Ведьма должна умереть! (СИ) - Каиров Виктор - Страница 44

Утром я проснулся от запаха еды. На винной бочке передо мной стояла тарелка, от которой подымался густой аппетитный пар. Как раз когда я закончил шкрябать ложкой по посудине, дверь в подвал, скрипнув, отворилась. Поглаживая блестящую лысину, по коридору прошелся одноглазый, внимательно осматривая каждого из нас. Я уселся на тюфяке, всем своим видом показывая, что готов к беседе.

– Объясните мне, зачем мне держать вас здесь живыми, кормить и поить, вместо того чтобы просто убить? – потирая руки поинтересовался он, остановившись.

– Скотина! – зашипел за стенкой гном.

– Потому что тебе это выгодно, – предположил я.

– Почему же? При вас не обнаружилось никаких богатств. И вышли вы из Безголосых пещер, а от хорошей жизни туда не полезут, – начал перечислять одноглазый. – Гартиция – бедная страна и люди там готовы убить собственного отца из-за зимних штанов.

Лысый вновь потрогал свою голову, почесав затылок. Кажется, я начал понимать, каким образом он «надраил» лысину до такого блеска.

– Но! – он поднял указательный палец. – На жителей этой несчастной страны вы совсем не похожи. Иногда, чтобы срезать путь, некоторые контрабандисты пытаются проскочить под горами. Но, если вы контрабандисты, то где ваш товар?

Одноглазый внимательно посмотрел на каждого из нас.

– А может быть товар – это не «что-то», а «кто-то»? – улыбнулся он, поворачиваясь к Веле.

– Да я тебе второй глаз выколю, если ты попробуешь притронуться к госпоже, – заревел за стенкой Габи.

– К госпоже? – усмехнулся наш тюремщик. – А как звать твою благородную госпожу? Может она нам расскажет, где она живет, кто её папа и мама?

– Выкупа ты не получишь, – решил прервать балаган я.

Лысый недовольно обернулся ко мне.

– Почему?

– Род у дамы не знатный, разорился. У гнома родовой долг, он не за деньги работает. Волшебник по пути попался, а меня наняли за процент от будущего дела.

Гном аж крякнул за стеной – я не утаил практически ничего. Одноглазый с интересом подошел к деревянной решетке.

– И что это за дело такое?

– Не скажу.

– О как! – всплеснул руками лысый. – Все остальное сказал, а это не скажешь?

– Не могу. Профессиональный этикет.

– И чем же ты занимаешься по жизни?

– Убийствами, – я уставился в единственный глаз собеседника.

Не ожидая такого ответа, он даже опешил. Мои спутники тоже затаили дыхание.

– Смелое заявление. А подтвердить сможешь?

– Смогу, – я так же неотрывно смотрел в его глаз. Наконец он сдался и моргнул, отойдя от решетки.

– Вы ведь у пещер не нас ждали? – спросил я.

Лысый хотел вновь потереть свой затылок, но одернул руку и посмотрел на меня с интересом.

– Пещеры там действительно большие. Ходов множество. Если пойти не туда, можно легко заблудиться. А еще ты правильно сказал, что народ в Гартиции живет недалекий, глупый и пещер этих побаиваться, – я проговорил все это, словно и не для одноглазого, смотря в каменную стену перед собой. – Место идеально подходит для тайника. Знай, свози золотишко туда – никто не сыщет. Только если кому-то повезет подсмотреть, где этот тайник. И если этот кто-то отметит дорогу до этого секретного места…

– Путь покажешь? – быстро сориентировался одноглазый, наклоняясь к решетке.

– У меня условие.

– Какое? Долю требуешь? Девку хочешь? – быстро спросил он. За стеной опять зашипел гном.

– Мне нужно с главным поговорить, – я улыбнулся.

– Я тут главный, – выпрямился одноглазый.

– Сисек у тебя нет, чтобы главным быть.

– Знаешь, я ведь могу и перестать быть таким милым, – отчеканил одноглазый, скрестив руки на груди. – И у нас есть способы разговорить любого. Ну а раз ты отметил путь до этой пещеры, то найти его сможет любой волшебник.

– Метки не магические, колдун не поможет, – я усмехнулся. – Обычные отметки камнем на стенах. Разные. Во мне вдруг проснулся талант художника, представляешь? Где закорючку поставлю, а где стрелочку.

Одноглазый скривился. Постоял немного, раздумывая, затем направился к выходу. Уже открыв дверь, спросил с порога:

– Не передумаешь?

– Нет. Путь в обмен на беседу с главным.

В ответ раздался громкий звук закрываемой двери.

– Это что было сейчас? – спросил из-за стены гном.

– Ты сейчас ел? – вопросом на вопрос ответил я.

– А причем тут это?

– Есть такие травки, их применяют некоторые колдуньи, когда нужно разговорить человека. Обычно после их приема язык несет – не остановить. Разбалтываешь любые секреты. У них слегка сладковатый вкус. Кстати, тебе не показалась, что наш завтрак чересчур сладкий?

Гном за стеной помянул хеджанских шлюх. Если бы каждый раз, когда Габи вспоминал их, мне давали по золотой монете, я бы давно был очень богатым человеком.

– Я слышала, у некоторых наемных убийц есть амулеты против таких способов выяснить правду. И даже когда их ловят и пытают, узнать, кто их нанимал, невозможно, – сказала северянка.

Некоторое время все молчали, осознав, зачем я назвался убийцей.

– Спасибо, что переключил все внимание на себя, Мартин, – после паузы сказал гном. – Но что будет дальше?

– А дальше мы будем торговаться, – под моей спиной вновь оказался тюфяк. – Как видишь, люди тут добрые, никого на дыбу не тащат, так что я думаю, мы сторгуемся.

– Иллар, – позвала мага девушка.

Тот подошел к деревянной решетке, стараясь держаться от неё на безопасном расстоянии, чтобы случайно не коснуться.

– Скажи-ка, а девушки у тебя были? – милым голосом проворковала Вела.

Не знаю, какое выражение лица было у студента, но зато я услышал, как прыснул от смеха гном. Видимо действие магического зелья было сильнее опасения оконфузиться, так как Иллар действительно начал рассказывать:

– Мы встречались с одной девушкой на прошлом курсе. Один раз зимой, когда…

– Все! Стоп! – крикнула девушка, – Я просто хотела проверить… насчет травок…

Волшебник обиженно молчал.

– Извини, Иллар, – сказала Вела. Студент ничего не ответил.

Наш лысый тюремщик вернулся через пару часов. Через дрему я слышал, как Габи и Вела о чем-то тихо разговаривали через стенку. Надеюсь, действея зелья кончилось, и они не делились секретами. Обиженный волшебник, как и я, улегся на матрасе.

– Пятьдесят процентов, – сразу выпалил лысый, подойдя к моей «камере».

– Хочу увидеть главного, – я поднялся с тюфяка.

– Это вряд ли, – покачал головой пират.

– Ну, тогда я хочу обсудить третий пункт кодекса, – развел руками я.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ровно то, что написано в третьем пункте. Хочу обменять местоположения этой пещеры на возможность войти в семью.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – сквозь зубы процедил лысый. – Я не уверен, что ты и кодекс знаешь.

– Тебе зачитать наизусть все восемнадцать пунктов? – усмехнулся я.

– Их всего семнадцать, – хмуро буркнул одноглазый.

Я лишь улыбнулся в ответ. Скривившись, он осмотрел меня с ног до головы, а затем опять покинул подвал.

– Что кодекс? – тут же спросил меня маг.

– Кодекс пиратов, – вместо меня ответил Габи.

– И что это за третий пункт? – вновь поинтересовался волшебник.

– Для пирата существует лишь одна семья – пиратское братство. Любой, кто докажет, что принесет пользу пиратам, может войти в братство, пройдя испытание, — продекламировал я.

– Ты хочешь податься к этим… негодяям? – спросил из-за стены гном.

Я рассмеялся:

– Я же вор. Ты что, забыл? Конечно, я хочу попасть в их шайку. Стать одним из айзерлендских пиратов мечтает любой начинающий разбойник.

Некоторое время в подвале стояла тишина. Затем раздался голос Велы:

– Зная тебя, Мартин, я рискну предположить, что у тебя есть какой-то план. И в этот план входит пункт о нашем освобождении.

– Конечно, госпожа, – ухмыльнулся я.

Больше одноглазый не возвращался. Нам принесли ужин, а когда в маленьких окошках под потолком подвала погас свет, мы улеглись на наши соломенные матрасы.