Тени леса - Войцек Виктория - Страница 48

Мы говорим долго: о семье и о том, какую дорогу каждый из нас для себя выбрал. Я узнаю, что он не хочет возвращаться, что собирается путешествовать, потому что устал биться за право на существование.

Все-таки нравы пещерных отличаются от наших. Ни я, ни вы не смогли бы жить в подобных условиях. А Дио? Держался долго, пока не понял: он дорожит своим домом и тем, что дало племя, но ему хочется наружу. В тоу, над которыми висит яркая сырная голова — так он зовет наше светило. И я смеюсь.

Еще он рассказывает о том, что «Торре» значит «мшистый». И что растения на стенах некоторых пещер светятся, но тускло. Закроешь рукой, и огонек пропадает. А с «сырной головой» так не получается — ладони маловаты.

Дио удивляется тому, насколько тоу огромны и как много в них людей, но различает он их только по форме ушей и цвету кожи. Потому кириан и галлерийцы для него похожи.

— Бледные остроухие, — говорит он и закатывает глаза: и как только мы сами друг в друге не путаемся?

Попытки доказать, что мы все-таки разные, ни к чему не приводят.

Зато кто-то успел разъяснить ему все о хранителях. И Дио, у которого был свой защитник, — как и у каждого в Ру’аш, — приходил в города и деревни, навещал церкви и всегда что-нибудь да оставлял в чашах, неважно, кому они принадлежали. Торре нигде не был лишним. Но и своим не стал.

Все мы родились под чьим-то знаком. Каждого появившегося, кем бы он ни был, хранитель отмечает. Вот только о некоторых — забывает. Так произошло не только со мной. Целые расы оставались без покровительства духов. Недостаточно просто открыть глаза в определенный день, ага, чтобы тот, кто незримой рукой коснулся лба твоего, сопровождал тебя по жизни. Те же пещерные всего какую-то сотню Половин назад выбрались на сушу, до этого же мало чем от зверей диких отличались. Думаете, есть хранителям дело до таких?

Его голос успокаивает. И вот я уже ложусь на траву, взбиваю сумку с вещами, чтоб помягче была. Но Дио перекладывает мою голову себе на колени и начинает перебирать пальцами волосы. Мне неприятно. Да только с ним, в такой ненормальной близости, я могу позволить себе расслабиться. Потому что не тронет никто. Даже недовольные воровством пирога местные жители.

Я прикрываю глаза. Чувствую, как он водит когтистыми пальцами по щеке. Слушаю истории, пока еще могу разбирать слова. Кажется, я засыпаю. На том моменте, когда Дио рассказывает, как случайно зашел в дом наслаждений, потому что название приглянулось. Здоровяк думал, там еда водится. Конечно, но мнению пещерных, полуголые девицы — тоже неплохая закуска, но опускаться до такого Дио не решился.

Просыпаюсь, когда меня скидывают на землю. Падаю затылком на мягкий мох, тут же вскакиваю и негромко проклинаю как Торре, так и то, что окружает нас. Вспоминаю все возможные ругательства. Некоторые даже выдумываю сама. Но пещерный лишь отмахивается.

Глаза с трудом привыкают к яркому рыжему свету, проникающему сквозь листву. Неужели я провалялась до заката? Неужели истории Дио настолько утомили меня? Хотя последняя показалась довольно забавной. Нужно выждать время, а там я переложу ее на стихи и буду зачитывать полупьяным посетителям таверн: уж они-то смогут оценить по достоинству.

Меня не слишком беспокоит, что заставило Дио вскочить, пригнуться и обнажить острые зубы. Едва ли в этих лесах водится хоть что-то, способное дать отпор пещерному. Но все равно достаю кинжал и лениво помахиваю им в воздухе. Показываю, что и я на что-то способна. Например, поправлять волосы, зевать и выглядеть совсем не угрожающе.

— Твой?

Незнакомый мужской голос обращается явно ко мне, и говорит он… про Дио? А больше и не о ком: поблизости — ни одного живого существа. А кроме Торре из «моего» здесь только сумка и глиняное блюдо из-под пирога.

— Допустим, мой. — Хлопаю пещерного по спине, но тут же понимаю, что зря это сделала: не стоит трогать животное, готовое вот-вот укусить.

— Отзови.

Поднимаю глаза и вижу хитрое бородатое лицо, обрамленное длинными вьющимися волосами. Незнакомец беззлобный и наверняка тощий под всей этой одеждой: сомневаюсь, что он сможет сделать хоть что-то Дио.

— Зачем? — А это даже забавно: когда в твоих руках действительно мощное оружие. Пугающее оружие. — Ты потревожил нас. А мы этого ой как не любим.

Интересно, и когда «я» успело превратиться в «мы»? Ах, да, в тот момент, когда меня разбудили.

Пещерный кивает и ведет когтями по стволу дерева. Плотная кора под ними трескается, ломается, разлетается в стороны и опадает на землю. Несколько кусочков попадают мне в волосы, только выражать недовольство не спешу: меня тоже пугает Дио. Что ни говори, долгое время он путешествовал один. И на неприкрытом теле я не вижу ни одного, даже самого мелкого, шрама.

— Сто-о-ой. — Тру подбородок и улыбаюсь. — Никто не станет тащиться в Аркватту просто так. Дай-ка угадаю: тоже охотишься?

Кивает, но все еще стоит в отдалении — под невысоким деревцем, вырасти которому, видно, не дают окружившие его старшие товарищи. Мужчина придерживает ветку одной рукой, вторую же прячет в кармане. И первое время я думаю, что там что-то есть. И этого чего-то стоит опасаться.

— Допустим, — уклончиво отвечает он.

— Нет. — Качаю головой и ласково смотрю на Дио. — Это моя добыча. Это его добыча. И я очень надеюсь, что тебе хватит ума развернуться и уйти.

Мужчина достает смятый листок, некоторое время изучает его и вновь убирает. При себе у незнакомца нет ничего, кроме небольшой сумки, из которой торчит тяжеленная книга. Единственное, что он может сделать, — ударить нас ей. И убежать, пока мы приходим в себя от удивления.

— Ты пытаешься угрожать мне, девочка? — Мои слова вызывают у него улыбку.

— Да. Дио, — Торре смотрит на меня своими злыми красными глазами, — сядь.

От этого взгляда хочется сжаться, но я расправляю плечи и киваю. Пещерный нехотя опускается рядом. Он начинает рыть пальцами землю. Вижу, что успокоиться не может, что ждет приказа. Но пока сидит смирно. Непривычно-то как. Дио Торре слушается меня. С чего бы? Ведь я же, как он сам говорил, бесполезная.

Мужчина выглядит озадаченным. Он чешет густую бороду, поджимает губы и издает какой-то странный звук — явно раздумывает над чем-то. Только не выйдет у него обойти нас. У меня есть пещерный. А у него? Книга? И что он ей сделает? Будет нудно читать вслух, пока лишар не уснет?

— Слушай, ты пришел сюда один. На что надеешься-то? Что человек-зверь съест тебя и подавится?

— Лишар? — переспрашивает он и снова уходит в собственные мысли. — Пусть давится.

— Да кто ты такой? — Этой наглости могу позавидовать даже я.

— Просто уставший путник.

Да только звучит подозрительно. А ведь он как-то добрался сюда, добрался и не сдох. Леса-то тут мирные, зверья и не видно — по крайней мере, мне довелось наткнуться разве что на белку, которая, услышав шаги, устремилась к верхним ветвям. Но я впервые в Аркватте. Возможно, мне просто повезло. Возможно, ему тоже.

— Меня ждут дела.

Говоря, мужчина проходит мимо нас и даже не оборачивается. Я и мой милый зубастый дружочек просто тратим его время. Хочется кинуть камень в спину, но вместо этого я выкрикиваю:

— Знаю я твои дела. Проваливай, пока цел.

А в ответ — ничего.

Пора и нам выдвигаться. Ведь вопреки всеобщему мнению, лишар появляется не в полночь, а тогда, когда начинает темнеть. Только я почему-то не уверена, что он появится сегодня: все-таки на бедолагу открыта охота. Даже сам женоподобный инхиль Бор явился в Аркватту, чтобы убедиться, все ли в порядке.

Дио вертит башкой. Он шумно втягивает носом воздух и улыбается, демонстрируя мелкие острые зубы. Мне это не нравится. Еще недавно он был готов разорвать незнакомца. Возможно, и мне бы досталось после этого. А теперь, поглядите-ка, спокоен. Даже, кажется, доволен.

— Кровью пахнет, — шепчет он и проводит языком по губам.

Пещерный жмурится. То, что я не могу почувствовать, манит его. И вот он уже повязывает на пояс свою явно дорогую, но уродливую тряпку и идет прочь, не дожидаясь меня.