Попаданец наоборот, или Эльф в деле - Танари Таша - Страница 78

Вот и теперь, сидя на совещании со спонсорами по тому самому зайцевскому проекту, где повсюду красовался мой дивный мужчина, я летала в облаках. Вроде бы меня уже третий раз окликают…

— Вероника Витальевна, у вас все хорошо? — Голубицын Леопольд Артурович, собравший нас по традиции ни свет ни заря, с подозрением поглядывал в мою сторону.

Жаворонок, мачеху его за ногу, кровососущий, уже битый час прикапывался к деталям, не имеющим никакого отношения к задачам конечного продукта. Посмотрела бы я на его трясущийся второй подбородок, если бы мы не сыскали замену модели в рекордные сроки. Ребята всю прошлую неделю головы не поднимали, допиливая его хотелки — заказчик же всегда прав. Голубицын хоть и не был истиной в последней инстанции, скорее прокладкой между царем и народом, считаться с его мнением приходилось. Крупный партнер — утка, несущая условно золотые яйца, и в данном сотрудничестве рука руку мыла, хоть и подвешивала неимоверно. Полагаю, чувства у нас были взаимные, и моя расфокусированность действовала дядьке на нервы.

— Да, все отлично. Если к презентации вопросов больше нет, то запустим ее в тираж через четыре дня. Как раз к самому празднику — конверсия будет отличной.

— Через три. Давайте, вы поднапряжетесь, и мы выползем не тютелька в тютельку, а зарекомендуем себя с наилучшей стороны. Мол, даже раньше обозначенного в договоре срока.

— Всего один день, не думаю, что это как-то особенно оценят.

— Знаете, иногда мелочь, а бывает приятной, — не унимался Голубицын.

Смерила взглядом утирающего лоб платочком мужчину и вздохнула: погоду ему сделает один день, как же. Что за навязчивое желание прогнуться в мелочах? Ну да фиг с ним! Просто я нашим цену набивала, ибо знала, что все готово и запускать можно теоретически хоть завтра.

— Хорошо, Леопольд Артурович, исключительно ради вашего спокойствия мы вывернемся наизнанку, но через три дня все будет сделано.

— Вот и отлично! — потер он руки. — Не сомневался в ваших возможностях.

Не сомневался он… А кто на прошлой неделе в истерике бился и чуть ли не руки заламывал, угрожая лишить всех премии? Улыбнулась «любимому» партнеру самой воодушевленной улыбкой, на какую была способна. Тактическая уступка и еще одно выигранное сражение в сухом остатке — я сделала это!

Теперь и о празднике впору подумать, мавр может уходить. Оставшаяся текучка — сущая безделица, я раскидаю ее на раз-два, а если и нет — не страшно. Пускай уходит в следующий год. Нельзя же просто так взять и все сделать, это было бы слишком просто. В приподнятом настроении я спешила по коридорам родного здания и смотрела на мир сквозь подозрительно розоватые очочки. Чудны дела творятся под Новый год!

В кармане зазвонил телефон:

— Кто говорит, слон?

— И что мы курим? — нисколько не смутившись, в тон ответил Игорь.

Ой, его уже, по-моему, ничем с толку не собьешь — стреляный воробей.

— Стихи Чуковского, что же еще? — рассмеялась я.

— Это хорошо, что ты веселая. Умничка, мелкая, — похвалил друг.

Я остановилась и обреченно уточнила:

— Надо ехать давать показания?

— Надо, — не стал кружить он. — И каратиста своего прихвати.

— Что там? — голос сразу осип. Прочистила горло, повторила: — Хана праздникам?

— Зря я тебя похвалил, — пробурчал добрый опер. — Чего сразу хана? Откуда столько упадничества? Все супергуд, можно сказать, хотя кому как, — усмехнулся. — Сидеть Бесу так долго, что ты внуков вынянчить успеешь. Я гарантирую это.

Ух, в ногах появилась слабость. Скоренько доковыляла до своего кабинета и присела на ближайший стул.

— Подробности?

— Началось, — возмутился Игорюня. — Приезжайте, сказал, и не тыкай палочкой в муравейник, а то укушу-у-у!

Хихикнула: опять, поди, с дочей мультиков насмотрелись.

— Ну скажи-и-и, я же умру от волнений, — захныкала в трубку.

— Всплыли по нему еще кое-какие подробности, и отпечатки на порошке его. Мы снова поговорили… душевно. Не телефонный разговор, Ник, да и тебе вся эта кухня зачем? Настроение только портить. Твое дело маленькое: исправно появляться, когда вызовут, давать показания, подписывать бумажки. Панду свою не забудь, кунг-фу которая.

Я покивала, словно бы друг мог меня видеть.

— А ты его… ну, он сам признался?

— Сам, сам. Завязывай, ладно, тихим сапом инфу выуживать. Он уже на все согласен, недолго птичка ерепенилась. Как я и предполагал, чмырь он занюханный, зато сколько понтов было. Короче, вот тебе оно надо? — вновь воззвал к моей сознательности друг.

Действительно, и так придется поучаствовать в грязном деле. Так чего ж еще туда по собственной воле закапываться? Мало Вадим мне крови попил, что ли?

— Мы будем. Говори, куда и во сколько?

Игорь продиктовал пароли-явки. Машинально подгребла листы бумаги, записала.

— Спасибо! Что бы я без тебя делала?

— Сухари сушила, — рассмеялся опер с явной профдеформацией. — Че началось-то, мелкая? Давай не кисни.

— Не кисну, я вообще…

Чуть не ляпнула: «улетаю на большом воздушном шаре».

— С бабочками в животе? — ехидно поинтересовался друг.

Что?! Чуть трубку не выронила — вот это чуйка. Даже поозиралась, будто он следить может.

— Ты… э-э-э, слишком брутален, чтобы оперировать такими понятиями.

Игорь расхохотался.

— У меня две дочери, не забыла? И «жона».

— И сестра, — вставила я свои пять копеек.

— Во-во, я бы рад не знать, да вот как-то…

Прям так и видела, как он разводит руками. Его постную мину после знакомства с нашумевшими экранизациями девчачьих бестселлеров можно было в смехопанораму отправлять.

— С Крыловым пообщался? — найдя единственное логическое объяснение сверхпроницательности друга, уточнила я.

— Он мне и видяху скинул, — с потрохами сдал друга Игорь.

Я изобразила фэйспалмище.

— Вы хуже бабок у подъезда, ясно? Фу такими быть!

— Да-да, нам так стыдно, так стыдно, — весело сообщила трубка. И уже гораздо серьезнее: — Буду теперь за тобой бдить: на фиг надо на те же грабли, ты согласна?

У меня запылали уши, словно мне лет пятнадцать и меня застукал старший брательник целующейся за школой. Умом понимаю, что бред, а все равно так неловко и оправдываться охота — я не такая, ты все не так понял.

— Марину воспитывай, — огрызнулась я.

— Меня на всех хватит, — плевать он хотел на субординацию.

— Ой, все, увидимся.

— Стой! — сурово велели мне.

— Ну?

— Загну. Никуль, неглупая девочка, должна понимать.

— Да понимаю я, Игореш. Все понимаю, но, блин.

— Ладно, сворачиваемся, — смилостивился он. — Просто напомнил о здравом смысле и его воплощении в виде меня материального. На всякий случай.

Я не сдержала улыбку: все как в детстве, некоторые вещи остаются неизменными. Фиг с ним, в конце концов, сама накосячила и Игорехе разгребать предоставила. Ясно, что он теперь как на ребенка смотреть будет. Пф-ф-ф.

— Хорошо, до связи.

Друг отключился первым. Дальше время понеслось словно линия, изображающая работу сердца, не самого здорового, надо заметить. Тут подъем и движуха — события мчатся вскачь, дальше провал, какая-то вялая текучка, кажется, будто стрелки намертво прилипли к вселенскому циферблату. Самое странное, что за разноуровневыми пиками неизменно следовали гладкие прямые, когда происходящее вообще выпадало из памяти. Картинки сменяли друг друга, и мозг весьма избирательно их архивировал, руководствуясь неподвластной мне логикой. Словно изолируя душу от негативных переживаний.

Работа сменялась поездками в следственный отдел, ночи — наполненными ароматом кофе поздними рассветами. В наступившей кутерьме нам с Васей редко удавалось просто так посидеть вечерком на кухне, перекинуться шуточками, поделиться новостями. Он продолжал много работать, и лишь ставшие уже привычными мельчайшие знаки внимания не давали забыть о его ко мне симпатии. Все важное и первоочередное решалось на бегу и не отходя от кассы. Мы говорили, двигались, выполняли понятные алгоритмы, и только очередная сменившаяся цифра на календаре показывала, что прожит еще один день, приближая такой долгожданный отдых. Безумно хотелось поскорее исчерпать эту бредовую неделю и забыться в спасительном ожидании чуда. Когда, вступая в новый год, веришь, что все неприятное обязательно останется в прошлом. Будто вновь начинаешь рисовать мечты на чистом альбомном листе.