Рубежи свободы - Савин Владислав - Страница 96

Сколько это будет, если перевести в доллары по курсу — о боже, больше ста тысяч! Мне не заработать столько и за три года! Но оказаться в камере с итальянскими бандитами, ворами, насильниками и убийцами — для меня это смертный приговор. Если в этой стране так ведут себя служители закона — то можно представить, что сделают со мной уголовники! Но где я возьму такие деньги?

Мистер Кеннеди выручил меня и тут. И теперь я должен Правительству США! Как я буду расплачиваться?! Но как минимум, я жив!

Скажу еще и об отвратительном инциденте, произошедшем уже после заседания суда. Когда карабинеры вывели меня из зала, разлучив с моими охранниками, я даже не заметил, как сменился конвой — но, случайно обернувшись, узнал в одном из моих сопровождающих, Смоленцева, переодетого в полицейский мундир. Он смотрел на меня, как гремучая змея на мышь. Я решил, что сейчас он меня прикончит, и обмочился — как любой на моем месте, оказавшись лицом к лицу с безжалостным убийцей. А он сказал мне, на правильном английском:

— Ты оскорбил мою жену. А значит, и меня. За такое платят не деньгами, а кровью. Когда мы встретимся в следующий раз, я отрежу твой язык вместе с головой. А сейчас, живи пока, сколько сможешь!

И резкий удар, даже тычок в спину — так, что щелкнули позвонки. А когда я открыл глаза, его уже не было. Конечно, я высказал свой протест карабинерам — на что сержант лишь ответил, с деланным удивлением:

— О ком вы говорите, синьор? Мы не видели никого!

Вот цена их свидетельствам! Без сомнения, так же лгали все в том суде — умалчивая о любовных похождениях этой твари! Что ж, значит, пригвождая ее к позорному столбу своим пером, я не грешу против истины. Какая разница, с кем, где, когда конкретно — если это где-то с кем-то когда-то было?

Ты еще пожалеешь, что связалась со мной! И ты, и твой сожитель, и твои хозяева-работодатели. Я из тебя сделаю подлинное воплощение порока, грязи, распутства и злодейства, нашего двадцатого века! Кстати, есть у меня и приятели в Голливуде — вот будет фильм!

Уинстон Черчилль, Париж. 26 июля 1953.

У Генерала не было причин любить меня. Как и Англию. Но я был уверен, что мы договоримся — поскольку Генерал несомненно, умный человек. А двое умных всегда сумеют увидеть общий интерес, отбросив в сторону свое личное. Бывают исключения — относящиеся к особам женского пола. Оттого женщины никогда не могут будут политиками. И потому, нашей славной королеве всегда будут необходимы такие, как я.

— Отличное вино! Однако же, перейдем от приветствий к делу. Я достаточно имел времени, чтобы ознакомиться с французской прессой. В которой преобладает точка зрения — "слава Господу, что мы остались в стороне от этого безумства". Только почему-то никто не видит главного. Эти события идут в ущерб не только США и нам, но и всему свободному миру. И способствуют усилению комми — которые завтра возьмутся за вас. А ведь Францию от коммунистической зоны даже Канал не отделяет — так что, не отсидитесь! Или вы думаете, что будет как в Италии, относительно мирно и без широких репрессий? Так там это было оттого, что в тот момент Советы еще вели войну с наци, и им было совершенно не с руки настраивать против себя возможных союзников. Ну и фактор Ватикана имел место. А во Франции уже сейчас обстановка далека от гражданского мира — если не редкость стрельба на улицах и трупы со следами пыток, найденные утром на свалке. Вас пока спасает, что и "красные", и "черные" опасаются окончательно раскачивать лодку, из-за крайне неясных перспектив, не последняя из которых — это превращение Франции в радиоактивную пустошь, на которой дерутся русские и американцы. Но вы понимаете, что это положение неустойчиво, а потому не может продлиться долго? И когда кто-нибудь, очень возможно, что по дурости, сдвинет камешек и вызовет обвал — боже, спаси тогда и Францию, и нас, и всю Европу, и весь мир! Если русские не врут про "ядерную зиму" — а наши эксперты это пока что не опровергли.

— Простите, сэр а какой интерес вам? И не надо говорить, что Франция должна снова жертвовать собой, ради победы над коммунизмом. При всем уважении к западным ценностям и западному миру, я несу ответственность прежде всего перед своим народом и своей страной. И не желаю делать ее фигурой на доске чужой игры.

— А за свою страну вы играть хотите? Отрадно, что вы понимаете, что победителей в Третьей Мировой скорее всего, не будет. Если считать под победой — полученный в итоге мир, лучше довоенного. Это понял даже Сталин, с которым я имел возможность беседовать две недели назад. Это очевидно для меня, для вас — а вот в американцах я очень сомневаюсь. Они уверены, что отсидятся за противотанковым рвом, шириной с океан. Вот только я не склонен недооценивать русских — такие, как ваш Фаньер, могут изображать их тупыми иванами, но мы-то знает, насколько этот народ может быть умен и опасен для тех, кого сочтет врагом? От них можно ждать любых сюрпризов, даже тех, из нашумевшего фантастического романа про войну Атлантической Лиги и Континентального Альянса — атомные торпеды с зарядом в тысячи мегатонн, смертельные вирусы. Да и феномен "моржихи", к сожалению, не фантастика, так пока и не объяснен. Кто-то всерьез считает, что Сталин имеет машину времени в подвале Кремля. Хотя я не знаю, какой вариант для нас предпочтительнее — что русским их потомки помогают, или что СССР самостоятельно сумел осуществить такой рывок? Но для меня несомненно одно: сейчас Советы нельзя победить грубой силой! Это можно было сделать сразу после их революции — но тот поезд уже ушел.

— И теперь мы должны считать их друзьями?

— Нет, черт побери! Война не кончается — а просто приобретает иные формы: дипломатическая, торговая. А прежде всего — война идей! Русские — вернее, их образованный, правящий класс, но кто и когда спрашивал мнение прочих — веками смотрели на Европу, видели в ней образец для подражания. В этом наш самый верный, если не единственный шанс. Разложить их изнутри, превратить суровых воинственных варваров в изнеженных сибаритов, больше всего ценящих собственную сытость и покой! Прекратить идиотские попытки урвать что-то силой, здесь и сейчас будь моя воля, я бы отдал кретинов, придумавших операцию в Средземном море, на суд, аналогичный русским "чрезвычайным тройкам". А если уж что-то делать, то исключительно руками какой-нибудь наемной сволочи, не имеющей никакого отношения к нашим Державам!

— Мы для них уже не образец подражания. После их Победы — и когда они увидели, что такое Европа.

— Они уже проходили по ней победным маршем. Взяли Париж, вышвырнув оттуда непобедимого Бонапарта. И что, их правящий класс от этого перестал по-французски говорить?

— "Мы не Запад и не Восток, мы — Север". Если Аркаим, это действительно "отец всех городов". Даже русские школьники сейчас изучают, наравне с историей Европы, про свою Великую Степь.

— Знаю. Тем более важно, оборвать это на взлете! Внушить русским, что как бы они ни старались, но европейцы будут намного культурнее, цивилизованнее их. Это процесс очень долгий, и мы с вами скорее всего, не увидим его завершения. Но другого пути нет! И дай бог, чтобы это скорее поняли и в Вашингтоне!

— Вы предлагаете моей стране союз — правильно ли я вас понял?

— Не я, а обстановка в мире. Например, вы пожалуй, были правы, что выставили со своей территории американские войска — иначе вполне возможной было бы ваше вовлечение в войну не по своей воле, а что за океаном решат.

— К сожалению, "президент-акт", это реальность. И потому, далеко не факт, что следующий Президент будет следовать моим курсом. Я даже не знаю, кому реально подчиняются мои генералы и начальник контрразведки — мне, или Посольству США, как в какой-нибудь банановой республике.

— Месье, не прибедняйтесь! Думаете, мне неизвестно о вашем "гамбургском счете"? Когда реальный вес в названных вами структурах имеют вовсе не номинальные главы, а лица, поставленные вами на формально нижестоящие, но ключевые посты, и подчиняющиеся лично вам — ну а те, кто ездят на доклад в американское посольство, по сути ничего не решают. Ну а с непонятливыми всякое случалось, иногда со смертельным исходом. Вы этому, случайно, не в Москве научились — я слышал, что Сталин так поступал, в бытность еще не Вождем, а простым генсеком, подчиненным Троцкому, Зиновьеву, Бухарину, и где они все теперь? Я кстати тоже не диктатор — однако говорю сейчас не только от своего имени, но и от лица, скажем так, "лиги тех, кто реально все решает". И мы хотим сделать вам предложение, выгодное для нас обоих — но которое не делают дважды.