Рубежи свободы - Савин Владислав - Страница 68

И про работорговлю — истинно. Она там и не прекращалась никогда — ну а теперь черные фюреры сообразили, что для войны много чего надо (можно конечно и луками со стрелами воевать, но с винтовками как-то сподручнее), и что оружие и боеприпасы можно получить например, у арабов (давние контрагенты по работорговле) в обмен на пленных. Черная рабсила идет в нефтяные монархии Персидского залива — поскольку гордым воинам пустыни работать на нефтепромыслах, а также при строительстве и благоустройстве европейского вида городов, их Аллах не дозволяет (в наше время, там индусы и пакистанцы вкалывали, пока саудовцы и кувейтцы получали от государства деньгу за сам факт своего гражданства). А вот белые рабы — и это, к сожалению, правда!

"Сорокалетний швед Хельге Хедендаль, по профессии бурильщик колодцев, заключил контракт на шесть месяцев и приехал в Саудовскую Аравию. Шесть месяцев превратились в годы. Он живет в глубине Саудовской Аравии, и не может уехать — так как просрочена его виза. А денег на поездку в Джидду, чтобы продлить визу, у него не было, так как все, что у него с собой было, отобрали, идти же одному пешком через пустыню без гроша в кармане равносильно самоубийству. Два года Хедендаль работал в районе города Эт-Таифа, где почти совсем не было воды. Прежде чем бурильщик достигнет водоносного слоя, он должен преодолеть восьмиметровый слой скальной породы, а дневная выработка составляет от пяти до восьми сантиметров. Нередко бурение не дает результата: когда бур проходит скальную породу, вдруг оказывается, что под нею нет ни капли, и все нужно начинать сначала. В этих чудовищно трудных условиях, Хедендаль все же находил воду, но местным шейхам этого мало, они требуют все новых и новых колодцев, и несчастный швед работает, лишь за кормежку и собственную жизнь. А когда он полностью обеспечит водой этот высушенный солнцем район, и станет не нужен — очень вероятно, что его убьют. Как не раз уже угрожали ему фанатики, избивая, издеваясь, называя "неверной собакой". Конечно, в правовом отношении он не совсем раб, но иначе не назовешь человека, которого каждый может оскорбить или убить, а условия его жизни еще хуже, чем у настоящего раба."[31]

И про белых рабынь в гаремах — тоже соответствует истине. "Если местный житель встречает европейца, он обычно спрашивает, сколько тот заплатил за свою жену. И когда европеец отвечает, что не заплатил за нее ни копейки, он позорит не только себя, но и свою жену, ибо, раз ее отдали бесплатно, значит, у нее нет никаких достоинств". И "сам король Сауд однажды пожелал купить белую девушку за 700 тысяч франков (примерно 14 тысяч крон), чтобы один из его юных сыновей мог с нею позабавиться". То, что у нас в Чечне было в девяностые — тут овеяно вековыми традициями, никогда и не прекращалось. И дикарь, разъезжающий на "ролс-ройсе" внутри остается таким же дикарем.

Но это все лирика. А конкретика же в том, что пусть теперь английская сволочь попробует отмыться от наших обвинений! Которые в значительной степени, истина — вот не поверю, что их губернаторы и власти ничего не знали, равно и в то, что они бесплатно закрывали на все глаза. Все эти обвинения появятся завтра в утренних газетах (в вечерних сегодня, уже не успеют), и что тогда будет?!

При том, что мы и так, редактируя текст и тезисы будущей речи, сильно поубавили экспрессии. То, что первоначально написала моя женушка, изобиловало такими итальянскими выражениями, сравнениями и эпитетами, что будь все истиной, англичан не приняла бы ни одна приличная тюрьма, опасаясь за нравственность сидящих там разбойников, убийц и бандитов. Но курирующий нас товарищ из посольства (невооруженным глазом было видно, к какой Конторе он принадлежит) сказал, что это чересчур.

И уже наедине я спросил жену, а пир чем тут святой Иосиф, это ведь отец Христа был, в воинских талантах не замеченный? А Лючия, нимало не смутившись, ответила:

— Мой кабальери, так ведь Сталина тоже Иосифом зовут? А я не только итальянская католичка, но и русская коммунистка!

Посольство Великобритании в Риме — депеша в Лондон. 26 июня.

Макаронники совсем обнаглели, чувствуя за спиной дядю Джо с большой дубиной. Проклятая девка втоптала нас в грязь, и завтра это будет в итальянских, и не только, газетах. Но спустить это нельзя, иначе нас совсем перестанут уважать. Жду инструкций, что делать?

Лондон. Снова Контора без вывески. 26 июня, поздний вечер.

— Что будем делать, джентльмены? Мое мнение, итальянцев надо отпускать! Сам их арест был большой глупостью с нашей стороны.

— Желаете, чтобы они выступили свидетелями на процессе?

— Черт, да у итальяшек и так достаточно свидетелей! Не только наш эмиссар, и главарь "повстанцев", но еще и какое-то число пленных, и уже вывезенных пассажиров. Вы вечерние римские газеты видели? А завтра это напечатают по всей Европе — "детей выбрасывали за борт, женщин насиловали толпой". А Британия, не только в пособниках, но и организатором этого грязного дела. Нам так нужно это вываливание в навозе? Которым увлеченно займутся все наши конкуренты, не из моральных соображений, а ради лишних баллов себе?

— Если бы Королевский Флот сделал все как положено…

— А при чем тут Флот? Ошибкой было пытаться совместить две операции. В итоге, два провала.

— Джентльмены, мне кажется, наша задача сейчас, не искать виновных, а придумать, как выпутаться из всей этой ситуации с минимальными потерями?

— Потери максимальные будут, когда Советы объявят нам войну, и сюда упадет то же что на Шанхайский порт. "Кузены" молчат?

— Прислали уж известный вам, ни к чему не обязывающий ответ. Можно понимать как — разгребайте свое дерьмо сами. То есть, даже если на нас начнут падать русские бомбы, при заверении Джо что больше ни к кому претензий нет — могут и не вмешаться. Или вмешаются — когда и если сочтут выгодным для себя.

— Французы уже заявили о своем категорическом нейтралитете.

— Так отпускаем итальянцев или нет? Поскольку это стоит в ультиматуме первым пунктом.

— Ну, если объявить все самоуправством некоей персоны… Бедный Сэм, он был истинным патриотом Британии.

— Все мы смертны. Но думаю, одной его головой не отделаемся.

— Еще кого-нибудь в отставку, или с понижением в чине. Плюс официальные извинения Правительства Великобритании. И выплата компенсации пострадавшим. Ну а итальянцев — можно, согласившись на их возвращение, тянуть время всякими мелкими формальностями?

— И что это нам даст? Отодвинете суд на неделю.

— За неделю многое может произойти. Острота упадет. Публика склонна забывать случившееся вчера. И еще неизвестно, что будет с аналогичным делом у кузенов.

— Эта проклятая девка не успокоится. А будет лить на нас все новые ведра грязи — и ее услышат, черт побери! Помните, скандал с Доном Кало, девять лет назад.

— Найдите писак побойчее, и пусть они раскопают, что она вовсе не святая, а наоборот. Красивая женщина, да еще и актриса — вы верите, что у нее не было любовников? А на официальном уровне — после потребуйте у итальянцев маленькой уступки — чтобы она тоже принесла извинения за все, что сказала в адрес нашей державы. Это не мелочь, джентльмены — если она хоть в чем-то признает себя неправой, это принизит ее образ святой. А то, как пишут из Италии, ее там чуть ли не канонизировать готовы!

— А еще, выдвинуть против нее официальное обвинение в Международном Уголовном суде. За незаконное вторжение на чужую территорию и соучастие в похищении, а возможно и убийстве, британского гражданина.

— Вы это серьезно? Во-первых, нам совершено не надо привлекать внимание к личности этого гражданина, и что он делал на "Лючии". Во-вторых, как вы представляете ее выдачу нам?

— Ну, если она будет столь опрометчива, что посмеет появиться на нашей территории. Или одного из дружественных нам государств. Если у модного дома, которым она заправляет, есть интересы и контрагенты в Париже. Может быть, это случится через пять, десять лет — но ведь незакрытое дело может лежать долго?