Поющие в клоповнике (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 74

Может, за это меня и выбрал распределяющий камень?

Тёрн держал меня на руках без всякого напряжения. Я знала из курса анатомии элваров, что он мог

прошагать вот так весь день и даже не запыхаться. Но сейчас он определенно задыхался. Сердце билось часто-часто, ровный ритм шагов периодически сбивался, а на шее напряглись жилы.

Да что с ним такое!?

И тут я поняла.

Тёрн был в ярости. Настолько в ярости, что у него даже клыки вылезли, как у вампира — чуть ли не на два сантиметра. И чего он так злится? Теоретически я могла его понять. Он, фактически, успел похоронить меня, могилку засыпать и камешек поставить. А учитывая, что я — одна из немногих, кто может спокойно выдерживать его, хм…, особенности организма, он меня ценит.

Или это потому, что я оглушила его без предупреждения? Тоже возможно. Такое недоверие должно было его глубоко обидеть. Но если бы я созналась во всем честно — он бы меня просто не отпустил. И погибли бы все сразу.

Надо как-то мириться.

Я улучшила момент, когда никто не смотрел на нас, подняла руку и коснулась щеки элвара.

— Не сердись, ладно?

Молчание. Я попробовала еще раз.

— Не сердись на меня.

А в ответ тишина. М-да, дело еще серьезнее, чем мне казалось.

— Не злись. У меня не было другого выхода.

— А у меня!?

Яростная речь болью отозвалась в моем разуме и Тёрн чуть снизил накал.

— Что я должен был почувствовать, когда моя… мой единственный друг, почти моя сестра, человек, которому я доверяю и которого люблю, вот так рискует жизнью!?

Мне стало стыдно. Ненамного.

— А что почувствовала бы я, если бы тебя раздавили в лепешку у меня на глазах!? Знаешь ли, это любимый способ убийства у каменных элементалей!

— Мы могли бы отбиться!

— Ты сам-то в это веришь!?

Выплеснув свою ярость, Тёрн начал понемногу успокаиваться. Во всяком случае, его сердце теперь билось ровнее.

— Но ты могла бы взять меня с собой!!!

— Чтобы мы трагически погибли вместе? Знаешь, я всегда была сторонницей комедий. И потом, разве я могла бы рисковать твоей жизнью!? Я сама по себе, а на твоих плечах весь Элварион!

— Они бы согнулись, Ёлка. Я бы не выдержал без тебя.

— Глупости.

— Знаешь, как страшно жить на свете, когда некого любить, когда тебя никто не любит, когда рядом нет ни одной родной души…

— Не знаю.

— А я чуть не остался один. Совсем один, Ёлка. Это жестоко.

— Я не могу провести всю жизнь рядом с тобой! Я боевой маг и буду работать по специальности! И мне придется рисковать жизнью. И рано или поздно, Тёрн, ты узнаешь, что я умерла. Рано или поздно. Этого не изменить.

Кажется, элвар по-настоящему взбесился.

— Не изменить!? А я и не буду! Но сейчас, Элварионом клянусь, ты почувствуешь все то же, что и я! Поглядим, как ты после этого посмеешь сказать что-то о своей смерти!

Наши глаза встретились — и я закричала. Я хотела закричать, но горло внезапно свело судорогой — и мне осталось только кричать внутри своего разума, стремительно проваливаясь в бездну ужаса и отчаяния.

Одиночество.

Холодное, бесцветное и пустое, как бездонная пропасть, заполненная туманом. И я падала в нее.

Облака тоски.

Черные клубы боли.

Холодная изморось ужаса.

И на самой грани, как солнечный лучик — надежда. Но от нее еще больнее, потому что надежда в любой миг может превратиться во тьму отчаяния. Облака сомкнутся, навалятся, раздавят — и в мире больше не будет ни одного человека. Нет, не так. В мире не будет только одного человека, но именно того, без которого и весь мир тебе не нужен. И мне страшно, страшно, страшно…..

НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!!!!

Крик взвился и оборвался на самой высокой ноте.

Я прокричала это вслух? Кажется, нет. Но почему тогда Тёрн так испуганно смотрит на меня?

— Ёлка, я никогда не видел, что ты плачешь. Прости меня.

— Я это заслужила.

Я не сразу подобрала слова.

— Теперь я знаю, это очень тяжело. Я постараюсь больше не доводить до этого.

Я врала, я знала, что вру, и Тёрн отлично знал это. Но это были единственно правильные слова в этот миг — и что-то внутри нас начало успокаиваться.

Может быть, это уходило отчаяние?

Теперь я могла заняться бытовыми вопросами.

— Сколько времени мы идем?

— С полчаса.

— Немного. Больше не было попыток атаковать?

— Пока не было. А ты их ожидаешь?

— Да. Обязательно. Вы потеряли на меня драгоценное время. Теперь мы не успеем добраться до места телепортации.

— Мы бы и раньше не успели.

— Но у вас был шанс.

— Не было у нас никакого шанса. Я бы тебя никогда не бросил.

— И наш противник прекрасно об этом знает.

— Полагаешь?

— Уверена.

— И что теперь?

— Ничего. Надеюсь только, что сегодня больше элементалей не будет. У меня горло болит, второй раз просто разорвет мне голосовые связки в клочья.

— Надеюсь, — эхом откликнулся Тёрн. — Кстати, а как ты прошла через мою защиту?

— Ну ты же настроил один свой амулет на меня? А если есть дорожка в одну сторону, значит, будет и в другую. Так что смирись. Что-то подобное я могу сделать в любой момент.

— Если я не ожидаю нападения?

— Ага.

— А если буду его ждать?

— Тогда не знаю. Пятьдесят на пятьдесят.

— Хм. Ладно, лежи смирно.

Я и лежала. Тёрн открыл свой разум, и я могла впитывать его присутствие. А он, в свою очередь, понимал, что я рядом. И это было самое лучшее лекарство, которое только можно подобрать для нас обоих. Чего уж там, я бы тоже на его месте рехнулась. Как Тёрн только выдержал?

Но опасность еще не миновала. А вдруг мы успеем добраться до места?

— Нам еще долго идти?

— Часа четыре.

Резкий ветер налетал, кружил, поднимал пыль и бросал ее нам в глаза. Мне было легче, все-таки я на руках у элвара, а ребята шли сами по себе.

Когда с почерневшего неба на нас внезапно рухнул дикий ливень, я даже не удивилась. ПрищЁлкнула пальцами, создавая вокруг нас что-то вроде плаща, и покачала головой в ответ на вопросительный взгляд Лютика.

— Мы не можем останавливаться. Одежду высушим потом, сам понимаешь, на себе ее не высушишь, а переодеваться сейчас — тратить время. Все потом. К тому же, если на нас нападут, будет неважно, мокрая одежда на нас или сухая.

Так и оказалось.

И я даже "мяу" сказать не успела, когда откуда-то сверху полетели стеклянные бутылочки. Они летели, разбивались о камни — и воздух наполнялся серо-зеленым дымом с характерным травянистым запахом.

От этой отравы спасения не было. Задержи ты дыхание хоть на десять минут (иные элвары и до двадцати минут могли не дышать) она все равно впитается через кожу. И крутись — не крутись, несколько часов здорового сна тебе обеспечены.

Интересно, как это зелье подействует на ослабленного мага? Тем более в мокрой одежде, усталого и замерзшего? И больного? Я вообще доживу до воспаления легких или меня раньше прибьют?

Лучше бы до, чем после. Зато высплюсь от души.

С этой спасительной мыслью я и откатилась во мрак.

Глава 6

Ага, счаззз, размечталась.

Выспаться мне не дали. И проснуться самостоятельно — тоже.

— Вампирское яблоко, — опознала я. Открыла глаза и расчихалась так, что чуть не припечаталась лбом об пол.

А что делать? Если кто полагает, что вампирское яблоко — это что-то типа пепина, антоновки или райских яблочек, так он жестоко ошибается.

Вампирское яблоко — это даже вовсе растение типа картофеля. И в дело тут идет все. И цветы, и плоды, и клубни и даже стебли с листьями из которых, кстати говоря, варят отличный яд. Три капли на кожу — и вы гарантированно избавлены от надоевшего родственника. И тридцать лет каторги, если вас поймают за руку. Здесь гуманностью не страдают, а если кто-то посмеет заговорить о презумпции невиновности — просто получит в глаз от первого же стражника. Но достойные последователи семейства Медичи найдутся и здесь. Из клубней готовят кашицу или отжимают сок, которые потом добавляют в мази. И мази эти отлично помогают от боли в мышцах и суставах, снимают воспаление, этой пакостью растирают при обморожениях, применений множество. Ради клубней вампирское яблоко и выращивают. Потому что остальные его части чертовски ядовиты. Если рассыпать свежие или сухие цветы вампирского яблока по комнате, гарантированно вымрет вся живность. Моль, мыши, мухи, клопы…. Звери, птицы, люди. Последние — так даже в особенности. Один стебель, порезанный в салат, что там — кусочек размером в полсантиметра способен убить человека.