Любовь вопреки (СИ) - Прибыльцова Елена - Страница 35

Девушка не стала зажигать свечу. В полной темноте осторожно пройдя по коридору, затем через гостиную и прихожую, она покинула дом. Быстро пробежала через сени и застыла возле заветной двери на веранду. Там было тихо и темно, как и во всём доме. Недолго постояв в сомнениях, Софья почувствовала, что её босые ножки уже озябли на холодном шершавом полу, и толкнула дверь. Она слегка скрипнула, и девушка вошла внутрь.

Подойдя к кровати, она чуть не вскрикнула. Прохора в ней не оказалось. Первая мысль, пришедшая в голову, была та, что он не ночует дома. Ноги отказались держать её, и Софья присела на краешек постели. Слёзы мгновенно наполнили её глаза, а сердце словно перестало биться. Вот почему он стал таким чужим и далёким. Он и думать про неё забыл, пока она тут себя изводит. Наверняка развлекается где-нибудь с той же Настей. Несколько мучительных минут показались Софье вечностью. Она просто сидела и тихо плакала, не в силах пошевелиться.

Вдруг дверь скрипнула, и послышались тихие шаги. Девушка поспешно вскочила на ноги, вытирая слёзы, и увидела Прохора в домашнем халате с горевшей свечой и тарелкой румяных пирожков в руках. Она с трудом перевела дыхание, такого облегчения она ещё никогда в жизни не испытывала. Парень чуть заметно улыбнулся, и поставив свечу и пирожки на стол, повернулся к Софье.

– Значит, пока я у Акулины на кухне ревизию провожу, здесь меня гостья дожидается? Чего угодно, Софья Борисовна?

– Гроза была сильная, мне не спалось, вот и забрела случайно сюда, – тихо сказала девушка, не сводя с него глаз.

– Совсем-совсем случайно? – улыбнулся Прохор той самой улыбкой, которую она у него так любила, и подошёл к ней, опьяняя жарким дыханием.

Не в силах больше бороться со своими чувствами, Софья обвила его руками за шею и крепко прижалась к нему. Прохор нежно приподнял её лицо за подбородок и приник к губам жены с жадным поцелуем. Софья в упоении отвечала на мужские ласки, чувствуя, как жар его тела передаётся ей, и безумное желание раствориться в его крепких объятиях, испить до самого дна сладость его губ и никогда больше не отпускать его от себя.

Уже давно пропели первые петухи, а они всё ещё не спали, лёжа в объятиях друг друга, не разжимая трепетных рук, и не сводя влюблённых взоров друг с друга.

– Моя златовласка, – нежно прошептал Прохор, гладя и пропуская между пальцами струящиеся локоны девушки.

– Прошенька, скажи мне, наконец, что там за история с Настей получилась? – не выдержав, вкрадчиво спросила она.

– Ты же, кажется, для себя всё давно решила, – обиженно фыркнул Прохор. – И вообще, я не хочу о ней говорить сейчас!

– Ну, Прошенька, – вновь зашептала Софья, приподнявшись на локте, и игриво проведя прядью своих шелковистых волос по груди и животу мужа. Затем она повторила ту же ласку с помощью губ.

Прохор надолго завладел устами девушки, потом заглянул в её потемневшие глаза и со вздохом произнёс:

– Верёвки ты из меня вьёшь, Соня! Ну, так и быть, слушай!

И он рассказал жене всю историю с Настей, почти без утайки.

– Я поначалу думал, что успокоится она, присмиреет, но где там! И больше не напоминай мне про неё, ради Бога! – закончил Прохор с раздражением.

– Вот, значит, когда ты ей серёжки подарил... Прости меня, глупую, – Софья покрыла лицо мужа поцелуями. – Я так сильно люблю тебя! Ведь ты простишь меня за мои подозрения, правда?

– У тебя до утра ещё есть время, чтобы вымолить у меня прощение, – лукаво прищурился Прохор, обнимая жену. – Но учти, я буду очень требователен за все страдания, что ты мне причинила!

– Как пожелаете, я теперь во всём вас буду слушаться, господин Волгин, – счастливо улыбалась Софья. – Но ведь вам завтра нужно рано вставать!

– А я завтра устрою себе выходной! Имею полное право! – решительно произнёс Прохор. – Так что, Сонечка, нас с тобой завтра ни для кого не будет! На всём белом свете только ты и я!

– Правда? Как же это заманчиво звучит! – радостно воскликнула девушка, целуя его.

– Пирожками с квасом я запасся, – рассмеялся он. – От голода не помрём! Не хочу никого ни видеть, ни слышать хоть один день, кроме тебя, моя лапушка! Звёздочка моя ясная!

Глава 26

Ничего мне на свете не надо,

Я готов всё отдать, полюбя.

Мне осталась одна лишь отрада –

Баловать и лелеять тебя.

Софья с замиранием сердца слушала романс, исполняемый её мужем, и зачарованно смотрела на него, не в силах отвести взор. В великолепном белоснежном фраке он был похож на заморского принца из сказок, которые она читала в детстве. Тёмно-русые, уже снова начинавшие виться волосы, были зачёсаны назад, а серо-зелёные глаза загадочно сверкали в ярком свете множества свечей. Она знала, что Прохор поёт для неё, и чувствовала себя самой счастливой на свете.

Едва смолк его чарующий голос, раздались оглушительные овации. Волгин слегка поклонился и пожал руку Лоренцо, который аккомпанировал ему на рояле.

– Изумительный у тебя муж, дорогая Сонечка! – прошептала ей на ушко Ольга Великасова. – Просто невозможно не влюбиться! Смотри за ним повнимательней, не увели бы ненароком!

– А я уже привыкла, – усмехнулась девушка. – И не ревную понапрасну. Пускай любуются, только издалека!

– А мне приглянулся господин Моретти! Очень интересный мужчина. Представишь нас, Софья?

– Конечно, он замечательный человек!

Сегодня на открытие ресторана собралась добрая половина города. Яблоку негде было упасть. Приехали из Переладова и Ольга Великасова со своим отцом Павлом Сергеевичем. Софья была безумно рада познакомиться наконец-то со своей подругой по переписке. Господин Великасов оказался прекрасным, умным человеком, с Прохором они сразу нашли общий язык и даже уже заговорили о каких-то общих делах.

Здесь присутствовали все купеческие семьи, городское начальство, судья, зажиточные мещане и кое-кто из дворянства. Гости не переставая восторгались рестораном, наперебой расхваливая блюда и нашей русской, и итальянской кухни. Повар без конца принимал похвалы, официанты еле успевали разносить новые блюда. Вина, шампанское и водка лились рекой. Словом, успех был ошеломляющий.

Прохор ходил с высоко поднятой головой, гордый и важный как князь. Пожаловали и Григорьевы Мария Петровна с Борисом Ильичом. Купец подошёл к своему зятю и пожал ему руку.

– Не держи на меня обиды, Прохор! Не скрою, дурного мнения я о тебе был, но теперь вижу, что оказался не прав. Голова у тебя на плечах есть и добился ты многого за такое короткое время. Достойно продолжаешь дела отца своего Андрея Ивановича, пусть земля ему будет пухом. А ведь мы с ним в дружеских отношениях были. Давай забудем с тобой старое, не чужие, чай, мы теперь!

– Конечно, Борис Ильич, о чём речь, – улыбнулся ему Волгин.

– А за Софьюшку свою я тебе дам приличное приданое, не беспокойся!

– Благодарствую, но не стоит, Борис Ильич! Я на Софье не из-за приданого женился!

– А вот это ты брось! – повысил голос Григорьев. – Ишь ты, гордыню мне свою вздумал показывать! Испокон веков так велось и не тебе обычаи ломать, Прохор! Всё, что положено – бери и не чурайся! Капитал-то тебе в делах сейчас завсегда пригодится!

Прохор согласно кивнул, решив больше не спорить, и ещё раз пожал руку тестю. Софья довольно улыбнулась, увидев примирение отца и мужа. Какой же сегодня волшебный вечер! Борис Ильич подошёл к дочери и поцеловал её в лоб.

– А ты ведь, Софа, прозорливей оказалась, чем я думал! И как только умудрилась разглядеть, что из Волгина толк выйдет!

– При чём здесь это, батюшка? Я по любви за него шла, а не из-за выгоды...

– Да всё понятно с тобой! – усмехнулся Григорьев. – Молода ещё, одни амуры на уме. Но, запомни, одной любовью сыт не будешь! Дай-ка я на тебя посмотрю!

Отец отошёл немного и окинул Софью придирчивым взглядом. На девушке было ярко-синее платье под цвет неба с открытыми плечами. Белокурые волосы распущены и перехвачены жемчужными нитями. А в ушах сверкали подаренные Анной Николаевной подвески с бриллиантами.