Наемница (СИ) - Сальваторе Лия - Страница 33

Наконец, миновав последний эльфий заслон, они вышли к статуе Эаллон, и Лэа буквально потеряла дар речи. Никогда еще, после того, как разочаровалась в богине, Лэа не давала себе простить ее.

Но сейчас у нее захватило дух от благоговейного трепета.

Эаллон сидела на грубо обтесанном камне, абсолютно нагая, обняв колени руками и склонив красивое улыбающееся лицо, ее длинные вьющиеся волосы рассыпались по плечам, лишь едва скрывая ослепительную наготу, на ногах и запястьях вились ниточки альтоманьора.

Блестящее и гладкое дерево дьорамэны создавало ощущение абсолютной реальности богини и наполняло ее чуть грустные глаза жизнью.

Невольно Лэа поцеловала ладонь и приложила ее к сердцу, что не укрылось от зорких глаз Кэррима, знавшего, что Лэа ярая атеистка.

– Потрясающе, правда? На этот раз наши ребята постарались на славу, – сказал Кэррим.

Лэа кивнула.

Ей казалось, что Эаллон смотрит прямо на нее, чуть упрекая любящим взглядом за ее ненависть и неверие.

В глазах защипало.

«Ты бросила меня! Бросила в тот роковой вечер, и с тех пор я всегда была одна, никого не было рядом, я всегда справлялась со всем одна, без твоей помощи!»

Но ласковые глаза Эаллон говорили:

«Я всегда была, есть и буду рядом с тобой, моя девочка…»

Лэа с силой прикусила губу.

Ей осталось совсем немного, она чувствовала, что скоро доберется до Джера, но почему она начала слабеть именно сейчас, когда ей так необходимо было держать волю в кулаке?

– Все в порядке? – тревожно спросил Кэррим.

Лэа вздрогнула. На доли секунды она совсем забыла про него, видя перед собой лишь Эаллон.

– Лэа! – до нее донесся крик Райта.

Она обернулась и увидела его сияющие синие глаза, полные любви и огромной нежности.

Вместе с Райтом подоспели Лейс, Акфилэ, Люксор, Дин и Авалина.

При виде Кэррима они слегка вздрогнули и согнулись в поклоне.

– Не стоит… – махнул рукой Кэррим. – Не сегодня.

– Скоро начнется! – радостно сказала Акфилэ. – Как только стемнеет, Найди, Елена и Рикка накинут покрывало на плечи Эаллон, потом зажгут костры, и будет праздник! А сейчас Алэтана будет соединять всех влюбленных Узами. Это действительно красивое зрелище, в этом году много пар, около двадцати, бедная Алэтана, ей придется столько раз повторять клятву! – Акфилэ тараторила без умолку.

Авалина и Дин о чем-то шептались, стоя чуть поодаль остальных, при этом Дин беззвучно смеялся, а глаза Авалины возбужденно горели.

– Мы с Люксором тоже соединимся Узами Любви, и, наконец-то, будем вместе…

Люксор крепко сжал руку Акфилэ, и Лэа впервые услышала его голос, немного низкий, мягкий и теплый:

– Навсегда…

– А мы тоже хотим соединиться с Дином Узами! – неожиданно заявила подошедшая Авалина.

Акфилэ приподняла одну бровь.

– Ты же только недавно кричала, что он назвал тебя мокрой курицей?

Авалина скривилась.

– Не принимай поспешных выводов. Если я на него злилась, это не значит, что я его не люблю.

– А соединиться Узами может любой? – спросил Лейс.

– Только эльфы. – Кэррим оттряхнул невидимую пыль со своих шитым золотом рукавов. – В крайнем случае, допустима хотя бы небольшая примесь эльфьей крови.

– Еще надо быть уверенным в своих чувствах, потому что Узы Любви – это не формальность, а магический ритуал, – добавила Авалина.

Дин нежно обнимал ее за талию и всем своим видам показывал: ритуал – дело решенное. Вы нас не переубедите.

– Что ж… – вздохнула Акфилэ. – Тебе решать…

– Спасибо, сестренка! – сияющая Ави кинулась обнимать сестру.

Понемногу вечерело, солнце золотило листья деревьев, бросая на землю и траву солнечно-оранжевую сетку.

Возле статуи стоял роскошный резной трон, укрытый золотым люциановым шелком и увитый альтоманьором. Впервые Лэа увидела цветы этого растения с загнутыми, как у лилий, нежно-серебряными лепестками, чуть бархатистыми, но по своей величине уступающими раза в четыре.

– Цветы тоже будут светиться в темноте, – шепнул на ухо Кэррим. – Это невероятно красивое зрелище.

Он нервно оглянулся.

– Извини, но мне пора бежать. Боюсь, что меня застукают здесь сестренка, милая мамочка или церемониймейстер.

Кэррим подмигнул Лэа.

– Надеюсь, еще увидимся.

И скрылся в толпе.

Его место занял вездесущий Лейс.

– Во мне четверть эльфьей крови. Моя бабушка была эльфкой.

Лэа от неожиданности поперхнулась.

– А во мне нет ни капли. Все мои предки были родом из Асента и жили там испокон веков. – Лэа предусмотрительно умолчала, что в Логе Анджа, изучая историю своего семейства, она узнала, что в ней все же есть немного эльфьей крови по материнской линии.

– Жаль… – протянул Лейс.

Она не стала уточнять, зачем ему понадобилась эльфья кровь. Все было ясно без слов.

Наконец все стихло, потому что на трон взошла Алэтана, одетая в ослепительно серебряное платье со свободными рукавами, разрезанными по всей длине – любимый фасон эльфов.

По одной стороне от нее были нити альтоманьора, с другой – чаша, наполненная чем-то, имеющим пряный мятный запах. Лэа полагала, что это родниковая вода, смешанная с листьями ахолла, эльфьего галлюциногена.

К подножью трона подошли Акфилэ и Люксор. Они встали на колени, держась за руки, и протянули их Алэтане.

Королева встала с трона, склонилась над влюбленными и по очереди поцеловала их в лоб.

– Дети мои, – сказал она. – Ваша любовь пережила больше испытаний, нежели у кого-то другого. Годы разлуки скрепили ваши чувства, и сегодня, я соединяю вас Священными Узами Любви и объявляю вас навеки предназначенными друг другу.

Алэтана обвила их руки нитью альтоманьора.

– Милостью Великой Эаллон и силой Настоящей Любви, соединяю вас Узами и привязываю друг к другу. Ни один из вас не сможет жить, если умрет другой, если один будет несчастлив, другому не видать счастья. Истинно ли любите вы друг друга?

– Да.

Одновременно прозвучали голоса Люксора и Акфилэ.

Алэтана накрыла их руки своими.

– Да прозвучит в ваших устах священная эльфья клятва… lliliste mel ar borine mu tiis melme, ees kvalme ava talime ni…

– Клянусь любить и верить в свою любовь, пока смерть не разлучит нас…

– Lliliste kilirion tiis melme terr ienne, niu suil ar mu nuirre ar mu allasse.

– Клянусь нести свою любовь сквозь века, быть рядом и в горе и в радости…

– Ny ynnarre tiis melme…

– Я дарю свою любовь…

Королева поднесла руку к чаше, и, зачерпнув оттуда немного воды, окропила ею Акфилэ и Люксора.

– Люксору Еннай Шаэру Олкиру Миднаэ Каллистоор и Акфилэ Хилиэйанс Истимарьон Зиэстур Варианьор…

Алэтана завязала нить альтоманьора, соединяющую их руки, на несколько крепких узлов.

– Пусть как эта нить связывает вас, так ваша любовь притягивает вас на века, дети мои…

Алэтана еще раз поцеловала их обоих.

– Идите, дети мои.

Акфилэ и Люксор поднялись с колен, и подошли к остальным.

Глаза эльфки сияли счастьем.

– Лэа, я так счастлива! Мне никогда не было так хорошо!

Она обняла ее, делясь своим счастьем.

На самом деле интересный и захватывающий процесс соединения Узами был таковым только для самих влюбленных, остальным же присутствующим он надоедал уже через несколько пар.

Алэтана говорила одни и те же слова, выполняла одни и те же действия, не отличающиеся оригинальностью…

«Хватит! – одернула себя Лэа за такие мысли. – Не смей так думать!»

Все эльфы занимались чем-то своим, но так, чтобы не мешать священному ритуалу.

Лэа скользнула с освещенной площадки назад, под сень деревьев. Здесь уже было темно, слышалось пение сверчков и цикад, жужжание ночных насекомых, кое-где светились цветы альтоманьора.

Лэа шла дальше, в самую глубь Рощи, где могла бы остаться наедине со своими мыслями.

Этот праздник растравил все ее чувства.

Она в сердцах ударила по дереву, совсем забыв, что сейчас на руках нет наручей, и охнула от боли.