Вдова мастера теней - Савенко Валентина - Страница 52

Или я ищу оправдания?

Сев на пол, я прислонилась затылком к подоконнику; там меня и нашла влетевшая в спальню, запыхавшаяся Эли.

— Габи! Он уходит! — упав на колени передо мной и стиснув дрожащими пальцами ладони, выдохнула она. — Я знаю, что отец Кевина убит! Я видела! И он уходит! Габи, его нет в поместье, он уже далеко!

В блестящих от возбуждения глазах сестры, сияющих белым огнем, отразились надежда, страх и облегчение.

— Ты видела, как дух убил грэди Салливана? — ужаснулась я.

— Нет. Я видела его уже мертвым. Потом — одежду нашего дяди… Дух забрал ее и сбежал. Это ведь он, да? Дядя? — Эли потерла переносицу пальцами. — Он не причинит вреда маме, не бойся, он сейчас идет в другую сторону. Сбегает. Он не уверен, что ты не позовешь мастеров. И он знает, что ты можешь меня спасти.

Эли заморгала, словно прогоняя марево перед глазами. В ее ставших голубыми глазах был немой вопрос.

— Нет. Я не позову мастеров. Я хочу спасти… — запнулась, не зная, могу ли сказать сестре о том, что Витор жив, но отравлен.

Слова Эли подтверждали то, что я узнала от любовницы убитого грэди. Однако не понимала, зачем дядя открыл охоту на Алистеров. Будь он человеком, я бы заподозрила чувства к тетке Витора. Но! Это был не наш дядя, а вендиго! Осторожный циничный жестокий дух. Для него все должно нести выгоду; какая выгода в убийстве наследников?

— Мы обязательно сообщим о дяде мастерам, когда попробуем меня спасти! Мы предупредим маму! А зачем ему Алистеры? Хотел жениться на тетке Витора? — Эли подумала о том же.

— Не знаю, возможно. — Это был бы неплохой вариант для вендиго.

Вряд ли мастера будут искать духа у себя под носом.

Смерть тети вписывалась в эту теорию. А Эли оказалась случайно связанной с духом — я помешала ее убить. Почему он не сделал этого потом? Побоялся привлечь внимание. От несчастного случая сестру оберегали мы с отцом. А второе нападение вендиго на фактически одну семью могло вызвать много опасных вопросов. По этой же причине меня до сих пор не убили.

Теперь дух сбежал. Знает, что я разорву его связь с сестрой и Витор с Кевином из кожи вон вылезут, но поймают его. В то, что придется убивать духа в эфире, не верила. Берта обо мне беспокоится, вот и пугает.

Если бы не мои способности, у вендиго все бы получилось. Тетушке не пришлось бы ничего делать, она осталась бы единственной наследницей. А дядя быстро снял бы траур и женился. Вряд ли бы двэйна Софи долго горевала по гулящему супругу, мало того что не способному простить ошибки других, так еще и постоянно напоминающему о них. Чего стоит записка жене о его желании отдохнуть у любовницы. Тетушка Витора, конечно, вредная и противная, но такого обращения не заслуживает.

— У тебя получится? — Эли смотрела с надеждой.

— Не сомневайся! Обязательно получится! — Я обняла сестру, вдохнула аромат жасмина.

— Габи?

— У?

— Только давай немного подождем…

— Почему?

Я отстранилась, заглянула в сосредоточенное личико сестры.

— Кевин сильно болен. Доктор поехал в город за лекарством. Сказал, его отравили.

Прикрыв глаза, я тихо и длинно выругалась. Дядя оказался умнее, чем мы думали! Уверена, отравила сына двэйна Салливан. Подлила в его лекарство, пока ругалась с Эли, какую-нибудь гадость, которую ей дал дух под видом редких капель от всех недугов. В природе таких не существует. Однако это не мешает обогащаться шарлатанам.

— Ты же не знаешь, как мы будем себя потом чувствовать? — Элиза покраснела. — Я не могу его оставить. Не знаю почему, но не могу. Даже сейчас, когда у него Берта, мне не по себе.

Сердце ноет — так говорила мама. Несмотря на все свои недостатки, она любила отца. И пару раз даже успевала вытащить его из лаборатории до того, как та взлетала на воздух. Эли — ее дочь.

— Хорошо! Завтра сделаем! Иди к нему! — улыбнулась окончательно смешавшейся сестре.

До завтра я либо уговорю Витора принять помощь, либо… Прикрыла ладонями лицо, чтобы выходящая из спальни Элиза не заметила яркого румянца на моих щеках.

Первым делом я решила предупредить маму. Написала, что дядя замешан в деле папы. Что он источник наших проблем. В общих фразах, без деталей — несведущему человеку могло показаться, что речь идет о самых обычных долгах (мало ли к кому случайно может попасть письмо). Попросила выслать несколько пузырьков тоника и спросила, кто наблюдал ее во время беременности. Последнее тоже зашифровала. Надеюсь, мама поймет, что я имела в виду.

Зачем такая конспирация?

Было в истории дяди что-то странное, настораживающее, не дающее радостно закричать: «Ура! Мы вычислили злодея!» Возможно, я слишком мнительная. Или не все знаю, поэтому и беспокоюсь. Скорее всего, Витор развеет сомнения. В любом случае, через день у меня будет тоник.

К тому времени муж вполне может воскреснуть. Смысл ждать установленный в контракте срок? Виновник найден. Причины скоро будут выяснены.

Получив от мамы ответ, что дядю к усадьбе не подпустит, потому что помнит сестру (мамуля у меня сообразительная, быстро сложила два и два!). Тоник пришлет. Ждет нас домой. Охрана на доме новая. Отец все еще в коме и убить ее за лишние траты не сможет. Доктора говорят, что его долгий сон — это нормально: дней через десять-двенадцать, может раньше, придет в себя.

Общий настрой письма был боевой. Все же я привыкла к более мягкой маме. Маме, помешанной на этикете. Маме, чувствующей себя защищенной. Маме, забывшей, что она магиня. И отнюдь не слабая. Маме, переставшей помнить, что когда-то она пошла против воли отца, чтобы быть с любимым зельеваром. Лишилась имени, наследства — всего!

Наша?..

Я улыбнулась.

Да, наша мама!

Мама не отнесла меня в храм немедленно, не вызвала мастеров теней, почувствовала, что во мне нет зла, рискнула. И потом терпела непоседливую, непослушную эфирию, подбивающую ее родную кровь на шалости, старалась воспитать из нее приличную элтину. Полюбила как собственного ребенка.

Так вот… кажется, наша мама очнулась.

Мне же пора готовиться к лечению мужа. Приведу себя в порядок — после падения в заросли я прямо дух дерева, а не девушка. Заодно успокоюсь. А Витор ничего не заподозрит: главное «оружие» будет под траурным закрытым платьем. Так что лучше пусть сразу соглашается на ритуал со свечами и символами, нарисованными мылом и просыпанными бирюзовой крошкой! Хоронить его на самом деле я не нанималась!

На водные процедуры, поиски подходящего белья в гардеробе и наведение марафета я потратила почти два часа. Наверное, оно и к лучшему, что долго. Я нервничала. Сильно. Мне, безусловно, нравился Витор. Но мой опыт ограничивался поцелуями. И вообще, мне всегда казалось, что это меня будут соблазнять, а не я!

Одно дело — флиртовать с Витором на балу, делать недвусмысленные намеки, надеясь, что обойдется. Другое — знать, что под наглухо закрытым черным платьем отнюдь не монашеское белье. И надето оно не для поднятия собственной самооценки.

Впрочем, Витор же может согласиться и на первый способ? Двенадцатилучевую звезду на полу спальни я нарисовала и прикрыла ковром (надеюсь, мыльные художества не сотрутся!), толченую бирюзу спрятала среди флаконов на туалетном столике, свечи расставила по периметру комнаты, как на схеме. Осталось получить согласие супруга, присыпать бирюзой линии и встать вместе с Алистером в центр звезды.

Только вот вместо мужа пришел управляющий. Я, изображая сонную и вялую двэйну, которую только что разбудили, сидела на диване в гостиной и следила за Майлзом. Управляющий извинялся за беспокойство, сожалел, что пришлось лишить меня сна. Мрачно поглядывал на дверь, ведущую в коридор. То и дело рвано выдыхал, словно никак не мог решиться.

— Что-то случилось? — подсказала я.

— Да, двэйна… — управляющий снова рассыпался в извинениях, а потом скорбно сообщил: — Грэди Салливан погиб… медведь… видимо, сбежал из цирка.

Цирка имени семейства Алистеров. А его «директор» опять куда-то запропал! Что задумал Витор? Или это всего лишь забота о репутации семьи? Скорее всего.