Любовь вопреки (СИ) - Прибыльцова Елена - Страница 39

– Ну, будет тебе, Проша! Пошутили и хватит! Я ошиблась, прости меня, умоляю тебя! Я не должна была выходить замуж за Евгения! Да, я признаю, что позарилась на богатство, на красивую жизнь, да и тебе доказать что-то хотела! Но теперь-то я поняла, что пыль это всё, клетка золотая, я задыхаюсь там! Ну, прости ты меня, дуру несчастную! Нет мне жизни без тебя, сокол мой ясный! Люблю лишь тебя одного! – в глазах её заблестели слёзы.

– Знаешь, Катя, каждому слову есть своё время. Раньше я бы с ума сошёл от радости, услышав такое от тебя.

– Но что сейчас изменилось?! Я люблю тебя как и прежде! Да и ты любишь! Просто отвык от меня! Ты вспомни, Прошенька, наши ласки да поцелуи, вспомни ночки наши жаркие! А какие ты мне слова говорил! Я всё ведь помню, словно вчера было! Мы не имеем права от любви нашей отказываться! Ты только слово скажи, я хоть сию минуту от Женьки уйду! И пускай нас судят, мне плевать, лишь бы ты рядом был! Не отталкивай меня, поцелуй меня, желанный мой, и всё будет как прежде! – Катерина отчаянно рванулась к нему, обхватила за шею руками, коснулась его губ своими губами.

Но Волгин оттолкнул её и соскочил на землю.

– Слишком поздно, – устало произнёс он. – Ничего я к тебе не чувствую, Катя. Всё перегорело, всё давно пережито и забыто, словно далёкий сон. Не ищи во мне то, чего нет! Я уже другой, нет того Прохора, которого ты знала. Живи, как хочешь, с кем хочешь, меня это уже не касается! А сейчас мне даже забавно слышать такие речи от тебя!

– Забавно?! Тебе забавно видеть мою боль? – вспыхнула Катерина, соскочив следом за ним, она схватила парня за плечи и развернула лицом к себе. – Не оставляй меня, Прохор, я умру без тебя! – с мольбой смотрела она на него полными слёз глазами.

– Не умрёшь, – усмехнулся Волгин. – Поболит да пройдёт, если ты, конечно, не притворяешься как обычно! Не будь надоедливой мухой, Катерина! Уйди! – отмахнувшись от неё, словно она и вправду была мухой, он направился к маслобойне, так ни разу больше не обернувшись.

Катерина ещё пару минут смотрела ему вслед с какой-то безысходностью. Затем сердито вытерла глаза и гордо вскинула голову.

– Ничего, Прошенька, не думай, что я так легко сдамся! Всё равно мой будешь! – прошептала она упрямо, и в глазах её вспыхнул дикий огонь.

Заскочив в телегу, она хлестнула кобылу вожжами и яростно закричала:

– Но! Пошла! Пошла, кому говорю!

Через минуту повозка уже летела во весь опор по ухабистой дороге, вся дребезжа и подпрыгивая, норовя вот-вот развалиться. А Катерина ещё пуще подгоняла кобылу, и вскоре в столбе дорожной пыли стало не видно даже её яркой юбки. Антон, выглянувший посмотреть, где она, только удивлённо присвистнул:

– Ну, как пить дать, ведьма! Другая уж давно бы себе шею свернула! А этой шельме явно сам чёрт помогает!

Глава 28

В один прекрасный тёплый июльский вечер Прохор и Софья собрались покататься по городу. Прохор отослал Тихона, сам усевшись на козлы. Ему хотелось побыть вдвоём с женой, свозить её на речку, погулять по берегу. И чтобы никто им не мешал. Пока Софья собиралась, он выехал за ворота и ждал её там.

Вдруг неизвестно откуда появилась Катерина. Наверняка, у своих родителей его поджидала, в соседнем доме. Нахально улыбаясь, она вплотную подошла к коляске, и подбоченившись, весело сказала:

– Здравствуй, Прошенька! Далеко ли собрался?

– Тебе какое дело? Уйди подобру-поздорову! – огрызнулся Прохор.

Из ворот, надевая на ходу шляпку, торопливо вышла Софья и, увидев Катерину, замерла на месте.

– А прокати-ка ты меня, милый мой дружок, с ветерком! – воскликнула Катерина и запрыгнула в коляску. – Ну, чего стоишь? Поехали, Проша! Хоть на самый край света!

Кровь бросилась в лицо Волгину. Недолго думая, он схватил кнут, и соскочив с козел, со свистом размахнулся им и ударил Катерину, не выбирая куда. Она взвизгнула и еле успела закрыть лицо руками. Удар, другой, третий... И все попали в цель.

– Получай! Раз по-хорошему не понимаешь! Предупреждал, не лезь к нам, не то убью! Получай на здоровье! – задыхаясь, приговаривал он.

– Прохор, прекрати! Хватит! – подбежала к нему Софья и перехватила его руку с кнутом на очередном взмахе.

Катерина с плачем выскочила из коляски и скрылась во дворе родительского дома. Софья едва успела заметить на её руке ярко-красные следы. Волгин, весь раскрасневшийся и тяжело дышавший, вытер пот со лба и бросил кнут на землю. Софья испуганно смотрела в его потемневшие от гнева глаза, не зная, что сказать, чтобы успокоить его.

– Соня, чего стоишь? Садись, поехали! – выдохнул он и заскочил обратно на козлы.

Девушка села в коляску, не посмев перечить ему. Запряжённая пара вороных коней лихо рванула с места и помчалась по улицам. Софья прижала руки к груди, тщетно пытаясь успокоить биение своего сердца. Оно так тоскливо сжималось, словно предчувствуя надвигающуюся беду. Никогда ещё на душе у девушки не было такой тяжести.

Анна Николаевна, видевшая всё в окно, выбежала во двор. Тихон закрывал ворота. Акулина, бывшая в это время во дворе, довольно потирала руки:

– Наконец-то получила по заслугам, разлучница проклятая! Молодец, Прохор Андреевич, ох, молодец! Авось теперь отстанет, забудет сюда дорогу! А то совсем уже совесть потеряла! Средь бела дня, к чужому мужу на глазах у его жены в коляску забралась! Где это видано? И куда только Евгений её смотрит!

*** *** ***

Катерина проскользнула в свою комнату, прикусив губу от боли. Спина и правая рука огнём горели от ударов кнутом.

– Устинья! Устинья! – позвала она служанку.

Немолодая женщина, появившаяся в дверях, испуганно ахнула, взглянув на свою барышню.

– Ну, чего уставилась?! – прикрикнула Катерина. – Принеси воды холодной да блузу найди переодеть с длинным рукавом! Живо!

Вскоре служанка помогла ей стянуть с себя блузку. Катерина поморщилась от боли. На белой ткани была кровь.

– Кто вас так, Катерина Алексеевна? Неужто свёкор?

– Молчи, дура! И держи язык за зубами, чтобы ни одна живая душа об этом не узнала! Не то вылетишь на улицу в два счёта! Ясно тебе?!

– Ясно, барышня....

Устинья молча обработала ей раны, принесла блузу и гребень. Катерина дрожащей рукой причёсывала растрёпанные волосы.

– Кто дома есть? – спросила она.

– Фёдор Алексеевич только...

– Батьки с мамкой, значит, нету? Хорошо! Позови мне брата сюда! Да пошевеливайся!

– Катюша, здравствуй! Ты чего бледная такая? – спросил сестру вошедший в комнату Фёдор. – Али случилось чего?

– Случилось! Вот погляди! – Катя задрала рукав блузки, показывая ему горевшие на коже длинные полосы.

– О, Господи, – ахнул Фёдор. – Кто посмел?

– Дружок твой Прохор!

– Да я убью его! – вспыхнул Фёдор, сжимая кулаки. – На коленях у тебя прощения вымаливать будет!

– Охолонись, Федя! Сядь, говорю! – прикрикнула Катерина. – И послушай меня, если вправду помочь хочешь! От махания кулаками толку никакого не будет! Силой тут ничего не решишь... Да и тебя из ресторана погонят. Зачем тебе это надо? К тому же я сама виновата... В коляску к нему села на глазах у Соньки...

– Ты совсем с ума сошла! Тогда я вступаться за тебя не намерен! Позор-то какой! Мужняя жена! Вот батька узнает, он сам с тебя шкуру спустит! А если до Рязанова дойдёт, выгонят тебя взашей!

– Да никто ничего не узнает! Вроде не видал никто! Федя, не могу я жить без Прохора! Хоть ты меня пожалей! – девушка разрыдалась, закрыв лицо руками. – Свет белый не мил! Не могу видеть его с ней! Сердце кровью обливается! Или её убью, или на себя руки наложу!

– Катя, замолчи, что ты мелешь! – Фёдор подошёл к сестре и обнял её. – Сама ведь за Женьку пошла, кто тебя заставлял?

– Он её любит, понимаешь, её! Что мне до этих царапин, когда сердце он мне напополам разорвал! Федя, ну ты поможешь мне? Поможешь? Поклянись! Мне кроме тебя не к кому обратиться!