где была назначена встреча. Безликий, которому обещали без малого сто монет за голову какой-то женщины, так и не дождется заказчика.

…вздохнет и, перевернувшись на другой бок, уснет навеки некто Нихору, прозванный Молчуном. Он уйдет спокойно и лишь жена да дети вздохнут с немалым облегчением. А после похорон и вовсе покинут город, в котором станет небезопасно.

Место не останется пустым, уж больно выгодное это дело — дарить людям грезы и забвения — но в суматохе и войне, которая затронет и городскую стражу, никому не будет дела до какой-то там Иоко, чья лавка сгорела, а сама она куда-то да сгинула…

— Спасибо, — я не знаю, стоит ли благодарить за чужую смерть.

Торговля наркотиками — это плохо, но…

…не мне судить.

Не мне решать… я лишь человек, а вот Дзегокудаё — нет, и она в своем праве.

— Не за что… не за что… а ты, девонька, что стоишь? Подойди… нам с тобою надобно новый узор решить… а ты уже иди, Видящая… иди… твой-то волнуется… хороший мужчина и дети у вас сильные получатся… девочек береги, не так много моей крови в мире осталось.

Я поклонилась.

И лишь у дверей храма осмелилась отвлечь богиню вопросом:

— Шину… та женщина, которая…

— Скоро, — Дзегокудаё прижала палец к губам. — Не стоит торопиться… ей тоже надо время, чтобы понять. Люди порой так глухи к себе…

Двери храма беззвучно закрылись за моей спиной.

И я вдохнула холодный воздух.

Соленый.

Морской.

Берег знакомый и та же стена. Пожалуй, стоило поблагодарить богиню, что вернула меня к проклятому городу. Прохладно и… снег пошел. Уже весна, а он все равно…

Урлак сидел на камне.

Мрачный.

— Женщина, — сказал он. — Если ты еще раз сделаешь так, я тебя поколочу.

— Вряд ли.

Он нахмурился еще больше. А я подошла и обняла, потерлась носом о плечо.

— Прости, но… если бы ты пошел со мной, она бы тебя убила. А я не хочу, чтобы тебя убили… и лгать не хочу. Я могу сказать, что больше никогда так не поступлю, но…

Урлак вздохнул.

— Жизнь… она порой странная…

Он вздохнул еще горестней.

— Зато в городе теперь безопасно… относительно, — на всякий случай уточнила я. — И еще богиня сказала, что у нас будут хорошие дети.

Этот невозможный мужчина хмыкнул, сгреб меня в охапку и уточнил:

— Когда?

…два года.

И еще немного.

Море за стеной и небо в кружке чая. Солнце долькой лимона. Мой дом прижился на новом месте и вот-вот проснется. Как-никак весна и сливы вот-вот зацветут. У моей дочери синие глаза и знак Ницы на ступне.

Богиня довольна.

А Урлак хмур.

Он бродит, раскачивая малышку в колыбели своих рук, и ворчит.

— …заявил, что я должен ему тебя отдать, как подрастешь… в жены… старый хрыч… я ему так и сказал… и добавил…

Добавил он не словами, Мацухито жаловалась на очередной сломанный нос, который пришлось вправлять ее мужу. И просила повлиять.

Как тут повлияешь.

…но хотя бы не проклинает. С проклятьями, на которые горазд исиго, справиться сложнее. Кто знал, что и колдуны могут ошибиться? А девочек у тьерингов по-прежнему мало, вот и сватаются…

…тем более к той, которая силой одарена.

…хорошо, хоть свои… со своими сладить проще.

В городе мы появляемся нечасто.

Я знаю, что в моем доме открыта школа для девочек, ибо Наместник доверяет лучшему из судей своих, а судья не способен отказать любимой жене в этакой малости. Хочется ей? Пускай… в том нет урона для чести.

В этом доме я ныне гость, но гость желанный.

В отличие от лавки.

Ее поставили на хорошем месте, и дела торговые идут. Это я тоже знаю. Все же Шину, пусть и переменилась, но умений своих не утратила.

Пускай.

Лавка тоже нужна… пусть владелица ее не испытывает ко мне особой любви, равно как и благодарности. Я же не испытываю ненависти. Что бы ни случилось прежде, это осталось в храме, в том самом, где Шину провела больше года.

Но вернулась.

А ее дождались. И наверное, это что-то да значило.

— …нужны мне его лисьи шкуры… у меня своих девать некуда… и камни не нужны… я тебе меч подарю… и научу в руках держать… а то женщины, вы слабые, только вечно куда-то лезете…

Я вздохнула и отвернулась, скрывая улыбку.

Слабые?

Может быть, но…

— …и кхарру построю… научу ловить ветер…

…и море примет ту, в ком течет кровь тьеррингов. И никто не скажет слова поперек, ибо все, кто ворчал, будто женщине не место в море, уже столкнулись с Арашей. Помнится, без выбитых зубов дело не обошлось, но… зубы — это мелочь. Главное, что море ее приняло, самую юную и самую беспокойную из моих подопечных.

Море заговорило с ней.

И верю, что рано или поздно, оно подскажет правильную дорогу.

Но я… я буду волноваться. И переживать. И стану ворчать на мужа или даже запущу в него чем-нибудь тяжелым, как тогда… а он утешит.

Он умеет утешать.

И успокаивать.

Он расскажет очередную безумную сказку. И обнимет. И проворчит:

— Женщина, ты опять набрала в свою голову глупостей…

А потом добавит:

— Все будет хорошо.

А я поверю.

Все действительно будет хорошо. И никак иначе.