Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ) - Кувайкова Анна Александровна - Страница 58

Мне нужен телефон. И мои братья. Чтобы я забыла, что такое беспомощность, чтобы я не корчилась от бессилия и боли.  Чтобы я смогла разреветься в крепких объятиях и наконец-то успокоится, хоть и ненадолго.

Прямо передо мной появилось обеспокоенное лицо Харлея. Рыжий байкер хмурился, косился на бутылку, но не пытался ко мне прикоснуться. Тошнота вновь подкатила к горлу, и я громко сглотнула, заставляя себя говорить:

- Телефон.

- Сейчас приедет скорая и тебя осмотрят, - скупо откликнулся Илья Алексеевич, всё же попытавшись коснуться моей щеки.

Резко отклонилась, уходя от прикосновений и, едва не рухнув на пол, проговорила, крепко сжимая пальцами горлышко бутылки:

- Нахрен врачей. Мне нужен телефон, Харлей. Не трогай меня. Просто. Дай. Мне. Телефон.

Слова давались с трудом. Я понимала, что грублю, что срываюсь на человеке, который искренне обо мне беспокоится. Только вот ничего не могла с этим поделать. Я не выдержу чужих прикосновений. Я не вынесу осмотра врачей и больницы.

Мне нужна моя семья. Срочно.

Харлей окинул меня нечитаемым взглядом, но всё же протянул свой сотовый. Выхватив его, дрожащими, плохо слушавшимися пальцами я набрала знакомый до последней цифры номер и, прижав телефон к уху, сделала ещё один глоток из бутылки. Трубку взяли не сразу, а голос сложно было назвать приветливым.

Я тихо всхлипнула, закрывая глаза и подтягивая колени к груди, пытаясь сжаться в комок. И тихо прошептала:

- Дим… Забери меня… Пожалуйста…

- Изи? – мгновенно проснулся брат, его голос приобрёл взволнованные нотки. – Ты где, ребёнок? Что случилось?

- Я на работе… - ещё один всхлип и судорожный вздох. – Забери меня, Дим… Мне больно…

- Жди, - коротко откликнулся Димыч и отключился. А я вернула телефон владельцу и прижала к груди бутылку и больную руку, раскачиваясь из стороны в сторону, в попытке сдержать накатывающую волнами истерику.

Вокруг суетились люди. Кто-то что-то спрашивал, кто-то что-то хотел. Я не реагировала, не отвечала и не смотрела по сторонам. Сжавшись в комок я считала секунды, складывала их в минуты и ждала единственного человека, который никогда не оставит меня в беде. Единственного, кто никогда меня не подводил.

Моего родного старшего брата.

- Дима… - сглотнув, тихо шептала, раскачиваясь. – Димыч… Димочка… Дим… Спаси меня…

***

- Сука!

Бутылка коньяка, врезавшись в стену, разбилась, расплескав всё своё содержимое. Следом та же участь постигла и ещё пару бутылок и несколько рюмок. Но легче от этого не стало. Хотелось разного…

Но в первую очередь добраться до того ублюдка и выбить из него всё. Начиная от того, кто это заказал и заканчивая душой. Олег как никогда прежде чётко осознал, что засранцу очень повезло попасть в руки полиции до того, как он до него добрался.

Иначе это был бы тихий, безопасный труп. Очень обезображенный труп. Как минимум.

- Сядь, - хмуро выдал Алёхин, глядя на то, как его друг мечется по кабинету, сшибая всё на своём пути. Он сам, как и Харлей приехал одновременно с доблестными представителями полиции. И осознавать, что выберись он в клуб чуть раньше, и ничего бы этого не было оказалось…

Неприятно, да. Поэтому глянув на друга ещё раз, он с нажимом повторил:

- Сядь и успокойся.

- Успокоиться? Какого х**, Мих?! Как, блять я могу успокоиться?!

- Сядь! – не выдержав, рявкнул Михаил, стукнув кулаком по столу. – Поздно пить боржоми, когда почки отвалились нахер! Ты мне лучше другое скажи… Каким образом этот хмырь вообще смог пробраться в клуб и где, млять, была вся наша охрана? И ты в том числе! Ты же вечно торчишь у камер!

Верещагин замер, сгорбившись и засунув руки в карманы. И выдал глухо:

- Сюрприз я хотел ей сделать… А парней на летучку собрал, подальше от основных помещений, что б не услышала случайно. Порадовать хотел… - его голос становился всё тише и тише, пока парень не замолчал совсем. Что бы спустя пару секунд, со всей дури врезать кулаком по стене и рявкнуть.  – Сделал, млять. Сюрприз! Охренеть какой хороший сюрприз!

- Это просто стечение обстоятельств, - глубокомысленно изрёк Мих, но сам же поморщился от собственных слов.

- Веришь нет, мне похрен – стечение это обстоятельств, звёзды так сошлись или ещё какая-то поебень, - рыкнув, Верещагин всё-таки рухнул в кресло, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Пальцы сжимались в кулаки и разжимались. И хотя разум понимал, что после драки кулаками не машут, душа хотела этой самой драки.

До кровавых звёздочек перед глазами, до хруста костей гада, не только попавшего в клуб незамеченным, но ещё и напасть на двух его работниц. Стоило вспомнить об этом, как утихшая, было, ярость поднималась вновь.

Втянув воздух сквозь сжатые зубы, Олег зло выдохнул:

- Мне похрен, что это было, Мих. Честно. Всё, о чём я могу думать, так это о том что на мою девушку напали. А меня не было рядом. И даже сейчас я не могу к ней подойти, потому что не имею ни малейшего представления о том, как она на это отреагирует! Мих! – его вновь подбросило, и Верещагин принялся кружить по кабинету, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не разнести тут всё к чёртовой матери. – Да, млять! Ты сам-то её видел?! У неё всё лицо разбито, на руке рана и явно выбито плечо! Она, мать твою, с лестницы скатилась и судя по разгрому в кабинете её ещё и там приложить успели обо все твёрдые поверхности! А она…

Олег замолк, пытаясь обуздать собственные чувства и эмоции, буквально вопившие о том, что он нужен там, внизу, рядом со сжавшейся в комок Эльзой. Вот только её дикий взгляд, который получал каждый, пытавшийся хоть как-то ей помочь, останавливал даже самых настойчивых.

Как и кривившееся от боли лицо, стоило кому-то случайно к ней прикоснуться. И от этого недоверия, этого дикого страха на родном, любимом лице, становилось хреново и отвратно на душе. И больно, да. Потому что всё случилось и по твоей вине тоже, и что если бы не отвлёкся, не ушёл с привычного места – смог бы всё это остановить.

Ведь, смог бы?

- А она выглядит, как человек, который не в первый раз переживает такой стресс, - задумчиво протянул появившийся в кабинете Харлей. Он с отвращением вытер руки первой попавшейся бумагой и бросил смятый комок в угол, усевшись на диван. – Катюху на скорой увезли, подозревают сотрясение. Ублюдка этого тоже прихватили, вместе с ментами. Жить будет, хотя кровопотеря приличная.

- А…

- А к Эльзе они даже подходить не стали. Глянули и сказали, что она их к себе просто не подпустит. И лучше ситуацию не усугублять, - мрачно сплюнув, рыжий байкер отобрал у друга бокал с виски и тут же осушил его. – Она позвонила кому-то. С моего телефона. И попросила её забрать… Слушай, Олег, ты ж её проверял, нет?

- Проверял, - нехотя признал Верещагин, массируя виски и стараясь не думать о том, что могло привести невозмутимую Ледышку в такое… Состояние. Помолчал немного, и произнёс. – Изабелла Александровна Араньева, двадцать пять лет, не замужем. Не привлекалась, характеристики с места учёбы и работы положительные. Мать умерла десять лет назад, отец занимает крупный пост в правоохранительных органах. Там же работают оба старших брата. Поступала на юридический, поступила, но на учёбу не явилась. Перевелась на факультет социальной работы и управления персоналом. Диплом с отличием.

- И что, никаких странностей? - нахмурился ещё больше Алёхин, постукивая пальцами по столешнице.

- Обычная жизнь, обычный человек, - пожал плечами Верещагин. – Единственное, болела долго после девятого класса, десятый заканчивала экстерном. Но мало ли, всякое в жизни бывает.

Помолчали, думая каждый о своём. Харлей сделал ещё один глоток виски и нарушил повисшую в кабинете тишину:

- Ясно, что ни хрена не ясно. Но млять, зуб даю, что-то с ней произошло. Что-то настолько… Хреновое, что её до сих пор не отпускает, - умолкнув на пару секунд, он вздохнул и взъерошил волосы, глухо выдав. – Я такие глаза только у зверей видел. У собак, которых на потеху загоняли и забивали. Помню, во дворе шпану за это взгрел. А когда полез вытаскивать щенка из-под бетонной плиты, так он меня к себе не подпускал, щерился и рычал. И взгляд у него такой же был… Невидящий и дикий.