Мечта светлой тьмы - Савенко Валентина - Страница 35

Как мы уже выяснили опытным путем, подросший мальчишка отлично открывал дверь, вонзив когти в дерево, и закрытый замок был ему не помехой. Собственно, замок был уже сломан. До туфли роль поводка играла моя юбка. Придется штопать порванный край.

— Чад! Да что ж это такое?! — Я запоздало взвизгнула и влетела в комнату следом за рысью. — Стой!

Ага, так меня и послушали!

Туфля была выплюнута, и наглая морда мгновенно оказалась у чемодана. Печально звякнули срезанные когтями замки, и на пол вывалились вещи Натана. Мои записи лежали с краю, но Чад, не обращая на них внимания, распихал мордой сменную одежду и вытолкал сложенный в несколько раз лист.

— Фу! Нельзя, это чужие вещи! — Я с унылым вздохом констатировала, что замки не приладишь. — Платить будешь сам!

Я поспешно сложила одежду назад, взяла свои записи. Все равно придется объясняться с Натаном. Когда маг освободится, неизвестно — он предупредил по зеркалу, что у них там серьезные проблемы. Радовало, что не связанные с моими проблемами. А Эрик обещал приехать к пяти. С вещами.

Я закусила губу, щеки опалило жаром. Вспомнился поцелуй. Успокоила себя тем, что грифон обещал не приставать до конца нашего дела. Но это не помешало ему меня поцеловать.

Что касается его переезда — он мой опекун. Да и вообще, помня о подземных ходах, я была этому только рада.

— Отдай! — Я потянула на себя бумагу, которую Чад не хотел выпускать из зубов.

Кот мотнул головой, я едва не свалилась на пол. Конверт развернулся. Вытирая от слюней дорогую плотную бумагу, я прочла адрес. Имя получателя, выведенное каллиграфическим почерком, заставило судорожно сглотнуть.

«Лорду Александру Натану Уилберу»!

Вместо отправителя — печать с крепостью и буквой «А». То есть письмо прислал герцог Уилбер. А писал он своему сыну.

Боги! Какой я была дурой!

Мать Натана работала в цветнике — как же! С чего герцогине, магине, светской львице заниматься подобным? Разве что от безделья.

— Ты это мне хотел показать? — тихо спросила я, растерянно гладя Чада по голове. — Что ему не стоит доверять? Но ведь ты сам к нему ластился?

Кот издал неопределенный звук, не то вздохнул, не то фыркнул.

— Ты недавно узнал?

Чад едва заметно кивнул.

— Когда нас не было, он возвращался?

Снова кивок.

— Ты увидел письмо?

Чад опять подтвердил правоту моей догадки.

— Натан не предполагал, что ты умеешь читать. Взял, что нужно из вещей, оставил письмо и ушел…

Зря я ему доверилась. Но сделанного не вернешь. Предположения я могу строить до второго пришествия жнецов, поэтому пойду приготовлю жаркое.

Пока кашеварила, убедила себя, что мне ничего не грозит. Если Натан замышлял плохое, вряд ли бы оставил письмо в чемодане. Почему он солгал, не назвался настоящим именем, я так и не придумала. Постоянно вспоминала душещипательный рассказ о его матери и злилась. В итоге роза отозвалась на мои эмоции, и посреди кухни вырос усыпанный алыми бутонами куст, окутанный сияющими серебристыми искрами и тьмой. Слава богам, не буквально вырос! А то бы мне пришлось чинить пол.

— Кыш! Брысь! — Я помахала руками на растение. — Я спокойна!

Роза заметно подросла.

— Ладно! Я не спокойна, но мне не нужна помощь, так понятно? Уйди! Исчезни!

Чад насмешливо фыркнул, потрогал лапой колючую плеть. Как и мне, шипы ему вреда не причиняли. То есть с этой штукой мы оба связаны?

— Чем смеяться, помог бы ее убрать! Пропади! Ну все, сейчас пойду за мотыгой!

Роза обиженно зашуршала листьями и испарилась. А мне захотелось в горы, туда, где не достанут проблемы. Эй! Опять?

Я потрясла головой, отгоняя чужую мечту, но наваждение отказалось отступать. Я чувствовала себя компасом, настроенным на горы.

Да поняла я! Поняла! Карты. Горный хребет, напоминающий дракона.

Сняла с плиты жаркое и уныло посмотрела в окно. Выбора не было: либо я иду в метель, либо меня будут мучить навязанным желанием оказаться в горах.

Пока одевалась, Чад разве что лапой у виска не покрутил. Пришлось объяснить. Кот обреченно вздохнул, и мы шагнули в серый снежный день. Пока догребли по сугробам до библиотеки, я раз сто успела себя отругать за поспешность: надо было подождать Эрика и вместе с ним идти. Огненный маг в метели был существом незаменимым.

Когда попросила карты гор, библиотекарь радостно разулыбался, очевидно решив, что я собираюсь на отдых. Старик, конечно, всячески поддерживал мое стремление добиться в жизни всего самой, но изредка сетовал, что я одна. А сейчас так засуетился, что захотелось его порадовать. Я сказала, что нашелся опекун. Старик задумчиво посмотрел на меня поверх круглых очков и, шаркая, побрел за картами.

Вскоре я стала обладательницей двух толстых папок, которые старик сложил в потертый портфель, пары громоздких тубусов и напутствия ничего не потерять.

Портфель тащил Чад, я несла тубусы. У крыльца дома столкнулась с Натаном. Лорд отобрал у меня ношу, повозился с замками и галантно открыл дверь.

Пока с котом относили вещи в комнату, маг успел споткнуться несколько раз о ванну, принесенную Эриком, переодеться и обнаружить пропажу письма. Когда я вернулась, он сидел за столом на кухне и мрачно смотрел, постукивая пальцами по столешнице рядом с конвертом. В его взгляде было такое разочарование, что я криво усмехнулась. А как я была разочарована, узнав, что меня обманывают! Спасибо Чаду, открыл глаза!

Нет, я не забыла, что Натан улавливает направление мыслей, я этим нагло воспользовалась. Судя по изменившемуся выражению лица мага, очень удачно.

— Я не обманывал, Мерл — фамилия моей матери.

Предположим, а как же розарий, злобный отец и герцог, оказавшиеся одним лицом? Хотел произвести впечатление? На жалость давил, да?

Натан недовольно поморщился.

Кажется, я его обидела.

— Задела, — подтвердил он. — Но я не обижен. Ты в своем праве. Да, я утаил имена. Но ты ведь понимаешь, что какие бы ни были отношения у меня с отцом, я ношу его имя. И оно не только его, но и его родителей и моих предков.

Я коротко кивнула. Прекрасно понимаю. Правда, немного обидно. Понятно, что мне, малознакомой, безродной, доверили тайну, способную стать оружием против всего семейства. Но… неужели Натан не понял, что я никогда, ни за какие деньги не стала бы этого делать?

— Понял после того, как рассказал. Было слишком поздно что-то пояснять. Да. Так вот, о розарии. Мой отец считал, что праздность герцогини повлечет ненужные мысли и измену, поэтому заставлял ее ухаживать за розарием. Его не волновало, что до замужества она даже не знала, что у роз есть шипы. Для всех это была блажь госпожи.

Натан говорил с плохо скрываемой горечью. Его действительно задевали за живое малоприятные воспоминания. Неудивительно, что он скрывает родство с титулованным деспотом.

— Не только потому. Не люблю видеть маски вместо настоящих лиц. Я ведь улавливаю мечты и мысли. И диссонанс внешней приветливости и дружелюбности с мечтами забрать мои деньги не способствует душевному равновесию. В какой-то момент я понял, что либо начну хамить и бить морды, либо ограничу круг общения маркиза Александра Натана Уилбера, прослыву замкнутым чудаком и буду спокойно вести дела под именем матери, — усмехнулся Натан. — Зато теперь я отлично понимаю, почему маги грез и чтецы — те, кто читает мысли, почти не выходят в свет. Мой уровень дара невелик, но доставляет мне много хлопот. Все было бы намного проще, если бы я получил дар родителей. Иллюзии и навеянные сны куда безопасней.

— Навеянные сны?

— Да. Наподобие того, в который мы попали. Моя мать обладает такой магией. Именно в сны она уходила, когда становилось совсем плохо. Алкоголь лишь помогал уснуть. В какой-то момент она перестала понимать, где сон, а где явь. А спиртное стало зависимостью.

Бедная женщина.

— А Александр-старший, стало быть, иллюзионист?

Натан громко хмыкнул:

— Маг иллюзий. Иллюзионисты — фокусники в цирке. Один из сильнейших магов этого направления королевства. А мать — пятый по силе маг грез. Герцог поэтому на ней и женился, сильная кровь. Но у меня способности оказались того же направления, но несколько шире и намного слабее. Не оправдалась его надежда на усиление крови.