В мире будущего - Шелонский Николай Николаевич - Страница 90

Последнее время господин Шрадер начал колебаться: помимо того, как он сам подвергался значительной опасности, уничтожая воздушный корабль, минутами, при виде всеобщей энергичной деятельности, в нем пробуждалось желание отказаться от своих планов и снова сделаться тем, чем он был когда-то.

Мысль о том, что в случае неудачи мистер Смит может довести до сведения правосудия о некоторых не совсем приятных для него обстоятельствах, его не остановила бы ни в каком случае: не в одной Англии живут люди, и английская полиция никогда не добралась бы до тех мест, где он может скрыться. Наконец, едва ли мистер Смит рискнул бы пойти против своего соучастника.

Нет! Дело было в обещанном миллионе долларов.

Лишь только Шрадер начинал раздумывать и колебаться, как мысль об ожидаемом богатстве восставала перед ним во всем своем несравнимом обаянии!

Принадлежа к числу людей, одаренных пылким и страстным темпераментом, Шрадер способен был на энергичную борьбу, решимость его могла доходить до героизма. Но вместе с тем он совершенно был неспособен к ежедневной, последовательной и мелочной борьбе с обстоятельствами. Для него во всем необходим был широкий размах. Жажда жизни заставляла его всеми силами стремиться к богатству, но он сам понимал, что не был в состоянии постепенно скопить и сотни долларов, хотя, обладая миллионом, несомненно, мог бы его удесятерить. Для его широких планов нужны были большие деньги. И ради этих денег он пошел на путь преступлений.

Теперь он близок к осуществлению своих заветных желаний. Отступать поздно. Гибель экспедиции была решена.

Шрадер знал, что Поярков, уставив свои элементы в обсерватории, тотчас приведет их в действие, чтобы определить сопротивление проводников и вычислить точно потребное количество энергии для приведения в действие всех машин колонии.

На этом и был построен его план: электротехник должен был взорвать сам себя на воздух. Несмотря на строгий надзор, установленный за кораблем после необъяснимых покушений, Шрадер успел соединить электрические проводы батарей с запасами мелонита, хранившимися на корабле, и с тем количеством, которое было уже перенесено в здание обсерватории.

Стоит Пояркову соединить ток - и страшное несчастье произойдет неизбежно.

Ко времени, назначенному для обеда, в общей зале вновь построенного здания собрались все ученые, в том числе и господин Шрадер. Не было только одного Пояркова, занятого последними работами по установке батарей.

Матросы, мастеровые и рабочие, за исключением дежурных, неотлучно находившихся на корабле, расположились группами на открытом воздухе вокруг зданий колонии. По случаю предстоявшего на другой день отлета воздушного корабля работы были окончены ранее обыкновенного. В ожидании обеда между учеными шли оживленные толки о главном интересе дня - открытия секрета Пояркова.

Среди ученых было лишь несколько скептиков, не вполне веривших в чудодейственные свойства нового элемента. Но и они не высказывали своих сомнений ввиду ожидаемого разъяснения.

Между тем сам Поярков не являлся.

Маркович, посылавший за ним, получил в ответ, что Поярков просит садиться за стол без него, так как он хочет во что бы то ни стало разместить батареи и сделать пробу действия до обеда.

Тогда Маркович пригласил всех к столу.

Шрадер, не видя Пояркова между присутствующими, начал не на шутку опасаться, что его приспособления найдены техником и адский план вышел наружу.

Но нет: в таком случае Поярков немедленно сообщил бы обо всем Марковичу как начальнику экспедиции.

Но старый ученый спокойно сидел за столом. Очевидно, он не получал никаких тревожных известий.

Помимо этого, был еще и другой повод к опасению: здания колонии находились всего в двух верстах от обсерватории и воздушного корабля. Взрыв двадцати пяти пудов мелонита развил бы ту же разрушительную силу, как и семнадцать тысяч пятьсот пудов пороха.

Устоит ли здание, в котором находились ученые? При обыкновенных условиях, конечно, и самое здание, и все в нем находившиеся были бы сметены с лица земли.

Но Шрадер рассчитывал на то, что здание обсерватории находится на значительно более возвышенном месте, почему он и предполагал, что воздушный ток будет значительно ослаблен.

Без сомнения, опасность все-таки предстояла, и даже весьма значительная.

Но, как это ни странно, Шрадер сознательно шел на риск: в решимости у него никогда не было недостатка.

В данную минуту он более думал о причине необъяснимого для него отсутствия Пояркова. В душе он уже решил, что если техник откроет задуманный им план, то он отступится от дальнейших попыток.

- Ричард Пинскар может остаться на бобах! - резонировал Шрадер. - Беда невелика. А свой миллион я попытаюсь получить от господина Марковича и его товарищей!

Теперь он с нетерпением ожидал появления Пояркова.

Но обед был уже в середине, а его не было. Шрадер только что хотел обратиться за разъяснением к Марковичу, как вдруг страшный удар потряс здание.

Раздался звон выбитых стекол, какая-то невидимая сила опрокинула столы, разбросала и ошеломила присутствовавших.

Когда, опомнившись, ученые вышли из полуразрушенного здания, то взоры их напрасно искали знакомых очертаний воздушного корабля и здания обсерватории: и то и другое было уничтожено в буквальном смысле этого слова.

Из бывших во время взрыва на корабле и в обсерватории людей не спасся ни один. В числе погибших был и Поярков.

Тайна изобретателя погибла вместе с ним.

Положение экспедиции было ужасно. Лишенная средств к возвращению, она неминуемо должна была погибнуть рано или поздно. Провианта было весьма незначительное количество: в течение лета никто не думал о возобновлении запасов. Но главное несчастье было в том, что вместе с потерей элементов Пояркова экспедиция лишена была и света, и тепла, и источника силы для производства работ.

Но уныние продолжалось недолго. Вскоре было приступлено к обсуждению образа действий. Здесь мнения ученых разделились: одни настаивали на том, чтоб основать на материке Северного полюса колонию, запастись на зиму провиантом и топливом и затем исподволь отыскивать средства к возвращению.

Другие были того мнения, что следовало немедленно приступить к постройке деревянного корабля, саней и тотчас отправиться в путь.

Но все моряки единодушно утверждали, что нет никаких шансов на успех, если пытаться переплыть открытое море на парусах и на деревянном корабле пробиваться через пояс сплошных льдин.

Другое дело, если б в распоряжении их был пароход…

Шрадер, все время воздерживавшийся от участия в прениях, неожиданно попросил слова.

- Вопрос, - сказал он, - как мне кажется, сводится к тому, что на парусном судне невозможно рассчитывать на успех в предстоящем нам путешествии?

- Совершенно верно! - отвечал Маркович.

- С другой стороны, никому из нас не улыбается перспектива продолжительного заточения на материке Северного полюса, при неизбежных лишениях и опасности умереть от голода. Я поэтому стою за немедленное возвращение…

- Но ведь вы же сами совершенно верно определили, что на парусном судне невозможно…

- Да. Но я и не говорю про парусное судно…

- Но построить пароход…

- Было бы вполне возможно при наших средствах, но это было бы очень долго. Я предлагаю переправиться на аэростатах…

- На аэростатах?!.

- В предложении моем нет ничего невозможного. Для подъема шести тысяч пудов - этим числом я определяю вес людей и необходимых припасов, мы должны построить шар, вмещающий… девяносто шесть тысяч кубометров водорода. Диаметр такого шара, в метрах, равен тридцати двум метрам. Поверхность шара, при этом диаметре, равна будет двенадцати тысячам двумстам восьмидесяти квадратным метрам. У нас имеется громадный запас парусины. Сколько именно, капитан Галль?

- Шестьдесят тысяч квадратных метров, - отвечал капитан.