Playthings (СИ) - Комарова Диана Валерьевна - Страница 168

Мы поплескались в бассейне, хохоча как детсадовская группа, потом выбрались на кухню, набили переносной холодильник газировкой и пивом, договорились с поваром об ужине в семь и сбежали на пляж — с полотенцами, телефонами, огромной тарелкой фруктов, кепками и панамками, с хорошим настроением и полной имбецильной беззаботностью. Этот песок, эти теплые волны, пальмы по берегу в зеленой зоне, шезлонги и холодное пиво — то, что надо было после многочасовых перелетов, холодного родного города и после финальных экзаменов. Десятки фотографий в минуту, смех, звон сталкивающихся бутылок, беготня от прибрежных волн и купание там, на глубине, когда можно цепляться за капитанские плечи маленькой обезьянкой, и нырять под волну, держась за руки…

На ужин — креветки с кукурузной мукой, традиционное блюдо, называемое “куку”, много видов жареной рыбы и морепродукты, разнообразные фрукты и свежевыжатые соки. Наш повар — пожилой и очень улыбчивый, с британским говором, обещает за все эти дни накормить нас всем разнообразием местных блюд, говорит что завтра привезет какой-то очень вкусный ром и сварит к вечеру пунш, рассказывает о каждом блюде, а потом прощается до обеда и оставляет нас наслаждаться едой.

Креветки обалденно вкусные, а у фруктовых соусов очень острый привкус, и это потрясающе сочетается с морепродуктами. Крис смешно кривит нос от кальмаров и мидий, но очень хвалит рыбу и уже между делом обсуждает со всеми, какое разнообразие коктейлей мы можем приготовить после. Кайл и Нэйт устраивают битву креветок прямо за столом, и пока мулат отвлечен битвой, Мисси подливает ему в тарелку острого соуса, и потом тот смешно дует щеки и пыхтит, запивая остроту соком.

Никогда не видела Мелиссу настолько беззаботно-счастливой, чем сегодня.

Наверное, нам правда всем настолько был нужен подобный отдых, чтобы не думать ни о чем, есть, пить и загорать. Ну и, конечно, заниматься сексом, — об этом говорит Крис позднее, вальяжно растянувшись на диване в гостиной, и они планируют с Кайлом завтра же поехать потусоваться в город вечером, снять пару местных девочек. Мисси даже спрашивает Кайла о том, почему он все никак не начнет с кем-нибудь встречаться, ведь он вовсе не легкомысленный и не такой любитель юбок (я стараюсь не хихикать, Мика шипит на меня и улыбается), и тот лишь пожимает плечами:

— Не знаю, как так выходит, но мне никто не нравится, — мулат сидит по другую сторону от Мики на диване, с огромным бокалом ледяной текилы санрайз, которую намешал всем Крис, в одних шортах и кепке козырьком назад. Мы все давно переоделись к ужину, развесили купальники на сушилке и договорились пойти купаться ночью, если будем не сильно пьяны. Гостиная почти сразу выходит на пляж и бассейн, только выйди за двери — и вот оно все, природа и вечерний океан.

— …весной я встречался с первокурсницей, ее звали Мари, но через месяц мы поймали себя на том, что ругаемся и выясняем отношения гораздо чаще, чем трахаемся — и расстались. Это странно. Вы вроде только пару недель назад были двумя влюбленными кроликами, а потом “ты слишком много времени проводишь на тренировках” или “я видела, как ты болтал с той крашеной девицей, ты и ее трахаешь?”. Что за…? Это сложно.

Кайл пожимает плечами, Мисси кивает ему в ответ.

Наверное, ему просто не везет.

Наверное, мироздание дает ему нагуляться вдоволь и заниматься собой.

Мика почти не принимает участие в разговоре — Крис рассказывает о том, что его бывшая девушка оказалась бисексуальна и ушла от него к какой-то горячей красотке, — но успевает отпускать десяток смешных комментариев мне в ухо, посмеиваясь и потягивая пиво из бутылки.

“…будь я его девушкой, я бы тоже стала бисексуальной”

“Кайл на деле просто очень нежная принцесса. Он над “Королем львом” в юности плакал!”

“Я тоже плакал!”

“Кто не плакал над смертью Муфасы, тот робот”

“Ты же плакала?”

Уставшие после перелета и первого дня на острове, мы расходимся по комнатам даже неприлично рано — капитан ухмыляется, что наконец-то он дождался горячего секса, даже начинает отпускать пошленькие предложения, когда мы закрываем дверь в комнате, но я иду умываться и когда возвращаюсь, он уже сладко спит, уткнувшись носом в подушку и обняв ее руками. Я его даже не виню — он устал больше всех, вчера половину ночи слушал мои панические вопли о неподходящей одежде в чемодан, да еще и адский перелет с пересадкой.

Тут жарко даже ночью, но нас спасает методичное гудение кондиционера — я забираюсь в кровать, растягиваюсь на простынях и надеюсь на то, что у этой виллы есть звукоизоляция. Да, мы все молодые и активные, но меня наверное всегда будут смущать звуки чужого секса, даже несмотря на то, что это вроде как естественно и “ничего такого”. Ох.

Но балкон нараспашку, шумит залив, скрипят пальмы — звуки потрясающие, давно позабытые, и это так напоминает Сан-Франциско чем-то, что я даже скучаю по этому стальному дому и его обитателям. Мика сопит совсем рядом, и я засыпаю с неоконченной мыслью о том, что ложиться в постель в майке было глупой затеей — слишком жарко.

Я просыпаюсь наутро, балансируя на самом краю огромной кровати. Она на порядок больше нашей, но упыриный король так вальяжно растянулся едва ли не поперек, что захотелось его подушкой придушить. Что за идиотская манера спать? Блондин непредсказуем и отчасти невыносим: одну ночь он может спать в одной недвижимой позе, а на другую начнет вертеться как спиннер и раскидывать конечности во все стороны. Если при этом он еще и обнимает тебя во сне, твоему безмятежному сну может в любой момент прийти конец. Наверное, меня спасает то, что я крепко сплю, особенно в сладкие утренние часы.

Я кручусь на матрасе, сладко тянусь — до самых кончиков пальцев, честное слово, это потрясающе!

Дом еще спит. В раскрытые балконные двери шумит океан, и просто валяться и прислушиваться к волнам — одно удовольствие. Можно ничего не делать, можно хоть весь день валяться на песке, не отказывать себе в низменных удовольствиях вроде вкусных коктейлей, ну… и в прочих других, не менее низменных.

Я сажусь на матрасе, спускаю ноги на пол, стягиваю майку через голову — честное слово, в эту ночь я лягу спать вовсе без одежды, невозможная жара! Можно было включить кондиционер на полную и закрыть балкон, но как же шум волн? Я наслаждаюсь ощущением тихого неспешного утра, когда ты можешь вот так вот спокойно сидеть на краю кровати совсем без одежды — и не переживаешь об этом. Раньше я и представить такого не могла, ритм жизни не позволял, а теперь, смотрите, новые грани старой доброй Джейсон.

Я не меняюсь. Я просто нахожу какие-то новые углы, какие-то новые окошки, открываю разнообразные двери — как внутри себя, так и между нами. Эти двери часто стальные, с таким огромным круглым сейфовым замком, как в банках с ячейками в подвале, но механизмы щелкают, открываются, и тут я понимаю, что не надо никуда спешить. Когда-нибудь я потеряю все это безграничное внимание капитана, когда-нибудь, и с этим ничего не поделаешь. Но не сейчас. Не завтра — и не через месяц.

Я все еще не знаю его. Знаю, вижу, чувствую, но черт возьми — Мика есть Мика.

Он не то чтобы золотой мальчик, но его ждет успешная карьера, потому что он совсем не глуп и отлично разбирается даже в юриспруденции: я видела стопки его учебников в квартире, килограммы бумаг в багажнике и отчасти слышала обрывки учебных дискуссий с сокурсниками. Ему нравится его специальность. Это не воля Аарона, не уговоры Селены, — он сам, и ему это все интересно.

Как нам обоим сочетать не сочетаемое?

Это невозможно.

Но… как-то получается.

Оборачиваюсь на капитана — он все еще спит, да так сладко и крепко, что я ему завидую — ему даже духота нипочем, упырю. Он растянулся почти на центре матраса, на спине, закинув обе руки за подушки, и как я вообще уместилась на таком клочке где-то у него под боком? Перекатываясь обратно на матрас, я упираюсь на один локоть и целую его в тазовую косточку, ладонь скользит на внутреннюю поверхность бедра. Мике все нипочем, он и правда крепко спит, не реагирует на прикосновения — точнее, на них реагирует только член, и то очень неспешно.