Фея и лорд кошмаров (СИ) - Змеевская Анна - Страница 5

«Я разберусь?» — уже вопросительно поинтересовался голос.

Себастьян почувствовал себя невероятно уставшим. От борьбы с самим собой, со своей магией, с проклятыми наручниками и с чужими мыслями в голове. Они, кстати, стихли, едва закрылась дверь. Не до конца, но к шуму в ушах он успел привыкнуть и умел его игнорировать. Почти всегда.

«А если они хотят помочь?»

«Родерик тоже хотел».

Ах да, Родерик… Тот, кто обещал помощь, но в итоге ломал его несколько месяцев, взращивая в нём монстра. Что ж, у него получилось.

«Делай что хочешь».

Монстр довольно ухмыльнулся.

Вошедшим оказался мужчина — средних лет, хорошо одетый и… неправильный. Рядом с ним тихо, будто в светловолосой голове нет ни одной мысли. Вместо неё — глухая стена и отголосок непонятных эмоций. Себастьян посмотрел на него удивленно, монстр же разглядывал с любопытством.

— Что ж, вижу, ты пришел в себя. Это хорошо, — незнакомец махнул рукой. К нему сам собой, по волшебству придвинулся стул, на который он уселся, закинув ногу на ногу. — Дурить не будешь?

Под дуростью, очевидно, понималась его магия.

— Не обещаю, — с трудом откашлявшись — в горло будто песка насыпали — прохрипел Себастьян.

— Очень жаль, — в ровном голосе послышалась угроза. Монстр напрягся тут же, как и сам Себастьян — он не любил, когда ему угрожают. — Что ж, спасибо и на этом. Не делай глупостей, и всё закончится мирно. Обещаю.

«И ты ему веришь?»

Вот уж нет. Просто немного интересно узнать, почему рядом с этим человеком так тихо.

— Как вы это делаете?

— Что именно? — уточнил мужчина, улыбаясь так благостно, что сразу стало очевидно — он прекрасно понимает, о чём речь. Всё же Себастьян, озадаченно хмурясь, пояснил:

— Вас… я не слышу. Почему?

— Ты меня не слышишь, потому что я маг-менталист — такой же, как и ты, — и способен защититься от любого ментального воздействия. А вот ты, к сожалению, не способен это воздействие контролировать. И это не твоя вина, — заверили его. — Изначально никто не способен. Этому учатся многие годы, а тебя не учили вообще ничему. Или я ошибаюсь? — взгляд мужчины сделался неприятно-пронзительным, словно он в чём-то подозревал их… то есть, конечно, одного Себастьяна. Монстра этот маг-менталист, несмотря на свою многомудрую физиономию, явно в упор не замечал.

А зря. Потому что тот его как раз заметил. И очень хотел проверить, так ли хорош этот маг, как о себе мнит.

— Кое-чему научили, — вкрадчиво отозвался монстр, прежде чем Себастьян смог его остановить. — Хотите проверить?

Мужчина издевательски вскинул брови, такие же белесые, как наспех зализанная шевелюра.

— Дитя мое, я ведь старше втрое, а то и вчетверо, — надо же, а с виду можно дать лет сорок, и то с натяжкой, — и цыплятки вроде тебя мне годятся лишь на завтрак, обед и ужин. Не надо дергаться; прибью махом, ты и не заметишь.

Себастьян видел — или нет, скорее ощущал, — как монстр зло сощурился и принялся хищно раздувать ноздри, достаточно безумный, чтобы проверить, кто кого прибьет.

«Вечно ты не туда смотришь, олух!» — прошипели в самое ухо. (Ну… нет конечно, ведь у них с кровожадным засранцем на двоих одно тело и одна же пара ушей.) Себастьян виновато моргнул — он и впрямь просмотрел, как манерный белобрысый трепач вторгся в его сознание.

«Ты тут лишний», — уже не ему, а чужаку в его голове.

Сила затопила его полностью — густая, темная, душная, и даже те крохи человечности, которые еще оставались в самом Себастьяне, отсутствовали в ней напрочь. Незнакомо ей было понимание, а такие эмоции, как удивление и недоумение, вовсе были чужды. А в незнакомце сейчас царили именно они. Ну и злость, конечно же — кому понравится, когда на тебя нападает какой-то сумасшедший?

— Прекрати! — закричал Себастьян. То ли про себя, то ли вслух — он не был уверен.

Куда там — монстру нравилось то, что он делает. Причинять боль, ломать чужое сознание и волю… И даже то, что сейчас у него это не слишком получалось, не волновало.

Лучше умереть, чем быть ничтожеством. Кажется, так Родерик говорил… Пафосный мудак.

— Послушай… послушай! — белобрысый маг (тоже мудак, но уже не такой пафосный) уже почти орал, однако голос его доносился как сквозь толщу воды. — Послушай меня… мы могли убить тебя еще там, в лесу. Легче легкого! Но не убили. Я не наврежу тебе; я помочь хочу!

Куда там — монстр чувствовал исходящую от мага злость, Себастьян же не верил ни единому слову. Хотел бы, но слишком хорошо знал, чем это кончается. Он проваливался во тьму собственных воспоминаний, в жажду смерти и крови. Всё, что он мог сказать, прежде чем утонуть во всем этом, — короткое «Я не могу».

Кажется, наручники с его запястий всё же сдернули, волос коснулась тяжелая рука, после чего, наконец, наступила тишина.

Глава 3

Как и всегда, он ожидал у себя в кабинете, в закрытой от посетителей части дворца: с иголочки одетый и безукоризненно причесанный русоволосый мужчина туманных лет, с неизменными щеголеватыми усиками и бородой клинышком — что давно вышло из моды и косвенно выдавало истинный возраст молодого, приятного и вместе с тем невыразительного лица.

— Опаздываешь, Мэйраэн, — медленно проговорил лорд-канцлер, расплывшись в этой своей благостной улыбочке, за которой частенько следовали неприятности на многострадальную голову одного подменыша.

— Не опаздываю, а задерживаюсь, — Мэйр давно усвоила, что с магами нужно держаться уверенно, фамильярно и даже нагло — кто бы знал почему, но вежливость они принимают за слабость. И всё же она до сих пор чувствовала себя некомфортно, общаясь в подобной манере с кем-либо. Родители, люди интеллигентные и очень порядочные, учили её быть вежливой со всеми и уважать старших. — Ну, Арлен, что тебе занадобилось на сей раз? Только не говори, что развлекать очередную даму в тягости: отказываться я буду долго и громко.

— Не будешь, — флегматично возразил Дорих, поднимаясь из-за стола. — Нет, дам в тягости на твою долю уже хватило. Считай, что я позабавился вдосталь и решил занять тебя чем-то действительно важным. Идем.

— Что, и даже чаю не попьем?

— Позже, деточка. Наше дело не терпит отлагательств.

«Деточка» сердито фыркнула, но смолчала и послушно зашагала следом.

Порталом они перенеслись во внутренний двор первой городской лечебницы. Мэйр здешнюю обстановку хорошо знала, всё-таки два года отработала, пока на магистра училась. И не сказать, что была рада сюда вернуться: место шумное и бестолковое, как и все подобные учреждения. Узким специалистом в синтарийской лечебнице работалось не в пример спокойнее.

Дорих утащил её во второй корпус, повел какими-то неприметными коридорами, и в итоге они оказались в тесном полуподвальном помещении, где на хлипком стульчике восседал расфранченный почище лорда-канцлера здоровенный мужик. То был Вилмар Фалько, сильнейший менталист в Империи и по совместительству верный цепной пёс лорда-канцлера. Точнее, двух канцлеров: Фалько чуть не вдвое старше Дориха и наверх выбился ещё под началом его предшественника — грозного лорда Эдриана Лейернхарта. В кулуарах до сих пор с придыханием заливались о великих деяниях «лорда-паука»; Дорих не пользовался и тенью его симпатии. Мэйр особенно запомнилось высказывание коммандера Ларссона, мужа её пациентки: «Лорд-паук был жуткий педант и редчайший мудак, но при всём при том бессребреник и отличный управленец. А этот императорский прихвостень — ну чисто уж на сковородке, вертлявый и хитрожопый — я б такому и захудалую деревеньку не доверил, куда уж Империю-то!»

— Как поживаешь, подменыш? — спросил Фалько, продолжая глубокомысленно глазеть на прозрачную перегородку — точнее, на то, что за ней.

— Лучше всех, ваше благородие, — едко уведомила Мэйр и тоже решила поглядеть, кого это законопатили в изолятор с пятиуровневой структурой защиты.

За перегородкой обнаружился парень лет двадцати с небольшим (хотя внешность магов обманчива — возраст Фалько приближался к сотне, а на вид едва ли даже сорок). Симпатичный, светловолосый и худощавый. Не тощий, просто поджарый и жилистый; явно может двинуть по морде не хуже, чем какой-нибудь качок-полицейский из боевого отдела. На руках без единой защитной татуировки красовались тяжеленные антимагические наручники — похоже, парень успел здорово отличиться, если на него повесили такой подарочек.