Хозяин - Лисина Александра - Страница 75

— Он говорил что-то про магию крови и, кажется, сумел найти какой-то выход.

— Выход? — Она вздрогнула, припоминая подробности.

Неловким движением отерла внезапно вспотевший лоб, но за что-то зацепилась и в немом изумлении уставилась на левую руку, на которой появилось что-то неправильное. То, чего еще неделю назад там не было, — изящное колечко в виде свернувшегося дракона с крупными желтыми глазами. А в распахнутой пасти он держал искусно ограненный, поразительно яркий изумруд — до боли знакомый изумруд рода Л’аэртэ.

Родовой дракон, уютно устроившись на ее безымянном пальце так, будто для него и был предназначен, смущенно мигнул желтыми глазами. А Белка содрогнулась всем телом.

Этот перстень… этот проклятый перстень, который до сих пор ей снился в кошмарах! Заставлял просыпаться от собственного крика, потому что раз за разом, как и двадцать лет назад, мучительно давил на грудь и мешал вздохнуть, заставляя бессильно метаться в клетке собственного тела, как волчицу в темном каменном подземелье.

Он так долго приносил ей боль! Так издевательски подмигивал и упорно держал в сознании все время, пока Талларен илле Л’аэртэ наносил свои проклятые руны!

И вот теперь снова?!

— Нет! — Белка хрипло вскрикнула, рванулась прочь и кубарем скатилась с постели, едва не снеся по пути оторопевшего дядюшку. Вскочила и заметалась по комнате. Она очень смутно помнила, как Таррэн о чем-то ее просил. Напрочь позабыла, что согласилась с его выбором и какое-то время даже собиралась поинтересоваться его самочувствием. Подозревала, что что-то неладно и что темный эльф не зря так боялся, но это…

На какой-то миг она позабыла обо всем, кроме того, что однажды точно с помощью такого же перстня пытались сломить ее волю. Мучили. Убивали. И по каплям выцеживали жизнь, не слыша ни криков, ни слез, ни мольбы.

— Бел! — придушенно ахнул Воевода, когда она зашарила глазами по комнате, намереваясь от всей души шарахнуть проклятый перстень о что-нибудь тяжелое. Прекрасно понимая, что племянница не в себе, он сбил ее с ног и молниеносно перехватил бешено сопротивляющуюся руку, поражаясь про себя, откуда у нее вдруг взялось столько сил. — Стой! Белка, это же кольцо Таррэна!

В ответ донесся лишь полный глухой ярости рык.

— Не смей! Так нельзя! Он же сам его тебе отдал! И ты согласилась! Это его кольцо!

— Что? — внезапно замерла она, безвольно повиснув в руках опекуна.

— Это кольцо Таррэна! — в сердцах воскликнул Урантар. — Он только так сумел обойти твою защиту! Сказал, что это единственный способ избежать магии рун! Талларен заставил защиту слушаться лишь родового перстня Л’аэртэ, но не подумал о том, что у них с Таррэном они одинаковые! Если бы не кольцо, мы не донесли бы тебя до заставы! Белка! Он жизнь тебе спас, и ты не имеешь права так с ним поступать!

Но она и сама уже поняла, что ошиблась и видит перед собой совсем другое кольцо. Не разбитое, не сломанное в том проклятом подземелье. Да, с ободка на нее смотрел желтыми глазами самый настоящий дракон. Изящный, до боли похожий и выполненный столь же великолепно, как тот, другой. Но в отличие от первого в глубине желтых глаз светилось что-то иное. Пережитый ужас, смешанный с облегчением оттого, что новая хозяйка жива. А еще — терпеливое ожидание и робкая надежда, будто он знал, что творится сейчас у нее на душе, молча просил прощения и обещал, что не станет противиться ее выбору, каким бы он ни оказался.

Да, родовой перстень — это средоточие жизни перворожденного, часть души, источник бессмертия. Такой перстень нельзя украсть, продать или подделать, потому что скрытая магия этого не позволит. Такой перстень можно только отдать добровольно и лишь тому, кому по-настоящему веришь.

Но что же наделал этот дурак? Знал ведь, на что идет! И все равно оставил в залог свою душу, сердце, саму жизнь! Он… он… Боги, что же он натворил?!

Золотой дракон печально сверкнул и уставился на Белку желтыми глазами, словно понимая, за что его так ненавидят. Если бы не острая необходимость, он никогда бы не покинул свою тюрьму, не стал бы напоминать о прошлом, но случилась беда, и он не смог остаться в стороне.

Белка неслышно застонала и опустила занесенную руку, словно у нее не осталось на это сил. Это было хуже, чем смерть. Страшнее, чем ненависть. Ужаснее, чем война, потому что если бы речь шла только о мести, она бы справилась. Но едва глаза дракона на миг ожили, став невероятно похожими на настоящие, его глаза, у нее просто не хватило духу ударить. А когда Дядько осторожно разжал объятия, она закрыла лицо ладонями и надолго застыла, раскачиваясь то ли от отчаяния, то ли от осознания безвыходного положения, в котором оказалась по вине проклятого эльфа.

— Где он? — спросила Белка помертвевшим голосом, и Урантар отвел потемневший взгляд. — Где этот мерзавец?!

— Ушел.

— Что значит, ушел?! — неверяще переспросила Гончая, резко вскинув голову, и воевода виновато вздохнул.

— Вот так, малыш. Его больше нет в Серых пределах.

Урантар внутренне сжался в ожидании взрыва, но Гончая, как ни странно, не вскочила и не заметалась по комнате, разражаясь всеми известными ругательствами. Только глаза на смертельно побледневшем лице стали совсем страшными да взгляд окончательно помертвел.

— Давно?

— Три дня назад. А тебя усыпил, чтобы побыстрее восстановилась.

— Где остальные? — бесцветным голосом уточнила она.

— Ушли с ним, — неохотно признался воевода. — Здесь им больше нечего делать, ключи необходимо вернуть, гномам — сообщить о гибели их наследника, затем завернуть в Светлый лес и отыскать заговорщиков… Элиар обещал помочь. Но я с ними еще и Шранка отправил, чтобы помог, если прижмет. И еще Брока с Итаром для полной гарантии. В компании Гончих Элиару будет проще разговаривать со своим владыкой, и он по крайней мере может быть уверенным, что его выслушают.

— Значит, ты отдал ключи эльфу? — сухо уточнила Гончая, оглядываясь по сторонам, словно что-то настойчиво искала. — Доверил ему? Ведь мы обещали доставить их обратно сами!

— Да.

— Все три?

— Они должны быть возвращены как можно скорее, чтобы не было больше соблазна для ордена и всяких там… магов. Но ты была плоха, и я не рискнул оставлять тебя одну, поэтому попросил Таррэна.

— Ясно, — кивнула она, а затем присела на краешек кровати и, морщась от боли, принялась натягивать сапоги. — Присмотри за моими парнями, ладно? И не отправляй их в лес поодиночке. Не думаю, конечно, что у нас будут проблемы со зверушками, но чем Торк не шутит… Пусть держатся настороже. Велимиру скажи спасибо за помощь и вели пару недель не соваться наружу — боюсь, какое-то время его еще будут воспринимать как врага. Убить уже вряд ли захотят, но силы высосут подчистую. Позаботься о том, чтобы наши не узнали, как погибли Урис и Сторм, но на остальные заставы весточку отошли. Полагаю, с воеводами орден связываться не рискнул, а потому у нас есть шанс успеть выловить предателей поодиночке. Элиар ведь тебе все рассказал, что знал?

Урантар переменился в лице, когда Белка схватила одежду и потянулась к новому доспеху, скроенному заботливым Крикуном за несколько дней отлучки.

— Ты куда собралась?!

— Прогуляюсь немного, — бесстрастно отозвалась Гончая, собираясь в дальнюю дорогу.

— Какие прогулки?! Ты же еле дышишь!

— Ничего, проветрюсь, подышу вольным воздухом, развеюсь…

— Белик!

Она коротко сверкнула бешено горящими глазами, и воевода осекся: оттуда на него смотрела не измученная болью девушка, а смертельно оскорбленная хмера, намеревающаяся во что бы то ни стало достать своего обидчика.

Она действительно была сейчас в бешенстве. Злая оттого, что проклятый нелюдь удрал, вынудив ее оставить себе дурацкий перстень. Оставил так, словно бесконечно доверял или же ему было все равно. Но теперь она не остановится, пока не найдет его и не припрет к стенке, требуя ответа. Она пойдет по следу, словно Гончая на охоте — быстро, ловко, неумолимо. Не передумает и не повернет назад, потому что действительно не умеет прощать. А родовой перстень Л’аэртэ с легкостью укажет правильное направление к нему — к темному, которому она теперь ничем не обязана.