Нарциссы (СИ) - "Scarlet Heath" - Страница 58

- Юля… пожалуйста! – повторил он с отчаянием. – Не надо! Оставайся дома, я приеду.

- Ты лжешь. Ты совсем не умеешь лгать. Как в прошлый раз, когда ты сказал, что приедешь, а потом наврал, что опоздал на последнюю электричку. Что происходит с тобой? Почему ты избегаешь меня?

- Юля… – прошептал он беспомощно.

Но Юля бросила трубку. Ее не устраивали его оправдания. Чего он боится? Юля начинала чувствовать себя отвергнутой, и это задевало ее гордость.

Поэтому в тот вечер она, недолго думая, достала из-под кровати рюкзак, бросила туда чистое белье и вещи первой необходимости, проверила, хватит ли в кошельке денег на билет, и отправилась на вокзал. Она знала, что как раз успеет на следующую электричку. И ей было абсолютно все равно, что у нее нет денег даже на обратную дорогу. Она была бы рада вообще не возвращаться обратно.

Пока она ехала в электричке, дождь припустил еще сильнее. Начался настоящий ливень. Конечно же, зонтика у Юли не было. Но ей было наплевать. Ей на все тогда было наплевать. Она жила от одной встречи с ним до другой. И все, что существовало между этими встречами, было пылью, было ничего не значащей пустотой.

Возможно, именно поэтому, когда их встречи закончились, когда Виктор Валентинович исчез из ее жизни, Юля и сама превратилась в пустоту. Юля часто думала, что та деталь, которой всегда не хватало в ней – это душа. Душа делает людей людьми, делает их неповторимыми индивидуальностями, уникальными и прекрасными в этой уникальности. А у Юли не было души с самого начала, потому что кто-то наверху забыл положить душу в ее грудную клетку. И там образовалась пустота. Восемнадцать лет Юля жила с этой пустотой и не особенно страдала по этому поводу. Но потом она встретила Виктора Валентиновича, и он занял в ней то место, которое должна была занимать ее собственная душа. Заполнил пустоту.

Иногда Юля тосковала по своей утраченной детали – душе. Она не хотела снова становиться пустой и сопротивлялась этому изо всех сил. Она злилась на Бога за то, что Он не подарил ей счастье самодостаточности. Ведь без души она никогда не сможет быть счастлива одна. Ей постоянно придется искать кого-то, кто заполнит пустоту кокона в ее грудной клетке.

Она не знала, кто она. Не знала, какая она. Она знала себя только вместе с Виктором Валентиновичем. В его проекции существовала и она сама.

Когда Юля вышла из электрички, дождь моментально заключил ее в свои ледяные объятия. От станции до домика Виктора Валентиновича было около десяти минут пешего ходу, и когда Юля преодолела эти десять минут, на ней не было ни одного сухого места. Промок даже мобильник в ее сумке.

Ворота его дома были заперты, и Юля достала телефон, чтобы позвонить ему. Она хотела, чтобы он вышел открыть ей дверь, потому что иначе ей пришлось бы лезть через забор. И она бы сделала это, в ее решимости сомневаться не приходилось. Но мобильный промок до такой степени, что работать отказывался, поэтому Юля закричала. Она набрала в свои легкие столько воздуха, сколько они только способны были вместить, и завопила:

- Открывай! Открой мне дверь! Виктор!

Долго звать его не пришлось, потому что Виктор Валентинович услышал ее истошные вопли даже через неистовый шум дождя. Он выбежал из дома, накрыв голову каким-то большим пакетом, и открыл Юле калитку. Его лицо было перепуганным и растерянным, но в лице Юли он не нашел страха. Она смотрела прямо на него, и в ее руке был сжат сломанный мобильный телефон.

- Юля… – выдохнул учитель. – Что же ты делаешь…

Он смотрел на нее несколько секунд, а потом, словно опомнившись, попытался накрыть ее своим пакетом. Это было очень глупо, потому что Юле пакет уже ничем не мог помочь. Поэтому она отбросила его в сторону и обняла Виктора Валентиновича так крепко, что стало больно в груди.

- Не смей бегать от меня, слышишь?! Не смей так поступать! – прошептала она со злостью ему в ухо.

Он сжался на несколько секунд, а потом обнял Юлю и сказал:

- Прости. Прости. Я действительно… люблю тебя, Юля.

Юля замерла, затаила дыхание. Дождь хлестал их по плечам.

Виктор Валентинович никогда раньше не говорил, что любит ее.

- Если ты действительно любишь меня… почему ты бежишь от меня? – спросила она. – Почему ты не хочешь быть со мной?

- Потому что я боюсь причинить тебе боль. Я не хочу этого, - ответил Виктор Валентинович, уткнувшись в ее плечо. – Я не хочу, чтобы мы… слишком торопились.

- Торопились? О чем ты? Я уже почти год влюблена в тебя! Я так не могу больше! Не могу ждать, мне надоело это! Я не боюсь боли, я ничего не боюсь. Я боюсь только, что ты откажешься от меня.

- Нет, нет, - зашептал он. – Этого не случится. Как я могу отказаться от тебя, Юля?

- Тогда прекрати это! Я тоже люблю тебя. И мне мало наших редких встреч. Я хочу быть твоей.

- Юля… – он снова напрягся и чуть отстранился. – Тебе лучше пойти в дом и согреться. Я не хочу, чтобы ты снова заболела из-за меня воспалением легких.

- Нет уж! Выслушай меня! – Юля снова повысила голос. Ей было наплевать, что кто-нибудь может услышать их. Ей на все было наплевать. – Ты поступаешь как трус, слышишь? Чего ты боишься? Боишься ответственности? Боишься того, что я девственница?

- Юля! – он смутился, но Юля не отступала.

- Если тебя это пугает, я решу эту проблему! – кричала она. – Пойду и пересплю с первым встречным, ты этого хочешь?

От этих ее слов он сжался, и Юля ощутила прилив ненависти к себе. Ее слова причиняли ему боль, но она не могла остановиться. Кокон в ее груди дрогнул, и на его поверхности образовалось несколько крупных трещин.

- Юля, пожалуйста, - прошептал он и стал похож на беспомощного ребенка. – Ты же знаешь, что я не хочу этого. Я просто хочу, чтобы мы не торопились.

- Но чего нам ждать? Или может, ты боишься, что я забеременею, и тебе придется жениться на мне? Возможно, ты не так уж горишь желанием жениться, а?

Раньше Юля никогда не думала, что сможет причинить ему боль. Но сейчас причиняла. Это оказалось намного легче, чем она полагала.

- Юля, пожалуйста, замолчи, - попросил он, и голос его дрогнул.

Юля замолчала. Ее сердце колотилось как безумное.

- Замолчи, - повторил Виктор Валентинович и снова обнял ее.

Юля не знала, сколько они простояли вот так, обнявшись под дождем. За это время ее гнев успел утихнуть. Утих даже пришедший вслед за ним стыд. И Юля уже не чувствовала ничего, кроме холода дождя и жара его объятий.

Она не помнила также, как они попали в домик, и дождь остался за окном. Виктор Валентинович отправил Юлю под душ, и только согревшись под горячими струями воды, Юля наконец пришла в себя и осознала все, что она наговорила. Усталость неподъемной тяжестью легла на ее плечи.

Когда Юля вышла из душа, Виктор Валентинович сидел за кухонным столом, на котором стояли две дымящиеся чашки с чаем. В руках он вертел Юлин телефон.

- Ты знаешь, - сказал он как ни в чем не бывало. – Мне кажется, с этого телефона ты звонить уже не сможешь.

Юля коротко и хрипло усмехнулась.

- Да, мне тоже так кажется. Но это даже к лучшему. Никто не будет названивать. Никто не узнает, что я здесь.