Игрушка для чудовища (СИ) - Немиро Людмила Ивановна - Страница 88

Господи… Одиннадцать ни в чем не повинных жертв.

Жадно проглатывая текст, я продолжила чтение, всеми силами заглушая поднимающуюся внутри волну праведного гнева. Мое сердце требовало справедливости и обнародования этой информации. Я должна отомстить хотя бы кому-нибудь из этих ублюдков. И пусть это будет Стив. А Ханна ведь еще ничего не знает…

Адрес. На бумаге указывался адрес места, в котором содержались девушки до того времени, пока их не купят. А под стопкой остальных отчетов, я обнаружила личные дела пленниц. Совершенно точно — это были они. Не совсем назовешь обычные листы, с наклеенными на них фотографиями, личными делами, но на каждом из этих листов была напечатана короткая информация о девушках. Меня прошиб холодный пот. Боже, они же совсем молоденькие девочки. Глаза заволокло пеленой, но все же еще раз прочла адрес, отложив эту информацию в голове. Дрожащими руками принялась перебирать личные дела, в глубине души надеясь, что нигде не увижу подписи грека. Удивило, но ее не было. Отчет оказался подписан Тейлором.

Ошеломленная своим открытием, сделала глубокий вдох и медленно выдохнуло. Это компромат на моего отчима. Абсолютно очевидно — Клио собрался его уничтожить.

Значит, вот почему Кавьяр и Стив так открыто враждуют. Речь идет не просто о личной неприязни. На кану огромные деньги и репутация. «Черный Крест» — это сборище ублюдков-извращенцев, прикрывающихся чьими-то крайне широкими плечами. У них еще какие-то принципы есть и мораль? Фу, уроды законченные…

Еще раз взглянув на фото юной темнокожей девочки… Кстати, о ней в отчете говорилось, как об «изюминке из Москвы» предназначенной не для домашних работ, а непосредственно для ублажения господина. Пятнадцатилетняя девочка с русским гражданством и африканским происхождением должна была стать для какой-нибудь мрази-араба украшением в спальне.

Или же ее, вообще, увезут в Европу. Там такой товар, наверняка, любят.

Итак, я решилась на важный шаг…

Провела пальцем по маленькому снимку темнокожей испуганной девчушки с пышной пачкой волос… Кажется, ее Майя зовут… Да, Майя Снегирева…

Еще раз осторожно выглянула из-под стола. Никого. Поднялась и, сунув отчет под крышку ксерокса, поспешно скопировала документ, который должен стать погибелью для Тейлора.

Покончив с этими опасными, но очень важными делами, сложила все на место, и уселась на диван, как будто ничего запретного и не сделала.

Чего и следовало ожидать, спустя минут десять в коридоре раздались шаги и мне пришлось сделать вид, что я погружена в невероятную депрессию и нуждаюсь в одиночестве. В кабинет ворвался, да, совершенно точно, ворвался взбудораженный Тео. Тяжело дыша, уставился на меня, а я непонимающе захлопала ресницами.

— Клио… — выдохнул он, и лицо его перекосилось ужасом.

Вскочить не получилось бы, даже если бы сильно захотелось, потому что ноги свинцом налились и к полу приросли. Просто выпрямилась на диване и впилась в британца тяжелым взглядом.

— Что с ним? — только и смогла вымолвить.

— Остановка сердца…

Остановка сердца? Остановка сердца?! Какая остановка сердца, блядь!!!

Вскочила-таки.

— С дороги! — рявкнула на приросшего к двери Тео.

Он пропустил меня. На кой-черт я бежала в спальню грека, для меня было необъяснимо. Просто неслась туда на всех порах, будто помочь могла чем-то.

Вот он — тот самый противный звук аппарата, который оповещает о том, что сердце человека больше не бьется.

В комнате, казалось, наступил ад. Марио твердым властным голосом отдавал медсестрам команды, а сам в это время нависал над телом Кавьяра… Что это? Дефибриллятор?

— Разряд! — в голову врезалось слово, такое страшное и не раз уже слышанное.

Клио не слабо подбрасывало. Воздух накалился, в ноздри ударил легкий запах жженых волос. Спазм желудка привел меня в чувство. Легкие разрывались от взволнованного дыхания, а усиленное сердцебиение требовало кислорода, предупреждая об опасности обморока. Хватая ртом воздух, вцепилась рукой в дверной косяк.

Хаос не прекращался. Но какой-то уверенный и правильный в данной ситуации хаос…

Вышла из комнаты, мечтая стереть из памяти безжизненное тело Клио, выгибающееся под мощным электрическим разрядом, и съехала по стене, присев на пол.

Невыносимый писк аппаратуры выводил из себя. Зажала руками уши и зажмурилась.

Боженька, ну услышь Ты меня хотя бы раз в жизни. Ничего же никогда не просила. Дай этому придурку еще один шанс, а там мы уж сами разберемся, что делать с его грязной жизнью. Ну пожалуйста… Пожалуйста…

Не поняла, в какой момент все стихло. Убрала руки и, держась за стену, поднялась на ноги. Рядом сидел Тео, держа в руках стакан, наполненный янтарной жидкостью.

— Что… Что такое? - ох, мамочки, какой у меня голос, прямо загробный.

Британец поднял, видимо, от алкоголя красноватые глаза и, кивнув в сторону двери, сделал большой глоток виски.

Не входя, заглянула в спальню. Марио с влажными от пота волосами, сидел на краю кровати и вытирал руки белым полотенцем. Его коллега складывал в ящичек, по-моему, тонометр. Женщины приводили комнату в порядок и одна из них как раз отключала приборы, убирая трубки.

— Капельницу не забудь поставить, — прохрипел Мар, обращаясь к ней.

Медсестра кивнула и, наконец, отошла от кровати, открыв мне обзор. Клио лежал на кровати, уставившись в потолок. Сразу и не поняла, что он моргает. А когда дошло, волна облегчения, смешанного с раздражением, накрыла с головой.

— Ну, Кавьяр, — пробормотала я, возвращаясь к Тео, и, выхватив у него стакан, осушила до дна. — Ну и гад же.

Закашлялась и занюхала растрепанными волосами британца, чем удивила и его, и себя тоже. Никогда подобной фигней не занималась, но так захотелось использовать этот жест чисто русских алкоголиков, что не удержалась. Между прочим, запах Тео оказался потрясающим и манящим. Он по-прежнему вызывал в моем теле непредсказуемые реакции. Так что, одарив его лучезарной улыбкой, поспешила удалиться к себе, чтобы хорошенько подумать, а попутно заскочить в кабинет Клио и забрать припрятанную под диванной подушкой ксерокопию отчета. К счастью, бумага лежала на прежнем месте и выйти их кабинета мне удалось тоже, к счастью, незамеченной.

Я уже знала, что буду делать со столь ценной информацией, поэтому почувствовала себя увереннее.

К тому же вечером ко мне заглянул Тео и вернул паспорт. Состояние британца можно было оценить, как не совсем адекватное. Он не был так пьян, как на Рождество, но все же взгляд темно-карих глаз был затянут алкогольной пеленой, а кривая усмешка предупреждала о паршивом настроении мужчины.

— Знаешь, малая, — хохотнул Кавьяр-младший и, плюхнувшись на кровать рядом со мной, принялся поигрывать с прядью моих волос, выбившейся из хвоста. — Все у кого голубые глаза, холодны и сдержаны…

Перевернулся на живот и взглядом в меня уперся.

— Ты глыба льда. Неприступная и опасная, как айсберг…

Моим ответом была лишь выгнутая бровь.

— Хм… — хохотнул британец. — А я о чем говорю? Посмотри, даже сейчас замерла и смотришь на меня, словно волчонок. Не напугана, но напряжена…

Тео принял сидячее положение.

— Ну хорошо, — улыбнулась я, подыгрывая. — Тогда расскажи о карих глазах. Какова характеристика этого цвета?

— Пфф… Проще простого, — слишком неожиданно подался в мою сторону, встав на колени, и уперся руками в стену по обе стороны от меня.

Взгляд наполненный желанием и пьяным безумием — гремучая смесь.

— Кареглазые — доминанты, — выдохнул мне в лицо, опалив кожу горячим дыханием с запахом виски. — Их основные черты — это властность, целеустремленность, упрямство и…

Благо, что я успела вздремнуть немного и моя порция алкоголя уже не будоражила кровь. Зато Тео будоражил теплом своего тела, нависая надо мной.

— Страстность, — завершил британец, и я вдруг поняла, что он лишь притворялся и вовсе не был настолько пьян, насколько хотел показать.