Любовь вопреки (СИ) - Прибыльцова Елена - Страница 54

Вспоминая сейчас то мучительное ощущение, парень передёрнул плечами. Да что с ним происходит? Ведь ещё вчера он был счастлив. Всё, чего он страстно желал, – это чтобы Катерина всегда была рядом с ним, без неё ему жизни нет. А Софья была просто ошибкой. Но отчего тогда на душе кошки скребут? И отчаянно хочется чего-то… А чего именно, Прохор и сам не знал. Иногда ему невыносимо видеть Катерину, непонятная злость вспыхивает на неё, будто она в чём-то виновата. А уйдёт куда один, через пол часика сердце сжимается от тоски по ней, в мыслях только её очи синие да руки нежные. И нет покоя ему, пока не обнимет её и не скажет, как любит её безумно.

В дверь постучали, и вошла Лиза с откупоренной бутылкой вина и хрустальным бокалом на подносе. Прохор поблагодарил её, и налив себе вина, с удивлением понял, что девушка всё ещё здесь.

– Барин, вы не заболели часом? – встревоженно спросила она вдруг.

– Нет. С чего ты взяла? – удивлённо приподнял брови Прохор.

– Да так, показалось, видимо! – смущённо произнесла Лиза и быстро выскочила из комнаты.

Волгин осушил залпом вино и сразу же успокоился, ощутив, как оно разливается приятным теплом по его венам. Внезапно ему в голову пришла мысль, что он просто считает себя виноватым перед Софьей, вот почему сегодня так и отреагировал на Золотова. Но ничего, это пройдёт. Осознав, как ему показалось, причину своего странного волнения Прохор окончательно расслабился и откинулся на мягкие подушки, прикрыв глаза.

*** *** ***

Катерина не торопясь разделась, приняла ванну и долго сидела перед зеркалом, расчёсывая волосы, и задумчиво глядя на своё отражение. Затем вошла в спальню к Прохору, осторожно прикрыв за собой дверь. В комнате было темно, и Катерина зажгла лампу на прикроватном столике. Прохор спал, отвернувшись к стене. Девушка скинула с себя халат и тихонько прилегла рядом с ним. Потом прижалась к нему и крепко обняла его за талию.

– Софьюшка, любимая, – сладко прошептал Волгин.

Катерина подскочила, как ужаленная. Она понимала, что следовало бы промолчать, мало ли что там ему во сне привиделось. Но не смогла сдержаться. Злость и болезненная, отравляющая ревность вмиг задурманили её разум.

– Какая я тебе Софьюшка?! – громко воскликнула она, тряся Прохора за плечо.

Он повернулся к ней, сонно щурясь от падавшего в глаза света, и непонимающе уставился на Катерину.

– Целуешь, ласкаешь меня, а сам во сне имя другой шепчешь?! – с горечью выговаривала девушка.

– Прекрати, Катерина! – прикрикнул на неё окончательно проснувшийся Волгин и ловко перехватил её руку, занесённую для пощёчины. – Успокойся, я сказал!

– Успокоиться?! Как я могу быть спокойна, если ты можешь в любое время вернуться к своей жене законной! А я?! Про меня ты и не думаешь! Каково мне пришлось! Я, между прочим, ради тебя всё оставила, Евгения бросила, дом роскошный, в котором хозяйкой была! А что получила взамен?!

– Не забывай, что и я жену оставил и против воли матушки пошёл! И это ты, дорогая моя, первой замуж за Рязанова выскочила, неужели запамятовала?! Красивой жизни тебе захотелось, вон какая весёлая была да довольная! Париж тебе непременно увидеть понадобилось! На меня и внимания не обращала! Так что помолчи, пожалуйста! А коли что не нравится, так я тебя не держу! – серые глаза Прохора потемнели от гнева.

Катерина похолодела, проклиная про себя свою несдержанность. И живо пустила в ход самое верное оружие – женские слёзы. Закрыв лицо руками, девушка так отчаянно разрыдалась, что Прохор тут же бросился успокаивать её.

– Катюша, ну чего ты, не плачь, – заключил он девушку в свои объятия. – Мы оба наделали ошибок! Но всё исправим обязательно! Обещаю тебе!

– Поклянись, что любишь меня! – заглянула ему в глаза Катерина. – Поклянись, Проша!

– Клянусь! Я люблю тебя! И никто мне не нужен, кроме тебя! – Прохор покрыл её лицо страстными поцелуями. – Иди ко мне, Катюша…

Девушка обвила его шею руками и ответила на его поцелуй.

– Я никому не отдам тебя, Прошенька, – шептала она, в упоении откликаясь на его ласки. – Покуда я жива, ты будешь только мой…

*** *** ***

На следующий день сразу после завтрака, Катерина увлекла Прохора за собой в гостиную, усадила его за стол и торжественно вручила ему перо и чистый лист бумаги.

– Что это? – нахмурился он.

– А ты не догадываешься? – улыбнулась девушка, изо всех сил стараясь казаться весёлой и беспечной. – Что ты мне шептал прошлой ночью? Забыл уже? Что всё будет, как я пожелаю! Так вот, я желаю, чтобы ты, Прошенька, немедленно написал прошение о разводе и сегодня же отнёс его в епархию! А то мы уже месяц здесь, а дело так и не сдвинулось с мёртвой точки!

– Я узнавал кое у кого насчёт развода. Дело это долгое и непростое, и в конечном итоге могут вообще отказать. Нужны веские причины – прелюбодеяние, неизлечимая болезнь, ну ты ведь сама знаешь!

– Знаю! – Катерина притопнула ногой от нетерпения. – Но надо же с чего-то начинать! Подай прошение, а там будем разбираться! От хороших денег ещё никто не отказывался! А с Евгением я сама договорюсь по приезду, чтобы он меня отпустил с миром. С его стороны, я думаю, проблем не будет. Он даст мне развод. Так что пиши, Проша! Али передумал уже?!

Прохор молча обмакнул перо в чернила и начал писать. Но буквально на втором слове он слишком резко надавил на перо и бумага порвалась. Он чертыхнулся. А Катерина скомкала испорченный лист и швырнула его в лицо Волгину.

– Ты это нарочно сделал, да?! Не желаешь разводиться со своей драгоценной Софьюшкой?! Так прямо и скажи!

– Нет, не нарочно! – в голосе Прохора появились стальные нотки. – Просто я терпеть не могу, когда меня принуждают что-то делать! Я всегда сам решаю, как мне поступить, и никогда никого не слушаю! Запомни это раз и навсегда!

С этими словами он резко поднялся, отпихнув от себя столик, чернила опрокинулись, мгновенно окрашивая его ореховую поверхность в тёмный цвет. А Прохор направился к выходу.

– Куда ты?! – в отчаянии крикнула Катерина.

– Прогуляюсь! – отмахнулся он и скрылся за дверью.

*** *** ***

Наконец-то прошёл ровно месяц, и наступил столь долгожданный для Катерины день. После ссоры с прошением она вела себя тише воды ниже травы. Совсем скоро Прохор окажется в её полной власти, и уж тогда, как и обещала Кузнечиха, он выполнит любое её желание. Девушка с вожделением смотрела на крохотный пузырёк в своих руках. Тёмная жидкость в нём отливала на солнце пурпурным кровавым цветом. Лиза накрывала на стол к обеду. Как раз самое время.

Катерина спустилась в столовую, и выждав, когда служанка уйдёт, окинула цепким взглядом сервированный стол. Поколебавшись несколько мгновений, она открыла бутылёк и быстро вылила его содержимое в бокал с брусничным морсом Прохора. Странная холодная улыбка заиграла на её губах, а на щеках выступил лихорадочный румянец. В столовую вошла Лиза, и Катерина едва успела спрятать пузырёк в складках своего платья.

– Чего ты ходишь туда-сюда?! – закричала она на девушку. – Али заняться больше нечем?! Живо позови барина обедать, не то остынет всё!

– Как скажете, барыня! – поклонившись, пробормотала служанка и поспешно выбежала из комнаты.

Катерина перевела сбившееся дыхание, спрятала бутылёк в карман, ещё раз придирчиво осмотрела бокал с морсом и уселась на своё место. Теперь главное не нервничать, вести себя естественно и не пялиться без конца на Прохора и на морс.

Волгин вошёл в столовую, сел на стул, пододвинул к себе бокал с морсом. Катерина вся напряглась, вот сейчас он выпьет его и… Но Прохор взял ложку и спокойно принялся есть суп. Катерина, забыв про всё на свете, не сводила с него глаз. Затем, словно очнувшись, взяла свой бокал, и отпив глоток морса, восторженно произнесла:

– Какой вкусный! Просто наслаждение!

В столовую так не вовремя вновь вошла Лиза. Катерина метнула на неё уничтожающий взгляд.

– Простите, Катерина Алексеевна, я забыла салфетки разложить, – испуганно пискнула она.