Рубежи свободы - Савин Владислав - Страница 34

— А если привлечь ваш корабль? — тогда спросил меня Кузнецов.

— Привлечь можно — отвечаю я — но риск учтите. Там глубины — атомарине будет тесно, как слону в бочке. Зато обнаружить ее легко. Я бы на месте американского адмирала, о таком узнав, и на "вождей" бы рукой махнул, ради более ценной добычи. Как минимум, записать акустику, "портрет" цели, пригодится в будущей войне. Ну а при благоприятных условиях, и атаковать могут, после дипломаты отпишутся. С середины Норвежского моря легче — там уже наши базы недалеко, и прикрытие обеспечить можно.

— Значит, американцы бросятся на охоту? — произнес Кузнецов — ну что ж, поможем им в этом деле!

Как наша разведка доводила до вероятного противника "утечку информации", мне неизвестно. Наша "моржиха" К-25 в назначенный день вышла из Полярного на плановые учения в Баренцевом море. Когда же "Ленин", "Маркс", "Энгельс" и эсминцы вошли в Северное море, рядом тотчас появилась объединенная эскадра — три новейших американских эсминца с самой лучшей гидроакустикой, три британца, также в версии ПЛО, французский эсминец "Вильнев", датский "Виэллемос", норвежец "Слейпнир", голландец "Де Рейтер". Не приближаясь к советским кораблям, они утюжили море вокруг, переменными курсами. Пока ничего не обнаружили — но всем было известно, что заметить "моржиху" очень нелегко, так что отсутствие результата лишь прибавляло охотникам азарта. А советские корабли, будто не замечая суеты вокруг, шли на север, держа скорость пятнадцать узлов. Реяли на мачтах красные флаги — не бело-сине-красные флаги ВМФ. Но по Корабельному уставу, во время боя и в виду неприятеля, на грот-мачте поднимается Государственный флаг СССР, по виду совпадающий с торговым.

На широте Тронхейма появилась советская эскадра — крейсера "Минин", "Чапаев" и шесть эсминцев. И с "Ленина" передали союзникам:

— Спасибо что проводили. Но дальше мы сами. Счастливого плавания.

А "моржиха" так и не появилась.

И после, в рассказе о всей этой истории, западные журналисты будут приписывать одни и те же слова самым разным Чинам, от командующего британским флотом до директора ЦРУ:

— Кажется, русские нас нагло поимели, в этот раз.

Ну, "проблемы негров — шерифа не волнуют". Может быть, кто-то здесь лет через пятьдесят расскажет с литературным даром, как создавался советский атомный флот. И какую роль сыграл наш "Воронеж" — еще в сорок пятом начавший использоваться, подобно штатовскому "альбакору" иной истории: для отработки методики гидродинамичеких расчетов, чтобы выбрать наиболее оптимальную форму корпуса быстроходных подлодок. Нас обвешивали датчиками, измеряющими давление и скорость течения, и мы выходили на полигон. А после данные обрабатывались математическим методом "большого параметра" (тоже, привет из более поздних времен). В итоге, наш первенец, торпедная лодка-истребитель, как верно заметил Сирый, по виду и тактико-техническим данным вышла больше похожа на "проект 671", чем на те, что были первыми в иной истории, "проект 627", он же "Ленинский комсомол". А будут и следующие классы лодок — ракетные (пока еще с противокорабельными). Ну и не следует забывать про дизельные лодки, которых у нас больше четырехсот единиц на всех флотах (считая и малые, тип XXIII). И еще сотню субмарин имеют дойче камрады. Так что хотя у американцев больше авианосцев и линкоров, под водой у нас подавляющий количественный и качественный перевес. В сумме с береговой авиацией (полностью перевооруженной на реактивные) и легкими силами флота — мы можем говорить о нашем господстве в морях, примыкающих к нашим берегам. А в океане — еще будем посмотреть! Ведь недаром товарищ Сталин здесь категорически не поддержал армейцев, желавших подчинить флот себе, как было в той истории? Если считать, что армия, это "короткая рука", обеспечивающая угодный нам порядок вблизи наших границ, ну а флот, в перспективе — в любой части земного шара. А значит, главная работа еще впереди.

Уже в пятидесятом, к Китайскому кризису, у нас были приняты на вооружение самые первые противокорабельные ракеты, местные аналоги "гранитов". Сейчас на полигонах летают усовершенствованные модели, которые через год-два начнут массово поступать на флот. Первыми крупносерийными ракетными кораблями здесь ожидаются катера, ну а после, у Кузнецова (и Сталина, как мне говорили) вызвали живейший интерес "эсминцы, ставшие крейсерами", 58 проекта. И большие противолодочники, проект 61 — если им еще ударного вооружения добавить (как на самой последней, "индийской" версии) и движки довести. Большую серию эсминцев "30-бис" здесь не строили, и крейсера "68-бис" в половинном количестве от заложенных там — сочли что для решения задач в диких африканских странах, они все же будут полезны. С поправкой на обитаемость — а то в исходной версии на них не было кондиционеров, и в тропиках, в кубриках и на боевых постах было очень неуютно. А это вовсе не "изнеженность", как кричат иные, а способствие экипажу лучше выполнить боевую задачу! Пока же — что действительно строится сейчас массово, так это тральщики (поскольку по минам и противоминному оружию мы и камрады впереди планеты всей, не хвалясь). И десантные суда — двойного назначения, пригодные и для народного хозяйства (немного не по моей специальности, но тоже пришлось заниматься).

В итоге, отдыхать за все эти годы в этом мире, мне удавалось пока лишь в санатории за Питером, в городе Приозерск (был Кексгольм, переименовать уже успели). А когда-то в иное времени, у нас с батей была там дача, в деревне Ларионово — по шоссе на Ленинград, и десяти километров от санатория не будет, сейчас через нее на машине проезжали. В то время это уже скорее дачный поселок был, а сейчас поселок при лесхозе и деревообрабатывающем заводе. Ну и колхоз — тут финские еще поля. Ходили мы с батей летом по этим местам — черника, грибы. И рыбалка — тут на озере (к северу от города) жил дед с фамилией Кисель, известный наверное, всему Приозерску. Поскольку переселился в эти края с Украины еще в конце сороковых (вот интересно, он и сейчас тут уже обитает?). Он давал нам лодку, за малую плату — а еще мне запомнился у него кот, дикий как рысь. Которого дед летом не кормил совсем — "в лесу сам найдет". А еще этот кот умел нырять с причала за рыбой, как выдра. Когда я о том рассказал Юрке Смоленцеву, он головой покачал с сомнением. Сказав, что даже Партизан, героический кот, живущий при бригаде "песцов", хотя и плыл через Вислу под немецким обстрелом, а еще однажды немецкого шпиона поймал, однако по своей воле в воду не идет категорически.

— Так ведь разные экземпляры бывают. Коты, как и люди, разные. Как и ты, во всем мастер — только седле не сидишь.

Слышал от того же Юрки, что кавалерия в Советской Армии вовсе не считается "устаревшим" родом войск, а имеет теперь ярко выраженный "спецназовский" оттенок. Так как для спецуры самое частое и муторное, это идти по недоступной для транспорта местности, таща на спине все тылы — и медленно, и ограничивает огневую мощь одной лишь стрелковкой. А на лошадках (при почти той же проходимости) выходит быстрее, и тащить можно уже и минометы, и ДШК, с достаточным боекомплектом, а скоро и ПТУРСы появятся, и ПЗРК. Так что кавалерийская подготовка (не джигитовка и рубка лозы, но нормально сидеть в седле, и ухаживать за лошадью) стала обязательной для армейской спецуры (как и погранцов, и горных егерей), морской спецназ от этого избавлен. Однако Юрка попробовал, и сказал — "плохой я кавалерист"!

Эх, как хотелось бы мне, в лес за Питер, и по тем местам с сыновьями — как батя когда-то со мной. И ведь брал он меня с собой в походы на природу — с тех моих лет, как Владику моему сейчас. А я, даже когда в Москве, бывает, домой лишь к полуночи со службы, а еще разъезды, когда первую пару лодок строили, я с севера неделями не вылезал. И в Ленинграде бывать приходилось не раз. Только за границу нет мне хода, даже в дружественную ГДР.