Невеста под прикрытием (СИ) - Мороз Ольга - Страница 60

– Цветик пытается сказать, что она девочка, – я проговорила это, не глядя на Императора, потому что боялась, что рассмеюсь.

– Это не отменяет факта, что ты цветок, – демон, выясняющий отношения с цветком, это смех и только, листики цветика задрожали, – не обижайся, слышишь, – он как-то растерянно на меня посмотрел, но я предпочла сделать вид, что ничего не видела и не знаю, и вся в мыслях о деле.

– Ваше Величество, вас могли проклясть и если да, то кто? – по мгновенно отведенному взгляду стало понятно, что он кого-то подозревает, но слова его говорили об обратном.

– Я правитель, всегда есть неугодные, – ага, конечно, расскажи о том, что сам ты ни в чем не виноват, это все бремя власти. Темнит, лицо императорское, самая настоящая морда.

– Я попытаюсь вытянуть проклятье, – он кивнул, – цветик, если я его в тебя брошу, ты сможешь переработать его? – цветик был не уверен, плохо дело.

Правильно, что сказала, попытаюсь. Двадцать минут работы, я мокрая, злая и бесполезная. Проклятья – не моя сильная сторона, а еще такое хитрое. Хитрое?! Что за бред! Проклятье – это вид воздействия, оно не может думать и изворачиваться, что бы его не захватили, так себя ведут только разумные или частично разумные, как мои умертвия. И если проклятье до сих пор не выявили, значит, оно умеет универсально прятаться. Интересно, как давно оно существует?

Пока я тут руками махала и пупок напрягала, цветик еще отхватил кусок проклятья, чем больше он поглощал, тем виднее оно становилось, значит, теряет силы.

В любом командном спорте есть такие ситуации, когда игра не клеится у одних, но при этом чудесно идет у других, тогда команда объединяется и начинает играть на везунчика. Я решила поступить точно так же. Раз цветик смог отхватить куски проклятья, значит, у него игра идет, а у меня нет, играю на него. Я перестала пытаться выхватить проклятье и воздействовать на ауру императора. Нет, теперь я группа поддержки цветика, я подпитываю его, а он быстрее захватывает всю гадость, что “живет” в императоре. А оно точно живет, потому что я вижу, как оно дёргается, пытаясь спрятаться, как попыталось дать отпор.

– Каждой твари по гробу… – я в шоке смотрела на нечто, которое выросло из Императора, отделилось, и сейчас находится строго за ним.

– Магистр?

– Обернитесь, – одними губами проговорила, прикидывая, как я буду убивать эту гадость, по всему выходило, что никак.

– Варианты? – вот, что за мужик, нет, чтобы всю ответственность на себя взять, а я бы с удовольствием подчинилась бы.

– Вы быстро бегаете? – неподвижно следила за темным пятном, которое приобретало черты императора, как тень или силуэт, жуть.

– Вас обгоню… – мужчина тоже был в шоке, но молодец, мою манеру поведения перенял и резких движений не делает, а то мало ли.

– Нашли чем хвастаться…

– Оно похоже на, – он глубоко вздохнул и выдохнул одно имя, – Ася… – имя мужчина практически простонал, прикрыв глаза. Хотела возмутиться, что меня зовут не так, потом, что мы не так близки, а потом поняла, что это имя того, кто его проклял. Проклятье окончательно приняло форму и всего на секунду замешкалось, чтобы броситься к Императору, но не тут-то было, цветик бдит.

Стоило проклятью коснуться Императора, как оно отскочило, потеряв кусочек себя, цветик же поглотил эту дымку.

Проклятье, подтверждая свою разумность, больше кидаться на Императора не стало, оно развернулось ко мне.

Мне бы сейчас очень пригодился цветочек, но демон важнее, значит не мечтаем, а щиты выставляем. Я увернулась от выпада, проскочив за спиной мужчины, а спина широкая, можно было бы и спрятаться, но где нам. На третий выпад, я оступилась, и меня догнал выпад проклятья, ощущение как плеткой огненной ударило. Но лучше так, чем оно в меня залезет, бррр, развели тут паразитов.

Надо отдать должное Императору, он просто так не стоял, он пытался отвлечь гадость от меня, безрезультатно.

– Ваше Величество, это бессмысленно, я ничего не могу противопоставить этой сущности, у вас сильный проклятийник есть?

– Он не поможет, – мы вдвоем уже пятый круг по комнате пробегаем, но он ничего, а я уже задыхаюсь.

– Кто вас проклял и из-за чего? Это может помочь снять проклятье или хотя бы ослабить.

– Я не знаю, – вот же, упертый баран!

Хорошо зайдем с другой стороны:

– Кто такая Ася? – мне показалось, но, когда я произнесла это имя, проклятье чуть дрогнуло.

– Никто! – точно, оно нас как-то понимает, и сейчас, как взбесилось, с дикой скоростью метнулось к мужчине и потеряло опять кусочек себя, цветик не просто так на груди Императора распластался.

– А оно думает иначе, – резонно заметила я и остановилась, – помогите мне Ваше Величество.

– Магистр, слева! – но я продолжала стоять, только тьму нагнетала, была маленькая надежда, раз цветик частично тьма, то, может, я смогу щит с ее помощью сделать. Просто бегать, пока Император созреет, меня вообще не вдохновляет.

Тьма удар сдержала, не поглотила, как цветик, но тоже неплохо.

– Ваше Величество… – давай уж, решайся, стоишь, мнешься, хорошо я хоть комнату куполом закрыла, а то сюда бы уже Эльза вломилась, мы так гремим мебелью, – что вы сделали девушке Асе, что она вас прокляла?

Я думала, он смолчит и в этот раз, но он стоял напротив меня, тяжело дышал, а потом взял и признался:

– Я ее изнасиловал, – я забыла, как дышать. Очень захотелось помочь проклятью угробить его окончательно, но я понимала самое страшное, это не конец истории.

– И?

– И она прокляла меня, перед смертью, проведя ритуал лишения, – как интересное словосочетании, – она лишила меня будущего, раз я забрал ее. Мой род прекратится, а мир, за то, что он не заступился за свою дочь, навсегда потерял сильных некромантов. Остался только магистр Персиваль, он был рожден до смерти Аси, – это хуже, чем, когда вас закапывают, а вы еще живы, тут хоть шанс есть, а здесь ничего.

Снять проклятье некроманта, который провел свой самый сильный ритуал, и заплатил за него жизнью, накладывая при этом проклятье, да здесь все некроманты всех Граней не помогут, как и проклятийники.

– Я понимаю, тут ничего не сделать, скажите только одно, если я умру, оно не тронет моих детей?

– Вряд ли, думаю, пока не уничтожит всех носителей вашей крови, не успокоится.

Пока мы разговаривали, я продолжала выдерживать удары о щит, даже не представляя, что можно сделать. Стоп, даже будучи в ярости, девушка не могла нарушить те правила, что вбивают в голову все магам, без условия не бывает действия. А значит, она заложила условие снятия проклятья, осталась мелочь понять, какое именно это было условие, помимо “уничтожу всех и вся”.

– На счет три, бросаете мне цветика! Цветик ты должен отпустить его и помочь мне, это важно! – листики ответили “да”.

Я же усилила нагнетание тьмы, скопив ее вокруг себя и стеля по полу, идея на троечку, но другой у меня нет.

– Три! – мужчина бросил мне цветок, я поймала его и мгновенно швырнула в проклятье, которое как раз накинулось на меня, и закрыла их вдвоем в шаре из тьмы, не позволяя выбраться, при этом я подпитывала цветик, чтобы он поглощал и ослаблял сущность.

– Вы же вроде магистр, а считать не умеете! – возмущенно выговаривал мне мужчина, подойдя ближе.

– У каждого свои недостатки, – я внимательно следила за происходящим в шаре, при этом решая главную задачу, стоит ли мне попытаться вызвать дух Аси, используя проклятье, как вещь, принадлежащую усопшей, или это не сработает.

– Что вы будете делать?

– Внимательно вас слушать и помогать цветику поглощать проклятье, – я отмела идею с духом, не сработает, она ведь убила себя, проведя ритуал, ее дух развоплощён навсегда.

– Вы хотите знать всю историю, нравится рыться в грязном белье? – он смотрел с иронией, за которой скрывалась боль и ненависть.

– Ненавижу, но выбора нет… – я посмотрела ему в глаза, хотя было брезгливо.

– Я ее любил по-настоящему, она только поступила в Академию, я же был на последнем курсе, обучаясь инкогнито вместе с Микаэлем. Она была невероятная. Я сразу ее заметил, я же был ей неинтересен. Сирота, поступила по спецнабору, сильнейший некромант последних десятилетий, ей пророчили великую карьеру, а я грезил о ней, как о жене. Я даже открыл ей свое инкогнито, но ее не впечатлил кронпринц, она хотела учиться и ничего не хотела знать обо мне, – он поднял кресло, которое валялось после нашего забега, и опустился в него, смотря на свои сцепленные руки.