Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ) - Кувайкова Анна Александровна - Страница 69

Выйдя из подъезда, попала в ласковые, но крепкие и отчасти медвежьи объятия худосочного на вид Веньки. Брат пристально меня осмотрел, сощурился неодобрительно, ещё раз сжал в объятиях и, подхватив на руки, утащил в сторону своей машины. Спорить с Вениаминов в этом плане было совершенно бессмысленно и бесперспективно.

Брат решил, что меня понесёт, брат сделал своё чёрное дело под подлое хихиканье моей подруги и своего закадычного врага. Которому любезно выделили переднее пассажирское и даже разрешили понажимать кнопки магнитолы, выбирая музыку. Чем Женька с удовольствием занялась, подбирая соответствующее музыкальное сопровождение. И кто бы сомневался, что с места мы тронемся под хриплый голос Тилля Линдеманна. Эта парочка могла спорить о чём угодно…

Но сердце что Веньки, что Женьки было навсегда отдано культовой немецкой рок-группе Rammstein. Они ещё и подпевать им умудрялись, с учётом того, что оба немецкий знали примерно так: свободно, с гугл-переводчиком!

Вздохнув, я откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза и сжимая телефон в ладони так, что будь у меня больше сил – сломала бы. Мысли в голове скакали как эвоки в пресловутых «Звёздных войнах», так же бессмысленно и также беспощадно. И любая моя попытка хоть как-то их упорядочить оборачивалась сокрушительным провалом. Да таким, что спустя пару минут я плюнула на это дело и уставилась в окно, вяло наблюдая за проплывавшими мимо домами и машинами.

Ровно до того момента, пока не вздрогнула от мягкой вибрации, прошедшей от ладони до плеча, отозвавшегося глухой, ноющей болью. Поморщившись, я посмотрела на телефон, запоздало вспомнив, что звук отключила ещё вечером, с одной стороны страшась звонка от Олега и в тайне его ожидая.

Вот такие мы противоречивые создания, девушки. Только ни мои мечты, ни мои опасения с реальностью так и не совпали. Поэтому я с каким-то непонятным и даже в чём-то радостным недоумением смотрела на три смс-сообщения от Верещагина, пришедшие одно за другим. Причём судя по таймингу, шли они с разницей в пару секунд, не больше и это несколько обескураживало…

Тихо хмыкнув, искоса посмотрела на занятых очередным спором Веньку с Женькой. Кажется, в этот раз они не сошлись во мнении относительно того, какую композицию включить следующей.  Пальцы на мгновение зависли над дисплеем телефона, но всё же резко выдохнув я открыла сообщения до того, как успела передумать и удалить их, что бы не мозолили глаза.

И тихо засмеялась, качая головой. Может быть, это было в чём-то романтичным, может быть это было даже мило… Я не отрицаю. Но как же забавно читать попытку взрослого в общем-то дитятки написать я тебя люблю, попутно борясь с ненавистным всем и вся Т9. Но теперь хотя бы понятно, почему три сообщения и почему так быстро друг за другом. Олег честно пытался исправить ошибки…

С какой-то маниакальностью делая новые раз за разом. Пока не плюнул и не написал «я по тебе скучаю, моя Ледышка». И это было куда дороже всех его попуток признать в любви, полученных до этого. Не знаю почему, но только прочитав именно эти строчки, я тихо шмыгнула носом, чувствуя как щёки заливает предательский румянец, а в груди разливается непривычное и такое смущающее тепло.

Неосознанно коснулась пальцами разбитых губ. Кажется, тот вечер в зоопарке был так давно, что впору предаваться ностальгии. Но я всё равно как наяву чувствовала прикосновение тёплых сильных пальцев, его губы и объятия, в которых было на удивление уютно и комфортно. И поддавшись порыву, быстро написала в ответ те самые слова, что были на безрукавке Верховной Ведьмы клуба…

Я ведь потом, вернувшись домой, смогла прочитать её и понять, что ж это за загадочная фраза прозвучала из уст Верещагина. И сейчас по памяти набрала именно её, отправив до того как ко мне вернулась способность мыслить здраво:

- Честь – семье, душа – клубу, сердце - мессиру… - тихо хмыкнув, я вновь откинулась назад, прикрыв глаза и пробормотав себе под нос. – Надеюсь, ты меня не разочаруешь, Верещагин… Очень на это надеюсь…

Любопытный взгляд Веньки в зеркало заднего вида я стойко проигнорировала, прекрасно зная, что после меня вполне может ожидать допрос с пристрастием. В тайне надеясь, что жадного до информации братца успеет отловить Димыч или же перехватит Харон. Меньше всего я сейчас хотела копаться в собственных симпатиях. Не потому что я понятия не имела, что и к чему.

Просто сейчас это было слишком остро, слишком чувствительно. И я совсем не была уверена в том, что смогу спокойно об этом говорить. К тому же это мой старший брат… Я не сомневаюсь, что он тут же начнёт выяснять всю подноготную Верещагина, совершенно не заботясь о том, как это будет выглядеть со стороны! Плавали – знаем.

До частной больницы, в которую, по словам Неаполь, увезли Солнцеву, мы добрались без проблем в рекордные сроки. Я не сомневаюсь, что Вениамин умудрился нарушить с десяток правил дорожного движения и ещё меньше сомневаюсь в том, что ему до этого было какое-то дело. Братец высадил нас у центрального входа и тут же скрылся с глаз долой, попутно посигналив дежурившему неподалёку наряду гаишников.

И кто бы сомневался, что они поехали за ним следом.

- Веник, - хором недовольно протянули мы с Харон. После чего переглянулись и хмыкнули, качая головой.

Увы, так же как не мог вовремя замолчать, Веня совершенно точно не мог проехать мимо почти что коллег и не подколоть их. Иногда, я сомневаюсь, что это у меня проблемы с психикой. С другой стороны, в нашем тесном семейном кругу три мента, один патологоанатом и один любитель уголовного кодекса. Разве не пора бы мне уже отучиться, чему-то удивляться, нет?

- Ты уверена, что нам туда надо? – скептично осведомилась Харон, недовольно разглядывая добротное, как на картинке здание больницы. – Не, я твоё мнение не оспариваю, эт занятие вообще бесперспективное… Но так и знай. Мне эта идея не нравится!

- Идём, это всего лишь люди, - хмыкнула я, смело шагая вперёд, и усилием воли подавляя давний страх перед любым медицинским учреждением. Ничего не могла с собой поделать, после того отделения воспоминания и ассоциации у меня с больницами были далеко не самыми радужными.

- Это – живые люди, - мрачно буркнула Женька, недовольно сопя и топая следом. Оценив попавшегося навстречу медбрата, торопливо выкинувшего окурок за угол, она брезгливо дёрнула плечом. -  Фу, мерзость какая. То ли дело мои обожаемые отморозки…

Я только фыркнула себе под нос, пройдя мимо стойки регистратуры и остановившись в холле, пытаясь понять в какую сторону двигаться. Видимо, сегодня удача была на моей стороне, потому как не узнать громкие голоса, раздавшиеся из коридора слева от нас, было просто невозможно. И кивнув Женьке  на него, я отправилась в ту сторону, машинально стягивая мешающий видеть капюшон с головы. Сомневаюсь, что смогу кого-то напугать собственным внешним видом.

В конце концов, это больница. Частная, не дешёвая и пользующаяся определённой репутацией. Тут, наверняка, и поинтереснее экземпляры бегают, с куда более впечатляющими травмами, чем у меня. Недовольное фырканье Женьки я стойко проигнорировала, почему-то всё ускоряя и ускоряя шаг, пока не оказалась в небольшом тупике, где и устроилась слишком знакомая мне компания.

Они расположись кто тут, кто там. Исаев и Полонский возле двери палаты. Чуть в стороне Игорёк прижимал к себе Алёнку, пытавшуюся, совершенно безуспешно скрыть слёзы. У окна торчали Харлей и Мих, нервно теребя в пальцах сигареты, но так и не решаясь закурить. А у другой стены, напротив входа, на мягком сидении кушетки, устроился Олег.

Он выглядел пугающе спокойным. Бледное лицо, с остро очерченными скулами и залёгшими под глазами тенями. Локти выставлены на колени, пальцы сцеплены в замок, на котором устроился подбородок. Но не это напугало меня больше всего, не сгорбленная спина и общий потерянный вид. Я задохнулась в тот самый момент, когда увидела его взгляд. Пустой, невидящий, лишённый хоть каких-то эмоций…

И чужой. Настолько чужой, что я  невольно остановилась на полпути, обхватив себя за плечи. За что и поплатилась, когда в меня со всего маху врезалась оглядывающаяся по сторонам Женька.