Наемница (СИ) - Сальваторе Лия - Страница 35

Его руки были судорожно сжаты, костяшки пальцев побелели, как мел.

Лейс смотрел на Лэа и в его взгляде читалось:

«За что?! Почему он?! Чем он лучше меня?!»

Это видела только она.

«Я был с тобой, я думал о тебе все это время…»

Дул холодный, пронизывающий до костей ветер. Лэа дрожала от холода, но согреться не пыталась.

Пытаться согреться – проиграть борьбу холоду.

Она не любила проигрывать. Масэтр Нейян говорил, что она самая упрямая и целеустремленная из всех его учеников.

Лэа сидела на каменной скамейке во внутреннем дворе замка.

Ее тонкий слух уловил приближающиеся со стороны замка быстрые шаги.

– Лейси?

Она всегда его называла так ласково.

Лейс присел на скамейку.

– Прости, что так долго. Радугла заставила меня ловить горчичные зерна.

Лэа слегка улыбнулась и взъерошила рыжие кудри Лейса.

– Ты, наверное, замерзла? – он обнял ее за плечи и по-детски просто спросил: – Мы ведь всегда будем вместе?

– Кончено, – заверила она его. – Всегда…

Лейс видел все это. Видел, как королева соединяла их узами любви, как Лэа смотрела на Райта, которого он с каждой минутой ненавидел все больше. Он видел все то, что причиняло ему невыносимую муку. Но это только больше подстегивало его бороться за Лэа. За ту, которую он любил…

– Лейс, я… – она закусила губу, пытаясь сдержать нахлынувшее вдруг чувство вины.

– Не говори ничего.

– Лейси… – ее голос сорвался на шепот. – Не уходи… ты нужен мне… без тебя я не смогу…

– Уйти?! – Лейс неожиданно улыбнулся. – Я не уйду, Лэа. Я твой друг, и я не оставлю тебя.

«Конечно, – думал он. – Уже тогда, в Логе Анджа, ты считала все то, что мешает тебе добраться до Джера, лишним и бесполезным. Я знал это, но молча глотал. Я знал, что, рано или поздно, ты уйдешь, оставив записку с банальным: «прости…». Я знал, что должен был разлюбить тебя, после того, как ты это сделала. Я знал, что есть и другие девушки, я знал, что больше никогда мы не будем вместе… Я многие годы долго и упорно убивал в себе любовь к тебе… но тогда, на ярмарке… стоило тебе только появиться рядом…»

– Лейси… – она подошла к нему ближе и обняла за плечи, как когда-то в юности. – Спасибо…

Он поднял ореховые несчастные глаза на Лэа и сжал ее руку в ответ.

– Ради тебя…

– Идем… – она потянула его за руку и позволила себе ободряюще улыбнуться. – Статую Эаллон вот-вот укроют…

Лейс слегка улыбнулся ей и обнял за плечи.

– Пойдем, моя мстительница…

Эаллон все так же улыбалась, обняв колени руками и прикрывшись рассыпавшимися волосами с вплетенными в них цветами.

Вокруг уже собрались эльфы.

Близилась полночь.

Луна серебрила статую, окутывая ее неземным сиянием.

– Вот они, вот они! – возбужденно сказала Акфилэ. – Это Найди, – она указала на золотоволосую эльфку с лицом в форме сердечка и огромными голубыми глазами. – Она сестра Люксора. В этом году она будет праздновать свое совершеннолетие.

– Совершеннолетие?

– Да, – легким кивком подтвердила Акфилэ. – У эльфов оно наступает, как только им исполняется тысяча лет. Сзади нее Елена, – стройная красивая эльфка с кремовой кожей и черными вьющимися волосами, красиво уложенными в высокую прическу и украшенными цветами альтоманьора. Ее раскосые черные глаза были подведены золотой краской, она высоко поднимала подбородок. – Елена, дочка Алэтаны, принцесса. Последней идет Рикка, она самая младшая, и впервые удостоена чести выносить покрывало. – Медноволосая эльфка с треугольным лицом и карими глазами всем счастливо улыбалась.

Все они были одеты в тончайшие короткие туники из люцианового шелка того редчайшего сорта, который идеально повторяет любимый цвет ее владельца.

Сейчас одежда эльфок серебрилась.

Полночь практически вступила в свои права.

Тонкая паутинка кружевного покрывала вспыхивала в лунном свете бриллиантовым огнем, то разгораясь ярче, то становясь бледно-серебристой.

– Сейчас все эльфы будут читать слова Великой Молитвы, а потом накидку возложат на статую, – шептала Акфилэ. – Вы знаете слова молитвы?

Лэа заворожено кивнула, не в силах оторвать глаз от сияния покрывала.

Воцарилась тишина, такая, что звенел ночной воздух.

Алэтана встала впереди всех эльфов, молитвенно сложив руки. Она опустилась на колени – перед милостивой богиней были равны все – и все эльфы последовали за ней.

Лэа тоже опустилась на колени, чего раньше не сделала бы никогда. Неважно, какой был праздник – она готова была сталью и кровью отстаивать свое неверие.

– Pioriti diniya, Eallon! – по-эльфьи начала молитву Алэтана.

Лэа закрыла глаза.

Маленькая светлокожая девочка с огромными черными глазами, полными слез, лежала на коленях у мамы, свернувшись калачиком.

Мама гладила ее роскошные черно-синие волосы и что-то тихо шептала дочке на ушко.

– Я совсем не хотела этого! Совсем-совсем!

– Ты не виновата, – ласково повторяла мама. – Просто милостивая Эаллон позвала его за собой, в Поднебесье Элатеи.

– Эаллон? – девочка утерла слезы маленьким кулачком, судорожно вдохнула несколько раз, пытаясь успокоиться.

– Эаллон – это Дева-Богиня. Она твоя мама, и моя тоже, она мать всех живых существ, их созидательница. Когда-то давным-давно, когда еще не было ни зверей, ни птиц, ни солнца, ни цветущих лугов, а была одна лишь темная и сосущая пустота, когда повсюду стоял дикий холод – тогда вдруг проснулась спящая в этой пустоте Эаллон. Она была одна, ей было холодно, одиноко и страшно. Тогда Эаллон, бывшая еще маленькой девочкой, такой как ты сейчас, – мама утерла остатки слез со щек Лэа. – решила пойти поискать свет. Она скиталось очень долго, волосы ее отрасли до ягодиц, ноги стерлись, но она все шла и шла, но вокруг все было также темно и холодно.

И Эаллон заплакала от одиночества. Ей не хотелось навеки быть одной в этой пустоте. Тогда она подумала: «пусть будет все не так, пусть будет светло и тепло!»

Как только она подумала об этом, все озарилось ярким светом, появились солнце, луна и звезды, они кружились и сияли ярким, слепившем глаза светом.

Тогда Эаллон закричала, закрыв лицо руками: «светите по очереди!»

И спрятались луна со звездами, и осталось на небе яркое, согревавшее своими лучами солнышко.

Но не было ничего и никого, что могло бы порадовать глаз.

И Эаллон, вскинув руки, молвила: «пусть будет мир!»

И стал мир.

Стала Элатея, такая, какой была она много тысяч лет назад, с цветущими лугами, зелеными лесами, огнедышащими горами, журчащими реками, ревущими морями, поющими птицами, рычащими зверями, плещущимися рыбами, голубеющим небом, сияющим солнцем, звездными ночами, сверкающими звездами и еще с многим-многим другим. И тогда Эаллон засмеялась от счастья, так ей было хорошо и весело.

Однажды, искупавшись в реке, она увидела в воде свое отражение и очень удивилась: «почему она не встречала никого, подобного себе?»

И пожелала она, чтобы появились люди, и жила Дева-Богиня вместе с людьми, учила их всему, что знаем мы, и любили люди свою Деву-Богиню, и поклонялись ей. И когда наставал срок умирать, уносила их с собой в свой Солнечный Чертог, который выстроила себе в Поднебесье Элатеи.

И молились люди Эаллон, и чтили ее, и выполняли ее обеты.

– Молились? – глаза Лэа горели от любопытства черным сияющим огнем.

– Да моя девочка. Слова Великой Молитвы хранились из поколения в поколение, и дошли до нас…

– Великая Эаллон, Мать всего сущего, да обрати свой милостивый взор из Солнцеликого Чертога на дочь твою покорную, и да поддержи меня своей добротой и любовью, и помоги мне справиться со всеми бедами и горестями, во имя мира сего и мира на нем, направь меня и мои дела, дабы удостоится мне Пира в Солнечном Чертоге в Поднебесье…