Волки выбирают пряности (СИ) - Матлак Ирина - Страница 80

Ужасно хотелось вслед за волками выскочить из экипажа и стать с ними бок о бок. Вот только что я могла? Какая от меня польза? Вдобавок, была хотя и крошечная, но всё-таки вероятность того, что турьеры обо мне не знают.

Это несуразное предположение разрушилось в считанные доли секунды, когда заговорил один из окружающих нас магов:

— Юта Вей Эйле, по личному распоряжению Его Величества вы должны проехать с нами. Должен уведомить, что в случае сопротивления к вам и вашим спутникам будет применена сила.

Я никогда не была очень смелой, готовой без раздумий ринуться в любую авантюру и тем более добровольно подвергнуть себя опасности. А ту участь, что меня ожидала в замке, вряд ли являлась намного лучше смерти.

Мне было страшно. Очень страшно. Больше чем очень страшно.

Но вина за происходящее лежала на мне, и я не могла допустить, чтобы кто-то пострадал. Однако стоило тронуть дверцу, как Арден обернулся, и его взгляд заставил меня отдёрнуть руку и снова скрыться в тени.

Без предупреждения, лишних слов и, не тратя времени, волки ринулись вперёд. Все четверо стремительно надвигались прямо на стоящих на месте турьеров. Как только двуликие приблизились, вокруг магов появилось ярко-жёлтое свечение, и стоило серым волкам его коснуться, как они заскулили и резко отпрянули назад.

Арден же только сильнее зарычал и сделал один короткий шажок назад, но уже в следующую секунду с удвоенными силами прыгнул вперёд. Преодолев свечение, он оказался в гуще толпы и, не церемонясь, принялся раскидывать турьеров в сторону. Вряд ли он заботился о том, чтобы кого-то не ранить, и я в ужасе понимала, что не пройдёт и минуты, как начнёт проливаться кровь.

Магов. Серых волков. Самого Ардена.

И всё из-за меня.

Наплевав на его запрет, я выскочила из экипажа и тут же ощутила, как всё моё существо наполняет знакомый белый свет. Волчица рвалась наружу, и на этот раз совсем не для того, чтобы мирно бегать по лесу. Дикий, свободолюбивый зверь хотел рвать, метать и защищать других двуликих, подвергающихся нападкам. Изо всех сил стараясь контролировать сумасшедшие порывы бросится в эпицентр драки, я сосредоточилась на том, чтобы не подпускать остальных близко к себе.

Моё превращение произвело ровно тот эффект, на который я и рассчитывала. Большинство магов отвлеклись, жёлтое свечение побледнело, и этим тут же воспользовались серые. Теперь одна половина турьеров отбивалась от волков, а другая направлялась ко мне.

В голове шумело, и всё, что я сейчас понимала — надвигается опасность. Держать под контролем саму себя, находящуюся в облике белой волчицы, давалось огромным трудом. Я инстинктивно пригнулась к земле, всем своим видом пытаясь внушить страх. Горло завибрировало от незнакомых, рвущихся из него звуков. Все действия происходили машинально, по зову заложенных природой рефлексов, хотя для моей человеческой половины они были непонятны и противоестественны. Та я, что принадлежала человеческому роду, будто смотрела на мир чужими глазами и находилась в полузабытьи. В тоже время, как и в предыдущий раз, запахи, звуки и мелькающие перед глазами картинки воспринимались с предельной чёткостью.

Сфокусировавшись, я обратила взгляд на волков, продолжающих набрасываться на турьеров. Если Ардену всё ещё удавалось не только нападать, но и отражать удары, то серые явно уступали магам по силе. Со стороны казалось, что турьеры не делают ничего, но та форма магии, какой они пользовались, наносила двуликим серьёзный урон. В какой-то момент я заметила, что один из серых волков резко превратился в человека, а на его руке появился плотно сидящий серебряный браслет. В сознании тут же пронеслась мысль, что этот металл ослабляет двуликих и лишает их возможности превращаться.

Неожиданно несколько магов, находящихся рядом со мной, сделали выпад вперёд, и тело пронзила вспышка боли. Я хотела закричать и отступить, но вместо этого отчего-то бросилась вперёд. Не понимая уже вообще ничего, видела перед собой лишь тех, кто хотел навредить, пленить и лишить свободы, не спрашивая согласия. Глаза застилала алая пелена, и хотя всё существо противилось возникшей ярости, признавая её чужеродной, не поддаться ей не представлялось возможным. Зрение стало ещё лучше, и краем глаза я заметила, что уже двое волков окольцованы серебряными браслетами. Подумалось, что чем бы всё это не закончилось, спокойной жизни мне всё равно не видать. Как и всем, кто посмел оказать сопротивление воли короля.

Обжигающее жёлтое свечение пробуждало очередные приступы неконтролируемой злости и вынуждало не только защищаться, но и нападать. Глубоко внутри я боялась того, что со мной происходит и, как бы это ни звучало, боялась саму себя. Тяжёлая белая лапа впечаталась в чью-то спину, и маг, словно безвольная кукла, отлетел в сторону. Кого-то полоснули когти, кому-то достался укус.

Внезапно два взгляда встретились.

Я была готова вновь сорваться с места, но голубые глаза пригвождали к месту и взывали к человеческому. Хрипло и тяжело дыша, я смотрела в них, и постепенно наваждение ярости отступало.

— Только хорошо запомни одну вещь, Юта, — всплыли в памяти слова Ардена. — Мы можем быть людьми в зверином обличье, но никогда — зверями в человечьем.

Рык сменился криком и, обессиленная, я упала на траву, давясь беззвучными рыданиями. В несколько мгновений осмотрев окружающее, с долей облегчения обнаружила, что серьёзно от меня никто не пострадал. Маги отделались пускай и глубокими, но всё-таки царапинами.

Стало дурно, и перед глазами всё поплыло.

Размытыми, неясными очертаниями мне виделись происходящие рядом сцены. Время замедлилось, и я не уловила момента, когда чёрный волк оказался стоящим прямо передо мной, загораживая от надвигающихся турьеров.

Зачем? Для чего всё?

Несмотря на то, что магам противостоял высший волк, шансы были неравны — турьеров было слишком много. Всё бесполезно.

— Бесполезно, бесполезно, — трепыхалась в сознании единственная мысль. — И всё из-за меня…

Осознание собственной вины и беспомощности повисло на сердце тяжёлым камнем, мешая дышать. Неужели всё было напрасно — от начала и до конца? И жертва родителей, и долгие годы, проведённые ими в заточении, лишь бы мы с Эриком были свободны?

Моя вина. Моя и никого другого. Глупая и самонадеянная Юта…

За последнее время мне часто доводилось испытывать резкие перепады эмоций. Когда одни — сильные, яркие внезапно сменялись другими, не менее сильными, но имеющими другой окрас.

В следующий миг это снова произошло.

Я резко себя отдёрнула, отсекая сожаление о том, чего не изменить. Да, я ошиблась, подставила близких и в который раз за свою жизнь совершила опрометчивый поступок. Но разве можно сдаться сейчас? Разве это не будет предательством по отношению к тем, кто защищает меня теперь и защищал семь лет назад? Разве имею я право опускать руки и покорно сносить несправедливость, сидеть на коленях перед теми, кто притесняет мне подобных, ставя их в рамки ненормального существования?

Я поднялась на ноги и встала рядом с Арденом. Теперь всё было по-другому. Превращение произошло быстро, и тело мне подчинилось. Не было меня как человека и меня как волка. Я была одна — единая, цельная, такая, как есть. Мною двигала не ослепляющая, кровожадная ярость, а жажда справедливости и гордость. Гордость не та, что заставляет считать себя лучше прочих, но та, которая не позволяет терять чувство собственного достоинства и пресмыкаться перед кем-то.

Судя по виду Ардена, он меня поддерживал. От чёрного волка исходили волны поощрения и одобрения, а ещё — третьей разновидности гордости, какую способно испытывать одно живое существо за другого.

Мы переглянулись и остались стоять на месте. Сейчас никто не бросался на магов, сломя голову. Мы ожидали того момента, когда они нападут сами, и тогда наши действия будут лишь средством защиты.

Долго ждать не пришлось, и окружающие нас турьеры, подобно тёмной стене, стали надвигаться со всех сторон. К нам присоединился оставшийся серый волк, и втроём мы принялись отражать летящие в нас удары. Мне никогда не приходилось сталкиваться с подобной магией. До сего момента я видела её лишь в горящих лампах, в подпитке замысловатых приборов, прибывших с той стороны, и закупоренных баночках, какими торговали элитные магазины.