И рассыплется в пыль, Цикл: Охотник (СИ) - "Люук Найтгест" - Страница 111

Чернокнижники стали медленно выветриваться из зала, а Пассиса и Артемис всё вглядывались в их спины со странным напряжением, точно увидели кого-то, а затем одинаково понурились и подняли взгляды на Гилберта. Найтгест качнул головой и устало выдохнул, прикрыл глаза. Охотник поспешил приблизиться к нему и подставить свою руку, чтобы вампир опёрся на неё.

— Идём, тебе тоже надо отдохнуть после такого, — мягко промурлыкал Артемис, прижавшись щекой к плечу мужчины на короткое мгновение.

Гилберт безмолвно кивнул, и они медленно двинулись прочь из залы под внимательным, настороженным взглядом Пассисы, который как раз-таки не спешил уходить, прислушиваясь к чему-то своему. На какую-то долю секунды ему показалось, что среди чернокнижников он увидел знакомое лицо, уловил биение сердца, которое уже слышал, почувствовал близкие мысли. Но теперь, когда замок потихоньку пустел, ощущение пропало, и юноша ссутулился, качнул головой. Просто показалось.

Умирает правда — воскресают мифы,

Выползают гады, прилетают грифы.

Опадают листья, догорают книги,

Замерзают чувства, множатся могилы.

Здесь на земле.

Безразличье пыли

В суматохе смерча,

Обречённость жизни,

Неизбежность смерти.

Всё, что было свято,

Потеряло ценность.

Волки среди братьев —

Пробил час презренья.

На излёте стрелы уходящей эпохи

Из последних песчинок в песочных часах

Зарождается буря в традициях строгих

Поднимая со дна боль, презренье и страх.

Комментарий к Глава 9: Час презрения

Следующая глава во вторник 4.09.

В группе обновление, можно заглянуть. https://vk.com/lolderofhunter ;>

========== Глава 10: Неделя зимы ==========

Однажды, проклиная смелость,

Пряча жизнь в зелёных почках,

Цветы безумия посеял летом в сердце моём

Мой старший брат, кому хотелось

Целовать меня ночью,

Он создал страсть для меня — но не меня для неё.

Я на осколки разлетался,

Что, конечно же, не новость,

Но я сумел собрать в витраж их все до одного.

А наш Господь так старался

Пробудить мою совесть

И создал стыд для меня — но не меня для него.

Время шло к зиме, и праздничное настроение постепенно завоёвывало своё место, и оно не упустило шанс завладеть и Артемисом, в последнее время не слишком радостным и воодушевлённым. Против ожиданий он верил, что этот новый год будет совершенно особенным и великолепным, ничто не сможет его омрачить. И даже полные таинств и тьмы переходы Чёрного замка не выбивали его из колеи. Завершившаяся война с элементалистами, возня с изгнанниками — всё это только теперь стало постепенно стекать с его плеч, выветриваться из памяти, отпускать. До последнего юноша не верил, что они смогли пережить эту резню, справиться со всеми бедами, что рухнули на их плечи. Гилберт ушёл ещё рано утром, и Артемис смог вдоволь поваляться в его шикарной кровати, которая прежде ассоциировалась у него только с неприятным и ненавистным долгом, а теперь он мог даже наслаждаться страстными объятиями Господина. Он с удовольствием ворочался среди пышных подушек и шелковистых одеял, скатывался в ямку, которую належали они вместе с Найтгестом, утыкался носом в его подушку и не мог перестать улыбаться. Этой ночью чернокнижник был на удивление нежен и аккуратен, от воспоминаний мурашки понеслись по телу, завязываясь в паху тугим томлением и мучительным сладким желанием. Ниже поясницы постыдно и приятно тянуло, и юноша глухо застонал в подушку, силясь выгнать из головы мысли о крепких руках любовника, что посмел столь нагло возбудить его, даже не находясь рядом.

Привести себя в порядок оказалось не так-то просто, и Акио провёл не меньше часа в господской купальне, отлёживаясь в горячей воде. И только после того, как влажные волосы были аккуратно расчёсаны и подобраны в крошечный топорщащийся хвостик на затылке, он позволил себе выбраться в коридоры. После поездки в Единение стихий ожоги уже успели сойти, а волосы слегка отросли, но всё равно непривычно лезли в глаза, а голова казалась непростительно лёгкой. Ни свечей, ни, тем более, гирлянд или венков, лишь голые стены, украшенные портретами и мрачными пейзажами. «Это не дело. Через три дня новый год, а замок ничуть не меняется, — про себя ворчал Акио, съезжая по перилам вниз и застёгивая одну пуговицу на собственной рубашке. — Ни тебе нарядных ёлок, ни счастливых лиц. Фаворит я Господина или нет? Послушают меня, никуда не денутся».

В огромном холле царила гулкая, тоскливая и неприветливая пустота, но у распахнутых дверей стояла группа студентов академии, весело переговариваясь и пихаясь. По полу сквозило, а с улицы задувало мелкий порошок снега. Заметив же Акио, молодняк мигом примолк и вытянулся по струнке.

— Эй, — Артемис улыбнулся, подходя к ним и встряхивая головой, откидывая с лица волосы, не попавшие под хватку ленты. — Праздник-то когда?

— П… праздник, господин? — с непониманием пролепетала девушка с нашивкой выпускного курса на груди.

— Ну да. Отдых, веселье, подарки, все дела, — как ни в чём не бывало произнёс юноша, поднявшись с пяток на носки и обратно. — Надеюсь, у вас есть новогодние мероприятия?

— Двенадцать экзаменов и восемнадцать зачётов, — отбарабанила, как по указке, выпускница, испуганно глядя на него.

Артемису показалось, что у него волосы встали на затылке дыбом, к горлу подкатила тошнота. «Бедные дети, это же зверство», — почти с ужасом подумал он, глядя на бледные лица.

— Ладно, пойдём с другой стороны. Программа нового года есть? Традиции какие–то?

— Ну, — протянул молодой юноша с лицом, изуродованным ожогом, — мы не участвуем в войнах.

— Уже хорошо. Ещё что-то?

— Бои тварей, дуэль с Господином, — добавил второй. Артемис не наблюдал у него левой руки. — Ещё может приехать Повелитель жрецов, но это вряд ли. В последние несколько лет он не является даже на собрания.

— Понятно, — демон помял переносицу и, развернувшись, пошёл обратно вверх по лестнице. — Отдыхайте, ребята.

В спину ему раздался вздох, полный облегчения, и ничего приятного в этом звуке не было. Акио отчего-то чувствовал себя ни больше, ни меньше — кровожадным и уродливым чудищем из подземелий. Ручка кабинета Гилберта привычно кольнула ладонь, проверяя, кто посмел вторгнуться во владения его тёмного величества, и тут же приятно послушно похолодела. В кабинете никого не было, на столе с прошлой вспышки страсти царил бардак, но посередине наблюдалась абсолютная чистота, и лишь чёрный пергамент привлекал взгляд.

«Любовь моя», — значилось там нежно и витиевато, —

«Уехал к Лорду оборотней решать проблему с поставкой новобранцев и поблагодарить его за помощь в снятии осады. Задержусь на несколько дней, а затем вернусь к тебе. Не скучай.

P.S. Найду с любовником — отправлю в Пустоту обоих.

P.P.S. Будь готов».

Акио ухмыльнулся и покачал головой, всем своим видом говоря: ты никогда не изменишься, Гилберт. Забравшись в его шикарное кресло с ногами, Артемис призадумался. Всего-то пара дней! Хватит ли этого, чтобы привести замок в праздничный вид? А ведь цитадель была далеко не единственной! Вытянув шею, юноша прошуршал свитками, бегло оглядывая их и собирая информацию. Корпеть пришлось долго, даже перебрать документацию в шкафах, чтобы нарисовалась общая картина. Теперь демон знал имена наместников других укреплений и даже отыскал перечень торговцев, пообещавших привезти товары к ярмарке. Довольно ухмыльнувшись, Артемис потёр ладони друг о друга:

— Ну, начнём.

Вытащив один из свитков и взяв из стола новую чернильницу с тонким пером, Акио приступил к делу. Выписав имена и фортификации, наглый нарушитель спокойствия чернокнижников заправил перо за ленту в волосах и ненадолго замер, закинув руки за голову. Провернуть всё в одиночку он бы никогда не смог, а потому ему были нужны единомышленники. Склонить Пассису к небольшому безумству казалось ему почти что невозможным, потому как после нашествия элементалистов вампир совершенно закрылся в себе и даже не откликался на приглашения погулять немного, хотя бы в окрестностях замка. Одним богам ведомо, как тяжело ему дались все эти геройства и какой отпечаток оставили на его душе. Люук бы наверняка согласился на подобные вещи, однако его одного тоже бы не хватило на всё, что Акио запланировал сделать. Да и Лоренцо в последнее время всё больше пропадал в Умбрэ, заливая горе — множество мантикор погибло, защищая Чёрный замок. А вот Мирроры…