ZEUS. Синдром защитника (СИ) - Кельт Владимир - Страница 74

Рэйн провел рукой по стволу Катрин. Гладкая холодная сталь успокаивала напряженные нервы. Каждое прикосновение очищало мысли, остужало сердце. Сколько себя помнил, она всегда была рядом. Никогда не оставляла в трудную минуту, никогда не предавала. К счастью, Квентин-Малина понятия не имел, что пылилось у него на складе. Старая, давно снятая с производства модификация винтовки KTR–7 стоила сотни тысяч на черном рынке. Раритет, часть истории.

Ветер стих до трех метров в секунду. Вносить изменения Рэйн не спешил, скоро опять задует. Он еще раз сверился с анемометром: не ошибся, новый порыв потянул с юго-запада. Глянув на лихорадочно пляшущую шкалу прицельной сетки, Рэйн сделал расчет. Если все же доведется нажать на спусковой крючок, то этот выстрел станет самым сложным в его карьере. До здания театра три с половиной километра, позицию занял высокую, а ветра на Руш дуют сильные и часто меняются. Если время выстрела совпадет с затишьем, это будет чистейшей удачей.

На госпожу Удачу Рэйн не рассчитывал – сумасбродная девица имела обыкновение делать ручкой в самый неподходящий момент – он надеялся лишь на себя и Катрин. Ни одна современная снайперская винтовка не справится с подобной задачей. Слишком много электроники и чувствительных датчиков, которые попросту обезумят от лихорадочных корректировок. Здесь нужны «живые» расчеты, чутье и пристрелянный ствол.

Но даже при опыте и знаниях, Рэйн не был уверен в собственных силах, поэтому перестраховался. Дрейк занял позицию ближе к театру, застыл в одной из часовен парка. Стрелять ему проще, но угол обзора не тот. Жертва мелькнет в прицеле лишь раз, и если что-то помешает, то придется рискнуть.

Время тянулось, рисуя вектор бесконечности. Шершавый камень холодил тело. Спина затекла, и Рэйн слегка повернулся, напрягая мышцы. Как фокусник извлекает из шляпы кролика, так память вытащила из пыльных закромов воспоминания. Первое убийство Рэйн никогда не забудет. Оно перекроило сознание, навсегда оставив в нем горькое послевкусие отнятой жизни. Это случилось на одной из улиц вечернего Лост-Сити. Тогда Рэйну было двенадцать, оружия в руках никогда не держал, да и вышло почти случайно. Завязалась потасовка между уличными группировками, и если бы не хватило духу нажать на спусковой крючок… Сырой осенний вечер навсегда похоронил бы его тело в ледяных водах канала Витро-Дзе.

С первым убийством он получил первый приговор. Осудили условно, сделав скидку на несовершеннолетие, и запихнули на общественные работы. Социальная служба приставила надзирателем инспектора Демидова. Эта встреча изменила судьбу Рэйна. Ластиком стерла беспризорника, втянутого в мир преступлений и наркотиков, нарисовав человека, готового отдать жизнь за ОСП. Именно Демидов вбил в горячую голову принципы чести и достоинства, научил жить. Походатайствовал о зачислении Рэйна в военную академию, скопил деньги, чтобы оплатить курс спецподготовки. Демидов дал ему будущее и старую винтовку, ласково названную «Катрин», которая досталась от деда. Подарил перед смертью, за день до торжественной присяги в академии.

В наушнике щелкнуло:

– Кэп, дрогийцы обрисовались. Центральный вход, – раздался хриплый голос Дрейка.

– Понял. Веди цель.

У вытянутых полукругом ступеней остановился кортеж из шести авто. Засуетились одетые в черное высокие фигуры. Обзор закрывала колоннада с уже знакомыми химерами, но даже не будь помехи – выстрела все равно не сделать. Слишком много народу и суеты.

Делегаты быстро проскочили внутрь, теперь для Рэйна цель в слепой зоне, но доступна Дрейку. Тип со шрамом должен дать интервью, и когда его физиономия мелькнет в окне конференц-зала – напарник выстрелит.

Разноцветными брызгами гремели салюты, ветер истошно завывал, а доклада о поражении цели по-прежнему не было. Что-то пошло не так.

Будто в подтверждение неутешительной догадки зашипел наушник:

– Цель ушла. Интервью не давал, сразу в коридор вильнул.

– Отбой. Сворачивайся.

– Принято.

Смотреть на мир сквозь оптический прицел и ждать – дело привычное. Сердце билось ровно, разум растворился в цифрах и траекториях, тело слилось с оружием. Рэйн приготовился. У него нет права на ошибку.

Ветер стих – повезло.

В банкетном зале появились дрогийцы. Вот он, высокий, беловолосый, со шрамом под глазом. Еще рано…

Рэйн передернул затвор, выжидая момент. Ничего не подозревающая жертва стоит у окна, попивает вино и треплется с каким-то типом. Вероятность того, что дрогийца окликнут, заставив дернуться, минимальна.

Рэйн прицелился и замер. Выдохнул. Палец плавно нажал на спуск.

Бокал выпал из рук дрогийца и разбился о мраморный пол. Вино растеклось красной лужей. Жертва повалилась на бок, во лбу зияла дыра.

Соскочив на ноги, Рэйн быстро сунул винтовку в чехол. Надел черную куртку с капюшоном и достал из кармана баллончик с газом, уничтожающим ДНК. Мутное облако вырвалось из пульверизатора и рассеялось. Покончив с «уборкой», Рэйн сиганул через перила.

Свободное падение захватило дух. Сердце зашлось, кровь гулко забила в виски. Ветер впился в кожу ледяными иглами. Рэйн потянул клапан на ремне джетпака – выскользнули полуметровые стальные крылья, разорвав куртку. Маневрируя, Рэйн плавно опустился на цоколь башни и уцепился за голову каменной химеры. Руки скользили, чудище уставилось на него черными глазищами, оскалив зубы. Рэйн разжал пальцы и рухнул на брусчатку. Тенью скользнул вдоль стены башни и смешался с толпой.

Народ в пестрых одеждах таращился в небо. Черное полотно Руш играло красками, в блеске фейерверков подмигивали гигантские звезды. Сегодня особенная ночь. Сегодня закончилась война.

***

Корвет «Зевс», свободная космическая зона.

Утро выдалось дрянным. Оно напоминало Рэйну такое же утро в замызганной казарме на базе спутника Кавира. То же утро. Та же ошибка.

Циферблат на стене мигнул, показав ровно десять по бортовому, а Рэйн до сих пор не вышел из каюты. Сидел на диване, пялился в одну точку и задумчиво крутил в руке стакан виски, не сделав ни единого глотка. Трижды вызывали на капитанский мостик, допекая новым маршрутом. Зевс настырно желала общения, и медальон не затыкался. Фрей забросал сообщениями, но Рэйн отвечал одинаково: занят, все вопросы к старпому.

В сотый раз Рэйн просматривал новостные сводки. Они в один голос кричали о шокирующем известии: Его Величество дрогийский Император Аллод Ях был застрелен на банкете в честь подписания мирного договора. Дрогийцы винили руханцев, те все отрицали и говорили о диверсии. Ясно одно: мир между Дрогисом и Руш не успел сделать даже глотка воздуха после рождения. Дрогийцы получили законные основания для вторжения, советник Алвахт уже отдал распоряжение о подготовке боевого флота. Галактический Совет молчал.

Рэйн крепко сжимал стакан. Пальцы нервно теребили стекло, взгляд застыл. Тело сделалось камнем, но внутри все горело, хотелось орать – столь сильной оказалась горечь осознания. Император не был замешан в убийствах на станции Энцот. Не имел никакого отношения к черным тварям. Это политика. Грязная, липкая от крови игра, в которой у «Экзо матрикс» свои интересы. А он снова стал тупой пешкой. Безмозглой машиной, одним выстрелом развязавшей войну…

С размаху Рэйн швырнул стакан в стену. Мокрое пятно расползлось по серой обшивке, стекло разлетелось по сторонам. Чтобы совладать с собой ушли мучительно долгие секунды.

Рэйн вытянул медальон. С треском выпорхнула молния и замигала электрическими разрядами.

– Капитан, я взяла курс в зону ОСП, – томно протянула Зевс, поигрывая вспышками.

– Свяжи меня с господином Балатье.

– У вас нет доступа. Участники проекта «Зевс» работают исключительно с майором Кавило.

Хотелось раздавить медальон и поджарить ИскИна импульсом, а Балатье удушить его же галстуком, но на лице Рэйна эмоции не отразились. Он холодно обронил:

– Тогда свяжи с майором.