Хищная слабость (СИ) - Прай Кэрри - Страница 42

Кстати, о Крисе.

Все это время, он провел в гостях у Дженни и не заметил моего отсутствия. Как и того, что машина припаркована иначе, как была прежде. Мне нравиться такой Крис — витающий в облаках, с полной убежденностью, что его племянница прилежно сидит дома и делает уроки. Знал бы он, что на самом деле, она гуляет с вампиром — танцором, который мечтал о ее смерти, то моментально бы поседел.

Первый урок начался не радужно. Все люди, которых я хотела увидеть отсутствовали. Мейсон заболел, и не мог порадоваться за меня, узнав, что между мной и Каем теперь нет ненависти. И почему-то отсутствовал сам Кай, что расстраивало больше всего. Я так ждала его. Надеюсь, остальные уроки он не пропустит. Даже пустующее место Раша не обрадовало. Если бы он пришел, тогда бы я могла убедиться, что его память стерта, и он ничего не помнит. А так, я прибывала в небольшом напряжении.

Может, как раз сейчас, Кай разбирается с Рашем, и поэтому они не пришли? Но почему, не предупредил меня?

Уроки закончились, но никто так и не появился. Я сгрызла весь карандаш, прибывая в беспокойных раздумьях.

По дороге домой, я разбирала наш последний разговор с Каем. Он был чем-то озадачен, расстроен. Но он же не мог обидеться на меня, не объяснив причину? Это вообще на него не похоже. Из-за образовавшейся каши в голове, я совсем забыла, что должна была проведать Мейсона. Мне пришлось отправить ему смс с извинениями, объяснив свой поступок, вдруг неожиданно появившимися делами.

Дома я была одна. Видимо, Крис и Дженни снова посетить ресторан или кино. Такими темпами, они пропустят мое совершеннолетие и выпускной. Хотя, кто я такая, чтобы судить их? Мне и самой хотелось навсегда уединиться с Каем и позабыть обо всем другом.

До самого вечера, я не находила себе место. Я ждала Кая, но он так и не пришел. Мне ничего не оставалось делать, как лечь спать. Так, я хотя бы могла на время забыться от тревожных чувств.

Следующий день начался в таком же режиме. На уроках, я просидела в одиночестве, каждый раз обольщаясь, когда дверь кабинета открывалась и разочаровываясь, когда входил не Кай. В сердце закралось плохое предчувствие. Может быть, с ним что-то случилось? Уже такое бывало, что он пропадал, но ведь тогда у него была причина — он творил ужасные вещи.

Я снова прибывала в прострации. Мои уши не воспринимали голоса учителей и одноклассников. Мне хотелось спрятаться ото всех, и никого не видеть. О чем мне разговаривать с ними? О бытовых проблемах? Или о том, что их кот нагадил в тапочки? Или может, поделиться с ними своими переживаниями? Думаю они не готовы к этому. Я сама себе удивлялась, как же быстро мне все это удалось переварить.

После школы, полная отчаяния, я решила проведать Мейсона, это хоть как-то должно меня отвлечь от печали. Зои провела меня в комнату к другу, и удалилась делать чай с бутербродами.

Мейсон лежал в привычной для него позе и делал обрезной маникюр.

— Ты уверен, что еще чувствуешь себя плохо? — я села на табурет у кровати, где Мейсон лежал. И выглядел, он вполне здоровым.

— Да, я немного преувеличил, когда сказал, что меня рвало, — признался он. — Но живот действительно крутило. Сильно.

— Ты неисправим, — я покачала головой.

Мейсон с самого детства фальсифицировал свои болезни. Он любитель закрыться в своей комнате и бесконечно просматривать сериалы. Даже не знаю, как Зои до сих пор ведется на это.

— Как дела в школе? Что нового? — спросил Мейсон, манипулируя пилочкой для ногтей.

— Молли вернулась после больницы и выглядит неважно.

Сама не понимаю, почему решила рассказать именно это. Видимо, заводить разговор на другую тему, пока не хватало смелости.

Мейсон навел на меня пилочку.

— Так ей и надо! Надеюсь, что ей сломали нос, и теперь, он срастется в мерзкой горбинке. Такой большой, что на Хэллоуин, она будет первой среди уродцев.

— Жестоко, — я пожала плечами.

Мейсон отложил в сторону маникюрные принадлежности.

— У меня кое-что есть для тебя, — сказал он, достав из-под подушки, синюю коробочку с эмблемой фотосалона. — Подумал, что тебе это понадобиться.

Я открыла крышку коробки:

— Это мой отец?

Я достала рамочку, в которую была вставлен снимок моего отца. Тот снимок, который висел у меня в школьном шкафчике.

— Девушка из фотосалона отреставрировала ее и пропустила через ламинатор. Так что, теперь, можешь брать ее с собой в бассейн, — шутил он.

— Господи, Мейсон. Спасибо тебе огромное.

— Я боялся, что этим смогу расстроить тебя. Лишнее напоминание, все дела…

— Нет, это очень здорово. Правда. Мне нравиться. Поставлю ее рядом с портретом мамы.

Мне действительно было очень приятно. Это фото, единственное, что у меня осталось в память об отце. И теперь, когда я в глубине души его простила и решила разыскать, это было очень трогательным жестом со стороны Мейсона.

— Долго еще будешь симулировать свое отравление? — спросила я, убирая подарок в рюкзак.

— Еще пару дней. В следующем сезоне «Модниц» целых двадцать две серии. Думаю, этого времени хватит, чтобы досмотреть сериал.

Я не сдержала смех.

— Если решишь стать киноманом, то диагностирую себе онкологию. Сможешь навечно прилипнуть к экрану.

— А это идея, — подержался он.

В комнату зашла Зои, и принесла поднос с бутербродами, а от чая мы отказались.

— Нужно быть бессмертным, чтобы есть то, что готовит эта женщина, — Мейсон с подозрением поглядывал на поднос.

Я старалась не обращать внимание на неприятное, кольнувшее меня чувство, появившееся при упоминании о бессмертии. Меня снова окунуло в тоску по Каю. По моей реакции, Мейсон понял, что его слова меня затронули.

— Я что-то не так сказал?

Я затрясла головой.

— Нет, все нормально, — мне пришлось взбодриться.

— Софи, ты вот-вот расплачешься, и дело точно не в бутербродах, так ведь? Я слишком хорошо тебя знаю, так что выкладывай.

Мне нужно было выговориться, поделиться этой тяжестью с кем-нибудь, но я не знала с чего начать.

— Я и Кай… Мы вроде как помирились, — тихо сказала я, кусая губу.

— Кай? — проморгался он. — Это твой новый парикмахер?

— Не смешно, Мейсон, — буркнула я. — Я вообще-то, пытаюсь быть откровенной, а ты…

— Я не против твоего откровения, но о ком ты говоришь?

— Это что шутка такая? Ты серьезно?

Этот разговор и так давался мне с трудом, а Мейсон и тут, умудрялся подшучивать. Меня обижала его не серьезное отношение к моим чувствам.

— Больше, я вообще тебе ничего рассказывать не буду!

Мейсон округлил глаза.

— Прости, детка, но я понятия не имею, кто такой этот Кай, — звучало искренне.

И тогда я все поняла. Кай стер воспоминания Мейсона. Но зачем он это сделал? Почему именно у него?

Во мне словно образовалась пустота. Кай играет в непонятную мне игру, и даже не собирается посвящать меня в правила.

— Софи? Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Мейсон, уставившись на меня.

Мое лицо наливалось краской.

— Где ты взял фото моего отца? — резко спросила я.

Мейсон открыл рот, но не смог дать ответа. Я его и не ждала. Это портрет был от Кая. Он внушил Мейсону, чтобы тот передал его мне.

— Я…

— Не трудись, мне все ясно, — я схватила рюкзак и поспешила к двери.

— Да, что тут происходит? — растерянно крикнул он, и я остановилась.

— Прости, Мейсон, — мой голос дрожал. — Мне нужно домой. Созвонимся вечером. Пока.

С этими словами, я покинула его дом. Мое лицо пылало, меня трясло от обиды. Кай стирает воспоминания о себе, и мне не совсем понятны его мотивы. Он с такой легкостью отсутствует в моей жизни, когда для меня мучительные минуты без него, подобны каторге. Я начала чувствовать себя идиоткой, которая фанатично вцепилась в него. Кай не виноват, что более сдержан в своих эмоция, чувствах, нежели я.

Зачем, Кай передал фото отца? Что он хотел этим сказать? Последний наш разговор, как раз был о моем папе, и это заметно напрягло Кая. Но как это связанно? Мне нужны были ответы, а получить я их могла только от него самого.